Лабиринт

Казалось, только что вошедший молодой человек так же с трудом понимал, что происходило. Он оторопело смотрел на Малфоя, который судорожно вытирал стекающие по лицу капли кофе. - Ну-у-у, с утра у меня была именно эта фамилия… Как и на протяжении всей жизни, - растягивая слова, произнес Гарри, - Что ты здесь делаешь, Малфой? У нас дома. Не отрывая взгляда от Малфоя, Гарри подошел к Гермионе и нежно поцеловал ее в затылок. Малфой моргнул, не веря своим глазам. "Поттер целовал Грейнджер! Чтоб я сдох!" - Шел по своим делам и случайно увидел мою милую грязнокровку, причем не одну, а с моим отпрыском, - вспыхнувшая в груди острая боль придавала сил, и ядовитые слова полились сами собой. Гермиона, до этого сидевшая тихо, быстро вскочила и в два прыжка оказалась рядом с Малфоем. - Закрой свой мерзкий рот, чертов ублюдок! Я стерплю любое оскорбление в свой адрес, но посмей еще только раз выразиться в подобном тоне о моем сыне… - ее голос шипел, как змея, которой наступили на хвост. Малфой немного ошалел от ее порыва и на какое-то мгновение разглядел в ней ту самую Грейнджер, но она быстро исчезла. - Спрячь свои клыки, а то ядом забрызгаешь мой костюм, а он, знаешь ли, стоит больше, чем этот дом, - сейчас его голос был почти спокойным. - Убирайся вон, - угрожающе зашептала Гермиона, - и больше не смей никогда переступать порог этого дома! Надеюсь, я выразилась ясно, и ты услышал все, что хотел! А если нет, то мне плевать! Настал его черед праведного гнева. - А теперь послушай меня, Грейнджер! Ты не имеешь никакого права бросать в меня такими словами. Думаешь, если ты мать одного из Малфоев, тебе все теперь дозволено? Не дождешься! И если мне вздумается, то я переступлю порог твоего дома, потому что здесь мой сын! Так что заруби себе на носу, если я захочу, то я буду с ним видеться. Хочешь ты этого или нет! Усекла? – его тон был настолько грозным и в то же время тихим, что Гермиона внутренне сжалась, но виду не подала. - Вон! "Стоит такая грозная, сжимает и разжимает кулаки. Кого она пытается обмануть?" В их разборку вмешался Поттер. Приобняв одной рукой Грейнджер в знак поддержки, он спокойно взглянул на Малфоя. Без прежней злости и ненависти. "Странно. Потом. Все мысли потом. Наедине с собой" - Малфой, я думаю тебе лучше уйти. - Спасибо, Поттер, без тебя разберусь! – рыкнул он в ответ, но как то не зло. Скорее, по привычке. Повернувшись на каблуках своих дорогих ботинок, Малфой уверенным шагом направился к выходу. Как только дверь хлопнула с угрожающей силой, в душе у Гермионы как будто что-то сломалось. Она осела на пол и беззвучно зарыдала. Обжигающие слезы катились по ее щекам. Горло сжало стальными тисками, да так сильно, что невозможно было вздохнуть. Ее не просто трясло – ее колотило что есть сил. - Гарри, зачем он вернулся? Зачем? Ведь мне казалось, что все решено. Мерлин, почему до сих пор так больно? – она согнулась пополам и завыла. Тихо и настолько обреченно, что Поттер со всей силой зажмурил глаза. Он пытался найти слова поддержки. Честное слово, пытался, но ничего стоящего он придумать так и не смог. Поэтому просто присел с ней рядом и прижал к своему сильному плечу. Гермиона схватилась за него, как за спасительную соломинку, в то время как рыдания сотрясали ее хрупкое тело. - Гарри, почему мне так больно? – ее заплаканные глаза с мольбой смотрели в зеленые глаза бывшего гриффиндорца. Парень тяжело вздохнул и произнес то, что Гермиона итак знала, но до ужаса боялась услышать. - Потому что ты так и не смогла его забыть. * * * 7 курс. Хогвартс. Прошло уже два месяца, как Гермиона жила в Башне Старост с Малфоем. Если говорить в общих чертах, то отношения у них не складывались. Первый месяц все было не так уж и плохо – он просто не обращал на нее внимание, не говоря уж о том, чтобы заговорить. А потом его выдержка, видимо, дала сбой. Оскорбления, крики и язвительные замечания в ее адрес сыпались на каждом шагу. Его властный и грубый тон каждый раз бросал девушку в дрожь, вызывая противоречивые эмоции. Страх? Нет. Ненависть? Возможно. Желание разбить его самодовольную физиономию? О, да! С каждым его ядовитым выпадом Гермиона понимала все больше и больше, что это желание настолько прочно в ней прикрепилось, что даже пустило корни. Сейчас она сидела в гостиной и ждала этого эгоистичного придурка на патрулирование. Обреченно вздохнув, девушка уже в который раз пожалела, что не может ослушаться приказа МакГонагалл и отправиться на патрулирование в одиночку. Как выразилась профессор – девушке не положено бродить в одиночку по замку после отбоя, даже если это староста школы. С правой стороны, где находилась его комната, послышались шаги. Наконец-то. Его Величество Слизеринский Хорек соизволил спуститься. Не сказав ни слова, Малфой прошел мимо нее, не соизволив бросить даже мимолетный взгляд в ее сторону. - Мне что нужно тебе особое приглашение прислать, чтобы ты подняла свою задницу с этого дивана? – не повернув головы, бросил парень ледяным голосом. - Боюсь, она у меня примерзла от ожидания Вашей величественной персоны, - в тон ему отозвалась девушка. - Что я вижу? У грязнокровки прорезались коготки? А не прикусить ли тебе язык, мерзкая заучка! Как вообще тебя может кто-то выносить дольше пяти минут? - его голова слегка повернулась в ее сторону, волосы упали на лоб, закрыв глаза, а губы кривились в брезгливой усмешке. - Ты не представляешь, сколько раз я задавалась этим вопросом на твой счет! – Гермиона чувствовала, что еще немного и предательские слезы обиды хлынут из ее глаз. - Да что с тобой время терять, только опускаться до твоего уровня – до грязи! – последние слова он бросил в нее с такой ненавистью, что Гермиона сорвалась с места и со скоростью света пролетела мимо него. Малфой успел только моргнуть и удивленно приподнять брови. При этом она довольно ощутимо толкнула его плечом. "Глупая сука. Да что она о себе возомнила?" После этого ему придется целый час стоять в душе и драть тело мочалкой. А вещи так вообще лучше сжечь! Только бы не соприкасаться с ней. Уверенно и не торопясь, он направился вслед за ней. Волшебник, который был изображен на картине при входе в Башню Старост, неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Малфой фыркнул. Даже какие-то идиотские картины смотрят на него, как на врага народа. Добравшись до первого этажа, он увидел впереди одинокую фигуру Грейнджер. Она шла, опустив голову и обхватив себя за плечи. Малфой ненавидел людей, которые себя жалели. А весь ее вид говорил сам за себя: "Бедняжечка, как же я страдаю рядом с таким подонком, как этот скользкий слизеринец". Он не ускорял шаг и против воли вглядывался в ее прямую спину. Эту сучку не так-то просто сломать. Всегда этот мятежный огонек в глазах. И именно сегодня, каких-то пять минут назад, он на мгновение погас, уступив его мощному натиску. Как же ему нравилось ее затравленное выражение лица и этот бегающий взгляд. Он был почти всегда уверен, что буквально слышит, как у нее в голове лихорадочно крутятся шестеренки, подыскивая ему достойный ответ. Достойный грязнокровки. Это явно забавляло. Какая же она глупая. Она только лишний раз дает ему понять, как же просто ее задеть за живое. Она не достойна быть в этом мире. В магическом мире. Ее кровь и метка на руке отчетливо об этом говорили. Грязнокровка. Его начинало тошнить от одного этого слова. Снова вспомнились слова отца: «Драко, сын. Ты понимаешь, что наш род, один из самых древних, поэтому не смей посрамить его. Такой крови как наша больше нет ни у одного волшебника. Запомни, Малфои – это власть, сила, характер и чистота» Однако было что-то в Грейнджер, чего не было в других маггловских отпрысках. Она сильная духом, храбрая, с твердыми убеждениями и … Малфой боялся сам себе в этом признаться, но она умела располагать к себе. Даже он это понимал. Пусть чаще всего ему хотелось придушить ее за занудство, но она всегда так смотрела своими огромными глазищами, что раздражение проходило как будто само собой. Даже сейчас, осторожно ступая по каменным плитам, он смотрел на ее спину, прямую и гибкую, чувствуя нарастающее раздражение от ее непреклонности. Ему хотелось, чтоб она сломалась. Кричала, истерила, лила слезы. Чтобы она была раздавлена. Почему она была единственной, кого он не мог укротить? Нет, не укротить. Ему хотелось ее растоптать и показать, что ее место – в грязи. Такой же как и она. "Если ты не попытаешься снова, то это будет не по-малфоевски" - Эй, зубрила, - ноль эмоций. Она только слегка вздрогнула, но не повернулась и не остановилась. Малфой сжал челюсти и глубоко вздохнул, ускоряя шаг. - Грязнокровка! Тебя не учили, что когда к тебе обращаются, нужно повернуться? Или твои забитые мозги способны воспринимать только чертовы знания? – его практически трясло от бешенства. Он даже драгоценного Поттера ненавидел не так сильно, как ее сейчас. - Я не собираюсь отвечать на твои оскорбления, Малфой. Ты и так постарался сверх меры, - сказала девушка как-то обреченно. Ему было абсолютно наплевать, что за оттенок прозвучал в ее надломленном голосе. - Когда я к тебе обращаюсь, ты обязана не только отвечать, но и смотреть на меня. Я не привык общаться с чьим-то затылком. И уж тем более с твоим, - голос, пропитанный желчью и ядом. - Да кем ты себя возомнил? Самим Мерлином? Да ты самый обычный зазнавшийся павлин! Гарри и Рон были правы, что ты ничему не учишься со временем, – Гермиона не поняла, когда она успела так сильно разозлиться. "Зачем этому ушлепку все время ее доставать? Для чего? Или ему по вкусу доставлять ей страдания? Ведь он не мог не видеть обиды при каждом противном высказывании" - Закрой рот! Ты и твои тупоголовые дружки считаете, что вас до конца жизни будут считать единственными и неповторимыми? Ха! Не угадала! Ее слова задели Малфоя. "Значит, она обсуждала меня с этими дегенератами. Молодец, Драко. Десять баллов Слизерину. За «отличное» поведение с грязнокровкой" Ведь только по одной причине она побежала к Поттеру и Уизли – жаловаться. "Глупая истеричка" - Вымой с мылом свой вонючий рот, Малфой. Как только ты можешь жить, когда в душе у тебя столько гнили, – она брезгливо поморщилась и резко отвернулась. "Опять" Опять ее ядовитая стрела попала в цель. Как же она была права и даже не подозревала об этом. Он уже давно разложился морально. В нем не осталось ничего душевного, человеческого, живого. Потому что он давно сдох внутри, а оболочка продолжала ходить, разговаривать и натягивала на лицо фальшивую ухмылку при любом удобном случае. "Но ты же не покажешь ей как она оказалась права, сама того не подозревая?" - А как ты можешь вообще жить? Знаешь, Грейнджер, мне тебя жаль. Ведь ни один человек в здравом уме, по собственному желанию не позарится на такое, как ты. От тебя же за километр разит грязью. И похожа ты на пугало со своими вечно выпученными глазами. Хотя… выход есть! Трахайся со своими обожаемыми учебниками. Потому что только у них на тебя встанет! – злобно сощуренные глаза и ядовитая ухмылка сделали свое дело. Она взбесилась. Малфой это ощутил на своей коже. Ее вдруг закололо тысячами иголочек, как будто пропустили высоковольтный разряд через все тело. Казалось, сам воздух вокруг них наэлектризовался. Она резко остановилась и закричала на весь коридор: - Как же я тебя ненавижу, Малфой! Размах. Удар. Руку обожгло как огнем, а сердце колотилось где-то в горле. Малфой стоял и оторопело хлопал глазами. Он не верил, что это произошло именно с ним. "Эта гриффиндорская заучка посмела меня не просто коснуться. Она меня ударила" Не отдавая отчет своим действиям, Малфой в два прыжка оказался рядом с ней. Схватил за плечи и тряхнул с такой силой, что ее голова с размаху ударилась о каменную стену. - Как посмела ты, грязная сука, ударить меня? Меня! Да я тебе разобью твою заумную башку! – с этими словами он резко встряхнул девушку. Голову обожгло такой невыносимой болью, что темнота, застилающая глаза, показалась настолько спасительной, что у Гермионы не было желания с ней бороться. Малфой продолжал трясти ее, не замечая, как обмякло тело в его руках. В сознание вторглось едва уловимое движение, когда она легко склонила голову набок. Когда он наконец-то смог расцепить свои окоченевшие пальцы от ее худеньких плеч, тело Грейнджер стало медленно оседать. Малфой стоял и будто со стороны наблюдал, как она, словно в замедленной съемке, сползала на пол. Сначала он подумал, что грязнокровка притворяется. Хотя, зачем ей это? - Хватит разыгрывать драму! Вставай! – его дико бесило, что она не реагирует. - Я к тебе обращаюсь, Грейнджер! Он слегка толкнул ее. Голова девушки запрокинулась. Паника стальными объятьями сжала Малфоя. Он понял, что грязнокровка не прикидывалась -она действительно без сознания. Или… "Нет, я не мог убить ее! Или мог?!" Мерлин! Она так его взбесила, что он не давал отчета своим действиям. "Надо быстрее уносить отсюда свою задницу. И задницу этой дуры" Но как? "По воздуху? Не вариант! Слишком опасно. Вдруг пойдет кто-то из преподавателей. Ведь время только десять часов вечера. На руках?" - Малфой поморщился от чувства брезгливости, которое кольнуло его в самый центр сознания. "Черт. Идиотка! Это она во всем виновата!" С тяжелым вздохом, Малфой наклонился и подхватил девушку на руки. Она оказалась довольно легкой. Он быстро зашагал по коридору темного Хогвартса в направлении Башни Старост. Вот он – заветный поворот, лестница, картина со старым дремлющим волшебником. - Мистер Малфой, что с девочкой? – с явной тревогой в голосе спросил портрет. - Все хорошо, просто мисс Грейнджер внезапно стало нехорошо, и она потеряла сознание, - не моргнув глазом, соврал слизеринец. "Вроде поверил" Волшебник настолько поразился представшей перед ним ситуацией, что даже пароль не спросил, пропуская их внутрь. Малфой прошел к дивану и усадил на него бесчувственное тело. - Грейнджер, ты меня слышишь? – его голос слегка дрожал от волнения. Она снова не реагировала. Даже когда его ладони слегка похлопывали ее по щекам. Голова запрокинулась, и Малфой придержал ее. Пальцы ощутили что-то теплое и липкое. Слизеринец резко оторвал руки от ее волос и уставился на них. Кровь. Обычная кровь. Как у каждого человека. Точно такая, как и у него. Черт, черт, черт! Он сдержал обещание – разбил ей голову! Чертов ты придурок, Малфой! Салазар, дай мне сил! Но это же была просто угроза! Он все еще наблюдал, как кровь медленно сочится из зияющей раны на ее затылке, заливая диван. Его свитер тоже был в крови, руки, лицо - он был весь в ее крови. Он не должен дать ей умереть. "С какого, Малфой? Ты же так долго мечтал, чтоб она сдохла?" – пищал противный, истинно малфоевский голос где-то в глубине его подсознания. Ответа не было. Но он точно не мог этого допустить. "Меня отчислят и посадят в Азкабан. Да, точно. Вот он ответ" Но уже заранее он знал, что нагло лжет сам себе. "А, гори оно все огнем! Потом. Все потом" Малфой достал из заднего кармана свою палочку и принялся шептать заклинания, которым его научил Снегг. После того, как Поттер поэкспериментировал на Драко, применив заклинание «Сектумсемпра». Рана медленно затягивалась. Ее одежда больше не была в крови. В отличие от него. Но она все так и не приходила в себя. Малфой испугался не на шутку. Не просто испугался. Его охватил ужас, что от его руки умер человек. Ведь на шестом курсе он так и не смог убить Дамболдора по заданию Темного Лорда. А сейчас на его руках лежала беззащитная девушка, которая ни о чем не подозревала, когда шла с ним на ночное дежурство. Он опять немного похлопал по ее щекам. Ничего. "Мерлин, да что за черт!" Он осторожно провел рукой по ее щеке, согревая. Она была холодна, как лед. И такая нежная. Большим пальцем он ласково провел по ее скуле. Карие глаза дрогнули и открылись. Она смотрела на него и не понимала, что происходит. А он так и не убрал руку, продолжая поглаживать ее по щеке. Не нацепил излюбленную маску самоуверенности и полнейшего равнодушия. Перед ней был настоящий Малфой. "Он такой красивый, когда не хмурится и не ухмыляется, как последний придурок" - мелькнула мысль у Гермионы и, не успев подумать, накрыла его руку, лежащую на щеке, своей. Он вздрогнул, но не оттолкнул ее. Взгляд был такой бездонный. "Я тону. Господи Боже, я тону. Малфой, почему ты так странно на меня смотришь?" Как он раньше не замечал, что у нее такие красивые глаза. А губы… Взгляд переместился ниже. Идеальной формы. Не пухлые, как у Пэнси, не тонкие, как у Дафны. Идеальные. Они манили к поцелую. "Прекрати! Ты бредишь, приятель!" – внутренний голос просто орал во все горло. Но ему сейчас было так глубоко плевать на доводы рассудка. Он каждой своей частичкой чувствовал, как эти удивительные глаза осматривают его, как будто впервые увидев. Чувствовал, как ее пальцы на его руке слегка подрагивают. Чувствовал, как ему невыносимо хочется… "Что? Что, Малфой? Ну, признайся уже, трус!" Поцеловать ее. Гермиона почувствовала, как он вздрогнул всем телом. Видела внутреннюю борьбу в его взгляде. Ей хотелось, чтобы он нагнулся ближе. Хотелось ощутить его обжигающее тепло. В ее нос дразняще проникал его свежий запах. "Когда ты успел превратиться в мужчину, Малфой? Еще два года назад ты был жалким слизняком, а сейчас за тобой бегала вся женская половина школы, пытаясь добиться твоего внимания" Еще бы. Ловец сборной Слизерина по квиддичу. Спортсмен. Красавец. Такой внешности, как у него, не было ни у кого в школе. Чистокровный волшебник. Богат. Но с мерзким характером. Даже Гермиона поняла сейчас, что пала жертвой его чар. Все мысли вдруг резко унесло, потому что вторая рука Малфоя медленно пробежала по ее волосам, невесомо поглаживая. Ресницы дрогнули. Глаза в глаза. Дрожь. Два тела трясло, как в лихорадке. Он не понимал, что он делает. Но его тянуло к ней словно магнитом. Голова наклонилась настолько, что он ощутил запах ее шампуня и нежный цветочный аромат духов. Вдох. Выдох. Еще одно движение. И вот оно. Ощущение непонятное. В груди что-то переворачивалось. Медленно и уверенно. Еще немного. И его губы медленно накрыли ее рот, слегка прихватив зубами за нижнюю губу. "Салазар! Как же больно в груди! Что это? Грейнджер, мне больно!" Его руки обхватили ее лицо. У нее оказались такие сладкие губы. Гермиона едва ощутимо всхлипнула, и одинокая слеза скатилась по щеке от переизбытка чувств. Язык Малфоя коснулся ее губ. Сначала неуверенно, словно прося разрешения. Гермиона приоткрыла рот, и его язык желанным гостем скользнул внутрь. Исследуя, открывая новое, покоряя. Ее рука легла ему на спину, проводя по ней кончиками пальцев, рассылая по телу Малфоя электрический разряд. "Да! Как же сладко и больно!" Малфой ощутил, как в паху появилась знакомая тяжесть. Руки подтянули ее ближе. Такую нежную, такую мягкую. Он никого не целовал так, как ее сейчас. Медленно, с чувством, не притворяясь, желая этот поцелуй каждой своей частичкой. Она отвечала ему. Ласково и осторожно. Словно боялась, что он снова оскорбит ее. "Потом. Не сейчас" Ее пальцы коснулись голой кожи на его шее, и Малфой сдавленно зарычал, не прерывая поцелуй. Его это заводило похлеще самых откровенных ласк. Робкие прикосновения холодных пальчиков к разгоряченной коже и неуверенные прикосновения влажного, упругого языка. Он углубил поцелуй, почувствовав, как она сдавленно застонала и крепче прижала его к себе. "Боже, пусть это не кончается! Он такой… Ласковый… Нежный… Грубый… Такой… Малфой, я схожу с ума!" Он чувствовал, что она дрожала, покоряясь. Ему это нравилось, потому что он добился своего - укротил грязнокровку. Грязнокровку. Эта мысль шарахнула с такой силой, что Малфой резко отстранился от девушки. Оцепенение. Непонимание. Опустила глаза. Поняла. Он вскочил с дивана. Не говоря ни слова, направился в свою спальню неуверенной походкой, чувствую боль в паху от неудовлетворенного желания. И в груди. Непонятно от чего. "Не нужно было этого делать" Она так и лежала на диване, прикрыв глаза рукой. Спину, шею и губы покалывало. Все тело горело в тех местах, где касалась его она. Около ступенек он обернулся и, стараясь скрыть хрипотцу в голосе, бросил в ее сторону. - Надеюсь ты усвоила урок – не стоит меня бесить. Это чревато последствиями, - он повернулся и пошел. Затем опять остановился и добавил. - Забудь то, что сейчас произошло. Это просто случайность. Такого больше не повторится, - неуверенность в голосе. Ну и пусть. Гермиона слушала затихающие шаги и как хлопнула дверь в его спальню. Сегодня она увидела другого Малфоя. Одно она знала точно – такое забыть невозможно. "Подруга, ты пропала!" – подытожил внутренний голос. Гермиона закрыла лицо руками и заплакала. Тихо и обреченно.