Лабиринт

- Милый, осторожно! Смотри под ноги, - звонкий смех скрасил однообразность узкой лондонской аллеи. Малфой замер на месте и в оцепенении повернул голову на звук. Этот голос Драко узнал бы из тысячи, потому что мог принадлежать лишь одному человеку. Грейнджер. Вот так неожиданная встреча. И спустя столько лет! Челюсти сжались до хруста от мгновенно охватившего напряжения. Он вглядывался в очертания фигуры, мелькавшей вдалеке. Она определенно изменилась. Каштановые волосы больше не имели форму невообразимого гнезда, а были изящно уложены в незамысловатый узел, и лишь несколько непослушных прядей обрамляли лицо. Стараясь остаться незамеченным, он подходил все ближе. Фигура такая же безупречная. Узкие синие джинсы, теплый свитер, небрежно повязанный шарф и незастегнутое пальто нежного кремового цвета. Больше всего его удивило то, что она была на каблуках. "Грейнджер? На каблуках?" Но какого же было его удивление, когда она обратилась к ребенку. Рассмотрев его, Малфой просто остолбенел. Внезапное бешенство сковало движения, кулаки от бессилия сжимались и разжимались, но когда мозг проанализировал увиденное, отчего-то на смену неконтролируемому гневу пришло легкое раздражение. Странно. - Мама, лови! – в его сознание резко вклинился тонкий детский голосок, и он увидел, как ребенок кинул в Грейнджер охапку листьев. Та лишь счастливо засмеялась. Неслышно подойдя ближе, Малфой произнес решительно, не скрывая презрения и злости: - Ничего не хочешь мне рассказать, грязнокровка? Она уже больше четырех лет не слышала такого обращения в свой адрес. Девушка вздрогнула всем своим существом и резко развернулась, отчего непослушные кудрявые прядки упали на глаза. Ужас и недоверие. Вот, что он там увидел. И ему это очень понравилось. Пусть. Этого и стоило ожидать. Гермиона стояла, молча уставившись на человека напротив. Перед ней стоял самый страшный или самый желанный ее ночной кошмар. Она сама не поняла своих противоречивых чувств. Драко Малфой. Отец ее ребенка. *** Гермиона стояла и бессмысленно хлопала глазами. Она никак не могла осознать, что перед ней стоял именно он. Сколько лет прошло с их последней встречи? Вроде бы четыре года. Да, точно. Ведь Джимми было три. Отважившись взглянуть на него, девушка ощутила бешеную дрожь по всему телу. "Успокойся. Дрожь чего это была?" Она не знала, и не хотела этого знать. Слишком много времени прошло. В его ледяных глазах было столько ненависти, презрения и злости, что Гермиона невольно сделала шаг назад. Малфой прищурился и почти со змеиным шипением выдавил: - Грейнджер, ты что, язык проглотила? Как это на тебя не похоже. Раньше ты за словом в карман не лезла, - прозвучавшая издевка была не такая явная, как раньше, но все же обидная. Наконец-то. Гермиона ощутила знакомую неприязнь и желание врезать по этой самодовольной физиономии, что есть сил. - Прошу, не устраивай сцен на улице, - тихо попросила она, глядя на Малфоя с нескрываемым неодобрением. - А давай ты закроешь рот и не будешь мне указывать? – он почти сорвался на крик. И это бесило его невообразимо. Ну что он как тряпка? Соберись и успокойся. Ты же Малфой. Отчего-то острая, невыносимая обида кольнула в самое сердце. Она так надеялась, что он изменился. Непрошенные слезы навернулись на глаза, и Гермиона, полная решимости не показывать ему свою слабость, с трудом пыталась их сморгнуть. - Зачем ты вернулся? – тихо, слишком тихо. Малфою на какой-то момент показалось, будто этот голос звучал в его мыслях. - Это не твоего ума дело! – огрызнулся он, надеясь, что она не заметит, как сильно у него дрожат руки. - Боже, неужели ты так и остался подонком? – разочарование, такое крепкое и терпкое было в каждом ее слове. - А ты думала, я запляшу от радости при встрече с тобой? – иронизировал он. - Пошел к черту! И как меня угораздило связаться с таким как ты! – она это бросила с таким презрением, что Малфоя затрясло. - Замолчи! Нужно было думать об этом раньше, а сейчас тебе предстоит многое мне объяснить! – его руки зачесались от желания встряхнуть ее. - Не обязана! Ведь это не я сбежала при удобной возможности! Трус! Что его удержало в этот момент, он не знал, но огромные красные круги медленно поплыли перед глазами. Дико захотелось ее ударить. Выбить это отвратительное презрение из ее голоса. Ярость затопила все его существо. Такая чистая и густая, как патока, она застилала глаза. Было трудно различить черты ее лица, так же, как и у него, искаженные гневом. - Ты не понимаешь, с кем ты играешь, грязнокровка, - оскорбление, сказанное тихим, зловещим тоном напомнило ей школьные годы, когда она слышала это чаще, чем свое имя. Сейчас она не собиралась это проглатывать. - Если ты хоть еще раз произнесешь это слово, я снесу твою тупую башку, и весь магический мир скажет мне за это спасибо, – голос угрожающий, без тени смущения или сожаления. "А она стала не промах" Малфой криво усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Гермиона не собиралась успокаиваться. Обида, накопившаяся за многие годы, готова была хлынуть наружу бурной рекой. - Неужели наш знаменитый слизеринский принц не знает, что сказать? Неужели поумнел за долгие четыре года? Я сражена наповал, - откуда в ее голосе столько горечи? "На что ты надеялась, Грейнджер? Что я брошусь к тебе в объятия, и мы будем жить долго и счастливо?" Его ребра словно сжало в тиски, и он ответил совершенно не то, что собирался. - Только не говори, что ты скучала. "Что, черт возьми, я несу? Меня это ничуть не должно волновать. К чему эти вопросы?" На минуту ему показалось, что она растерялась, но ответ последовал быстро. Не как раньше. - Я что похожа на идиотку? С удовольствием не видела бы тебя еще… До конца жизни! – слишком быстро и необдуманно. Они продолжали напряженно вглядываться друг в друга. Пока неожиданно подбежавший мальчик не привлек их внимание: - Мама, кто это? – ребенок испуганно прижался к ногам матери, отчего та вздрогнула. Это говорило о том, что она на несколько мгновений забыла о существовании сына. - Милый, не бойся, этот дядя не причинит нам зла, - голос ее дрогнул, и Малфой понял – она сомневалась в своих словах. Раздражение с новой силой захлестнуло его. "Как в ее голове могла родиться мысль, что я наврежу собственному сыну?" Он же не Люциус. Против воли в сознании вспыхнули воспоминания... Драко лежит на полу в подземелье Малфой-Мэнора и корчится от невыносимой боли. Слезы вперемешку с кровью, которая без остановки хлестала из носа. И леденящий душу ужас при звуке одного единственного слова, произнесенного убийственно спокойным голосом. « - Нет! Прошу, отец! Не надо!» « - Круцио!» Его крик разрывает звенящую тишину, и снова эта адская боль, от которой хочется умереть. Нет, не так: от такой боли хотелось сдохнуть. Усилием воли Малфой старался вырвать из головы эти образы, которые все еще преследовали и терзали его ежеминутно. Сохраняя непрошибаемое выражение лица, Малфой перевел взгляд на ребенка, и случайно заметил, как Грейнджер неосознанно прижала ребенка еще ближе к себе. У мальчика были кудрявые светлые волосы и пронзительно серые глаза. Как однажды сказала Грейнджер – глаза цвета грозового неба. Аккуратные, правильные черты лица и упрямо оттопыренная нижняя губа. От осознания увиденного, Малфой вздрогнул всем телом. Этот маленький человечек был точной его копией. Вот так просто и ясно, даже страшно. Грейнджер наклонилась и легко подхватила сына на руки. Мальчик обхватил ее шею и уткнулся носом в плечо. - Милый, ты устал, - она нежно погладила ребенка по голове и поцеловала в спутанные кудряшки. Малыш шумно вздохнул и закрыл глазки. - Да, мой сладкий, идем домой, тебе пора спать, - ни слова не говоря Малфою, девушка с ребенком на руках направилась к лавочке, стоявшей в тени деревьев. Она выкатила оттуда коляску и с трепетом уложила в нее задремавшего ребенка. - Извини, но мне нужно уложить сына спать. Не могу сказать, что мне приятно было пообщаться, но все же… - голос равнодушный и отчужденный. Малфоя взбесило это до крайности. - Ты уйдешь только тогда, когда я это позволю! – он изо всех сил пытался не сорваться на крик. - Какая же ты сволочь, - зашипела она. - Как был эгоистичным ублюдком, так и остался. Сына нужно уложить спать. Твоего сына! Последние слова она выплюнула ему в лицо, как оскорбление. Малфой пораженно замер, еще раз осознавая, что это его ребенок. "Сын. Наследник. Малфой" От грязнокровки. Губы сложились в горькую усмешку. Кто бы знал, что все сложится именно так... * * * 7 курс. Сентябрь. Хогвартс. - Мисс Грейнджер, зайдите ко мне после занятий, - профессор МакГонагалл, не останавливаясь, быстро прошла по коридору мимо Гермионы. - Я представлю вам старосту мальчиков, с ним вы займете Башню Старост. - Конечно, профессор, - голос немного дрогнул от сдерживаемого волнения. "Интересно, кто это будет? Мерлин, только бы не из Слизерина. Кто угодно, только бы не они" Еще больше разволновавшись, девушка заторопилась на занятия по древним рунам. "Нужно взять себя в руки и поразмыслить над этим, но потом. А сейчас нужно сосредоточиться на предстоящем предмете" Быстро пролетели чары и долго тянулось трехчасовое занятие по зельям. Слизерин, как всегда заработал огромное количество баллов. Теперь деканом их факультета был профессор Слизнорт. Гриффиндор на первом же занятии сразу ушел в минус из-за творения Симуса, больше похожего на болотную жижу, чем на золотистое зелье, залечивавшее раны. Противный гогот со стороны зеленого стола еще больше подливал масла в огонь. В итоге, этот долгий и ничем непримечательный день подходил к концу. Гермиона не спеша направилась к кабинету профессора Макгонагалл. Поворот. Прямо. Еще один поворот. Заветная дверь. Нерешительный стук. Дверь открывается. Шок. Смятение. Безвыходность. - Мисс Грейнджер, познакомьтесь, староста мальчиков, - профессор кивает в сторону парня, стоявшего неподалеку. Он небрежно облокотился о противоположную стену кабинета и с насмешкой смотрел на нее. Губы сложены в тонкую линию и во взгляде легко читается полное отвращение к сложившийся ситуации. Конечно, он тоже был не в восторге. Да что там говорить: он был в припадке ярости, когда ему сообщили, кто будет старостой девочек. Самое страшное, что ему придется терпеть ее соседство целый год. Долгий и противный год. Но ради полноправной власти он готов был стерпеть даже это общество. И никак не собирался давать задний ход. Он же Малфой. - Ваши вещи мистер Филч уже перенес в Башню, так что вы можете следовать туда, - профессор остановила свой взгляд на молодых людях и с напряжением спросила. - Надеюсь, никаких конфликтов не будет? Так как вы два лучших ученика Хогвартса, то думаю и выбор кандидатур в данном случае понятен. Вы прекрасно знаете, что решения директора школы не обсуждаются. Она выжидающе посмотрела на Драко и Гермиону. Те, в свою очередь, лишь закивали головой, осознавая, что у обоих будут проблемы, если они начнут спорить. - Да, директор, - хором и без особого воодушевления ответили они. - Вот и отлично, теперь можете быть свободны, - МакГонагалл вернулась к своим делам, демонстрируя, что разговор исчерпал себя. Ни слова больше не говоря, Гермиона вылетела за дверь и прижалась спиной к стене, закатив глаза. "Мерлин, это конец! Просто крах и провал. Как выносить этого хорька целый год? Как?! Это же уму непостижимо!" Злосчастные слезы от бессилия покатились по бледным щекам. "Как сказать об этом Гарри и Рону?" Они же сотрут в порошок эту школу, и МакГонагалл вместе с ней. Даже не посмотрят на то, сколько сил и времени ушло на ее восстановление после войны. А два года немаленький срок. Беспорядочный ход ее мыслей нарушил противный смешок. Девушка открыла глаза, и прямо в пяти шагах от нее стоял этот самодовольный болван. В данный момент, она ненавидела его еще больше, чем когда бы то ни было в своей жизни. - О чем ты замечталась, грязнокровка? Или ты собралась остаться здесь? Я только за, потому что терпеть твое присутствие в общей гостиной, мне, мягко говоря, не нравится, - все его слова были пропитаны самой примитивной ненавистью и ядом, таким неприкрытым, что от этого хотелось закрыть уши и бежать. Далеко и не оглядываясь. - Почему именно ты? У тебя же мозгов на это не хватит и ты слишком эгоистичен, чтобы отвечать за кого-то кроме себя, - Гермиона старалась не подавать вида, как она расстроена. - А ты, зазнайка Грейнджер, слишком скучная и занудная, поэтому тебе даже следить ни за кем не придется – все с криками ужаса разбегутся от тебя, - говорил он спокойно, поглядывая на нее с пренебрежением. - Самодовольный хорек, - бросила в него Гермиона и оттолкнулась от стены. - Стоять! Ты, наверное, не очень поняла, что я тебе только что сказал. Я не хочу терпеть тебя весь этот год. Так что иди и откажись от должности, - медленно выговаривая каждое слово, произнес он. Говорил он так, будто это была самая простая вещь на свете. Пойти и сказать директору, что она не будет старостой школы. Что она отказывается от должности, к которой шла долгих шесть лет. Да что он из себя возомнил? - Прости, Малфой, но я, кажется, ослышалась. Ты только что предложил мне пойти и сказать, что я струсила? – Гермиона ошеломленно уставилась на него. - Мда, боюсь профессора перехваливают твои умственные способности… - он с интересом рассматривал свои пальцы, потом резко поднял голову и угрожающе произнес. - Не строй из себя дуру! Иди и скажи, что ты отказываешься! Гермиона не знала, что ему сказать. "Болван. Дегенерат. Эгоистичный придурок" - Нет, - просто и без обиняков. - Что? – глаза Малфоя метали искры, и Гермионе казалось, что сейчас по всему коридору вспыхнет пламя. На какой-то момент она жутко испугалась, но вовремя взяла себя в руки. - Нет! – четче, громче и решительнее произнесла она. Руки Малфоя сжались в кулаки, и девушка могла поклясться – она слышала, как скрипнули его зубы. - Отлично! Тогда я сделаю твою жизнь невыносимой. И смотри не прокляни тот день, когда не приняла разумное решение – отказаться от этой должности! С этими словами он резко развернулся и пошел в направлении Башни Старост. Его мантия развевалась от быстрой хотьбы, придавая и так неприятной ситуации поистине зловещий оттенок. Гермиона глубоко вздохнула. Начинаются самые трудные времена. И война, по сравнению с ними, казалась сказкой. Это был кошмар наяву. И имя ему было – Малфой. * * * Гермиона не торопясь направилась по аллее, толкая перед собой коляску. Малфой так и остался стоять на месте, потрясенный ее последними словами. "Сына нужно уложить спать. Твоего сына!" - Грейнджер! Нам нужно поговорить, - уже более миролюбиво проговорил он ей вслед, наконец-таки справившись с потрясением от увиденного. Она остановилась, но не обернулась. - Я думаю, нам не о чем разговаривать, - спокойно, уравновешенно. Ничего от прошлой заучки, которая не умела скрывать свои эмоции, и уж тем более, держать себя в руках. "Что ее так изменило?" Малфой резко отмел эту мысль. "Это меня не касается, потому и не должно волновать" Тогда почему этот вопрос никак не хотел уплывать в самую глубь сознания, откуда и пришел? - А я думаю есть о чем, - так же тихо ответил он. Было странно разговаривать с ней в таком тоне. Сколько он себя помнил в школьные годы, они вечно ругались, выясняли отношения, оскорбляли друг друга, стараясь задеть побольнее, кричали или же просто не общались. Гермиона медленно обернулась. На лице никаких эмоций. - Если ты не будешь оскорблять меня, выдавать свои язвительные замечания и ухмылки, то я согласна с тобой поговорить. Но только как цивилизованные люди, - голос ее был тусклым и невероятно измотанным. Былой радости и смеха как и не бывало. "Радуйся, Малфой. Ты сумел все-таки добиться своего – стереть это раздражающее выражение счастья на ее лице" Но отчего тогда ему не радостно? Где это ликование и сладкий привкус победы? Не было. Как не было и того чувства уверенности. Он размеренным шагом направился к ней. Шли они неторопливо и молча. Малфой внимательно разглядывал спящего сына. Светлые полумесяцы ресниц отбрасывали тени на пухлые щечки, которые заливал легкий румянец. Ручки сжаты в кулачок. Слегка нахмуренные брови. Рассыпанные по маленькой подушечке кудряшки. Аккуратный носик. Пухленькие губки, которые во сне слегка подрагивают. "От Грейнджер ему достались только кудрявые волосы" Почему-то это польстило Малфою. Еще мальчик был характером явно не в его род: искренний, подвижный, и совершенно счастливый. Сколько себя помнил Малфой, даже на колдографиях, его лицо никогда не светилось такой неподдельной улыбкой. Конечно, он ни в чем не обвинял Нарциссу. Не ее вина, что у мужа были слишком прочные и жесткие убеждения насчет их семьи. Сдержанность и твердость. Не важно, была ли эта жизнерадостная Нарцисса или маленький Драко. Буквально за несколько лет его мать превратилась в холодную и отчужденную женщину, которая становилась ласковой только наедине с сыном. А сам Драко превратился в клона своего отца – непоколебимый и отстраненный. Ненавидящий грязнокровок. Кривая ухмылка появилась на лице Малфоя. Он по праву мог считать себя достойным сыном Люциуса. За исключением того, что ему родила ребенка та, которую отец убил бы собственными руками. Грязнокровка Грейнджер. Ему хотелось закричать ей в лицо: как она вообще посмела? В его чистокровном роду никогда не было ей подобных. Но дело даже не в ее крови. Дело в ней самой. Как бы ему сейчас хотелось сказать, что ее волосы похожи на гнездо, что она одевается как пугало, что ее руки вечно в чернилах, и противно трогать вещи, которых она касалась. Но не к чему было придраться. Выглядела она так, как будто все эти годы штудировала не любимые учебники, а журналы мод. Малфой в раздражении скрипнул зубами. "Какого черта она идет и молчит? Лучше бы снова обозвала подонком или хорьком.Да как угодно! Только бы не молчала!" Так было привычнее, потому что эта гнетущая тишина убивала. И еще выражение ее лица: безразличие и дикая, просто нечеловеческая, усталость. Казалось, одно его присутствие выводило ее из себя, но правило хорошего воспитания не позволяли ей послать его ко всем чертям. Незаметно для обоих, погруженных каждого в свои мысли, они подошли к небольшому домику на окраине парка. Грейнджер достала ключи из кармана, открыла дверь и закатила туда коляску с ребенком. - Подожди меня в гостиной, я уложу Джимми спать и сварю кофе, - опять тихо и без выражения. Малфой промолчал и стал оглядываться по сторонам. Простой интерьер, недорогая мебель. Все было довольно стильно и очень уютно. Драко провел невольное сравнение с Малфой-Мэнором: голые серые стены, картины предков, высокие потолки, огромные колонны, темные оттенки, тяжелые портьеры на каждом громоздком окне. Малфой подошел к небольшому камину и уставился на фотографии, которые были совершенно иными, нежели колдографии магического мира - они не двигались. Его это позабавило и слегка удивило. Почти на всех фотографиях была Грейнджер с сыном. Редко встречались фото с Поттером и Уизли. Он никогда не видел ее такой. Радостная, счастливая, с искренней улыбкой от уха до уха. И это вызвало новую волну неконтролируемого гнева. "Да что, черт подери, с мной творится?" Усилием воли, взяв себя в руки, Малфой направился к дивану. Мягкая обивка и целая куча подушек так и манили к себе. Присев на него, Малфой закинул ноги на кофейный столик, откинул голову назад и прикрыл глаза. Начиная сегодняшний день, он ну никак не думал, что столкнется с Грейнджер. Наверное, он задремал, потому что в его сознание вторглось не очень любезное покашливание и ноги слетели со столика. - Если ты не знаешь, для чего нужен кофейный столик, так я тебе расскажу. Явно не для того, чтобы на него закидывали ноги, - холодно бросила девушка, развернулась и пошла в сторону кухни. Малфой прищурился, но опять промолчал. "Как она там сказала? Без его оскорблений и ухмылок? Отлично. Нужны только объяснения" Вот только он не знал, что с ними делать потом. Кухня была маленькой, но довольно светлой. Все было на своих местах и в идеальном порядке. Не обращая на него никакого внимания, девушка продолжала варить кофе, а в душе удивлялась своей стойкости и показному равнодушию. На самом деле ей хотелось кричать на него, бить и кидать все, что попадалось под руки. Как он посмел вернуться после того, как подло сбежал, бросив ее одной разбираться с проблемами, которые сам и создал? И сейчас эта проблема мило сопела в своей кроватке. Гермиона ничуть не жалела, что у нее есть это чудо. Она жалела только о том, кто был его отцом. Сколько раз она лежала в своей кровати глубокой ночью без сна и представляла их встречу. Сколько слов придумала. А сейчас все казалось таким глупым и бессмысленным. Все слова куда-то делись. Потому что сказать было нечего. Никакой значительной роли в ее жизни он не сыграл. Почему-то только сейчас это стало понятно. Обида, горечь и чувство презрения. Вот что она к нему испытывала. Слишком сильно он ее обидел. Его поведение и сейчас оставляло желать лучшего, но он имеет право знать правду. Гермиона повернулась к Малфою, который сидел за столом и рассматривал ее спину. Молча разлив по чашкам кофе, она села напротив него и сжала пальцы. Она не знала, как начать этот нелегкий разговор. - Что ты хочешь узнать? - не поднимая глаз, спросила девушка. - Все. Как есть и по порядку, - тон властный, холодный взгляд и хмуро сдвинутые брови. На какое-то время Гермиона замялась, а затем тихо начала рассказ. - Через месяц после Выпускного Бала я узнала, что беременна. От работы в Министерстве я не хотела отказываться, поэтому первые несколько месяцев приходилось очень трудно – тошнота, слабость, плохое настроение. Потом было труднее скрывать свое положение, но Министр Магии оказался очень понимающим человеком. Все время со мной были Гарри, Рон и Джинни. Джинни очень помогала мне с Джимми, потому что он раньше часто болел. Иногда мы лежали в больницах, а она присматривала за домом, - ее пальцы с силой стиснули чашку, от чего та едва не треснула. - Потом я устроила Джимми в садик, вышла на работу. И все было прекрасно... До сегодняшнего дня, - с этими словами она подняла голову, посмотрев на него осуждающе. Малфой понял, что на протяжении этого короткого рассказа не дышал. Резко вдохнув, он отвел глаза, внезапно осознавая, как нелегко ей пришлось в эти годы. Отбросив эти мысли, он снова взглянул на нее. Глаза слегка блестели от не пролитых слез. "Мерлин, Грейнджер, только не нужно слез. Эта ситуация и так слишком сложная, а ты разводишь драму своими влажными глазами" Она смотрела так, будто он был воплощением вселенского зла и сейчас предстоял момент, решающий ее судьбу. - И это все, что ты мне расскажешь? – всеми силами скрыть это непонятное волнение. Спрятать под стол отчего-то дрожащие руки. Незаметно вздохнуть и продолжать сверлить ее напряженным взглядом. "Ты же хочешь закричать на меня! Оскорбить, сказать, что я сволочь, что ты меня ненавидишь! Сделай это! Черт! Вернись, Грейнджер!" Он с ужасом осознал, что ему не хватало сейчас этой краснеющей девчонки, чьи непонятные волосы вечно падали на лицо. Не хватало ее заикающегося от волнения голоса. Он совершенно не знал эту сдержанную и равнодушную молодую женщину. И не хотелось даже узнавать. Ему нужна была его Грейнджер! Они продолжали смотреть друг на друга тяжелым взглядом, как вдруг неожиданно входная дверь хлопнула. Раздались шаги по направлению к кухне и бодрый голос: - Дорогая, я дома! Гермиона и Малфой замерли. На пороге нарисовался мужчина. Драко отхлебнул немного кофе, чтобы скрыть охватившее его негодование и удивление. Затем поворот головы. Взгляд в сторону двери. Полнейший шок. И так некстати выплюнутое Малфоем кофе прямо на пол безупречно чистой кухни. - Поттер?!