Лабиринт

После трудного рабочего дня прогулка очень помогает. Гермиона это знала, как никто другой. "Ну и денек сегодня выдался!" – подумала девушка, медленно бредя по аллее в направлении дома. Почти все обвиненные утверждали, что невинны, как новорожденные дети. Это всегда до безумия нервировало Грейнджер. А если говорить откровенно, то после окончания Хогвартса она себя не узнавала. Затравленная заучка, книжный червь и синий чулок. Такая она была всю свою сознательную жизнь. Но потом она пообещала себе, что ни одна сволочь не посмеет больше растоптать ее. Никто. Однажды, она позволила слишком многое. В такие моменты, как этот, она не понимала – жалела ли она себя, либо жалела о том, чему позволила случиться. Конечно же, это всегда был второй вариант. Так она себя успокаивала. До недавних событий. После случая в детском саду, Гермиона по-другому взглянула на Малфоя. Он и правда изменился. Стал… Как бы это правильно назвать? Человечнее. В нем появились те качества характера, которые когда-то были ему чужды: сочувствие, участие, открытость и, пожалуй, самое главное, которое поразило Гермиону больше всего – мягкость. Если не брать в расчет их первую встречу, он стал не таким грубым, не таким резким. Это приобрело иной оттенок. В его голосе появились властные, повелительные нотки, которые подчиняли помимо твоей воли. А эта маска презрения и ненависти… Гермиона была уверена: теперь это было банальное притворство. Фарс. Блеф. Привычка. Настолько он привык, что при каждом удобном случае нужно возводить вокруг себя эту невидимую стену из мерзких усмешек и ядовитого голоса. Даже сейчас, будучи состоятельным аристократом и успешным волшебником, Малфой так и продолжал играть роль избалованного жизнью подонка. Только теперь к этому добавились: титул, состояние и положение в обществе. Мерзко. Ей было мерзко от этого вывода. Гермиона боялась признаться себе – она так надеялась, что права. Что он на самом деле изменился. Уж теперь-то она научилась разбираться в людях. Благодаря ему. Гермиона судорожно вздохнула и с силой сжала кулаки. Она сама не заметила, как погрязла в своих мыслях. Перед ней уже мелькал знакомый домик с коричневой черепицей и маленьким заборчиком. Вступив на тропинку, Гермиона открыла сумочку, пытаясь найти ключи. - Грейнджер, не думал, что с годами в тебе пропадет такое ценное качество как пунктуальность, - его насмешливый голос немного тянул слова, как будто он разговаривал с неохотой. Гермиона вздрогнула, и в нерешительности медленно подняла голову. Он стоял около входной двери, облокотившись на нее. Небрежно покручивал в руке трость. "Трость не такая, как была у Люциуса Малфоя", - невольно отметила про себя бывшая гриффиндорка. На нем был черный строгий костюм, кашемировое черное пальто и серого, почти серебристого цвета шелковый шарф. Такой же, как и его глаза. Гермиона смотрела на него, не в силах оторвать взгляд. У нее было ощущение, что ей снова девятнадцать. Что она снова дрожит под его взглядом. Как раньше. "Соберись", - приказала себе девушка. Снова прямая спина, будто ее никогда не сломить, непроницаемое выражение лица, и подбородок... Нет, теперь он не был гордо вздернут к верху, будто бросая вызов всему окружающему миру. Он был устремлен прямо и твердо. Теперь она знала себе цену. Теперь нет прежней Гермионы, которая вечно пропадает в библиотеке, не умеет ухаживать за своей внешностью и не знает, что такое твердость характера. - Знаешь, нормальные люди обычно здороваются. Ах, да. Совсем забыла, ты же у нас к ним не относишься, - ее голос звучал скорее устало, чем язвительно. - Полегче на поворотах, Грейнджер. Я пришел увидеться с сыном, - и снова эти требовательные оттенки в голосе. Ее усталость унесло со скоростью ветра. - Малфой, я тебе уже все сказала еще в прошлый раз. Я очень ценю то, что ты сделал для него несколько дней назад, но это не означает, что теперь все будет по-другому, - она не уступала ему. "Откуда у меня эта уверенность в голосе?" – Гермиона поражалась. Да что там. Она была в шоке! Все внутренности подпрыгивали в бешеном танце. Она не понимала, что с ней происходило. - Ты забываешься, Грейнджер! Я имею полное право видеть его. И раз ты завела наш прошлый разговор по душам, - он сделал акцент на этой фразе, и у Гермионы неприятно поползи мурашки по позвоночнику, - то напомню: я буду видеться с сыном когда захочу! "Мерлин, какая же ты наивная дура! Неужели ты возомнила, что такая слизеринская тварь, как Малфой, сможет измениться?" Гермиону затошнило. Ей хотелось закрыть уши. Убежать к себе в комнату, упасть на кровать и плакать, раскачиваясь и, обняв руками коленки. "Почему все так сложно? Зачем он снова появился в моей жизни? Ведь я почти забыла. Почти стерла из памяти. Почти выкинула из мыслей. А теперь он заявляет права на сына?!" - Да о чем ты говоришь? Какое право ты имеешь? Тебе плевать было все эти долгие четыре года! – она не повышала голоса, но обвинения втыкались в его тело, как раскаленные прутья. Втыкаясь глубоко. Проникая в самые тайные уголки. Отравляя не отравленное. - Я не знал! – он это почти выкрикнул. Вот. Вот он момент. Маска сброшена. "Истинный Малфой перед тобой, Грейнджер. Давай топчи! Выдавливай из меня это сожаление, потому что меня оно разъедает. Да, черт возьми, я сожалею! Сожалею, что не знаю своего сына так, как знаешь его ты!" Как же ему сейчас хотелось проорать ей эти слова прямо в застывшее лицо. "Как мы умудрились все так запутать, Грейнджер? И зачем сейчас все усложняем? Ответь! Ты же всезнающая заучка! Ты всегда имеешь ответы на все вопросы!" Но кого он звал? Ее больше не было. Перед ним стояла холодная, сдержанная и жесткая женщина, олицетворявшая в себе черты ледяной статуи. Она расправила плечи. Взгляд снова остекленел. Гневные искорки пропали. - Это уже не важно. Спасибо, еще раз, что спас Джимми. Думаю, сейчас слишком поздно. Всего хорошего, - с этими словами она повернула ключ в двери, вошла и собиралась закрыть ее за собой. Но чья-то нога помещала ей это сделать. - Грейнджер, не заставляй меня брать силой то, чего я хочу, - она резко вскинула на него взгляд своих карих глаз. Стопроцентный гнев. Такой яркий, что слепило. - Убери ногу, или мне придется применить к тебе магию, - тихо, но уверенно предупредила Гермиона. - А ты попробуй, - его шепот в самое ухо разбудил целый табун огромных мурашек, которые смело пробежали по всему телу. Его рука решительно отцепила ее побелевшие пальцы от дверной ручки. Он неторопливо вошел внутрь, и как ни в чем ни бывало снял пальто. С хозяйским видом он направился в гостиную. Гермиона изо всех сил старалась справиться с оцепенением. Каков наглец. И что она ему уступит? Да никогда! И что же делать? Применить магию? А как она могла? Ведь он спас их ребенка. "Черт!" "Ладно, сегодня ему сойдет это с рук. Но только сегодня! Нет сил спорить". Она нахмурила брови, последовав за ним. Сейчас она почему-то опять напомнила самой себе школьную Гермиону. Уступчивая. Снова сжав кулаки, Гермиона вошла в гостиную. Опять ноги на столе, как и раньше. - Малфой! – она жестом указала ему на его ноги, лежащие на краю стеклянного кофейного столика. Он проигнорировал ее взгляд, удивленно вскинув белесые брови. - Что-то не так, Грейнджер? Ты, кажется, хотела представить меня Джимми. Наконец-то, - Гермиону стала уже откровенно подбешивать эта его интонация. "Напыщенный индюк". - Хорошо, но не думай, что это еще когда-нибудь повторится, - с этими словами она пошла наверх. Поднявшись в комнату сына, Гермиона увидела интересную картину: ее мальчик сидел на кровати и, в прямом смысле этого слова, испускал светло-фиолетовое свечение, которое легко можно было проследить. Испуганная Алисия застыла на месте, не зная, что предпринять. Увидев Грейнджер, она вздохнула с облегчением. - Гермиона, как хорошо, что ты пришла. Я не знаю, что происходит. Как только ты вошла в дом, Джимми засветился! – в ее голосе слышались истерические нотки. И тут до нее дошло. Малфой ведь вмешался в так называемую родовую защиту Джимми, а значит - передал ему часть своей энергии. Теперь малыш чувствует его, сам того не осознавая. "Боже, этого еще не хватало!" Все ее существо сопротивлялось этой связи. Слишком о многом она ей напоминала. Вдруг страшная догадка пронзила все существо Грейнджер. А что если заклятие Малфоя и Гермионы передалось и их сыну? "Нет, этого не может быть. А что если может? Мерлин, как же все сложно!" Она быстрым шагом пересекла расстояние от двери до кровати и порывисто обняла сына. От свечения приятно покалывало тело, и Гермиона ощутила давно забытые и похороненные в самой глубине своей души эмоции. Когда-то все было почти так же. Чувства такие же. "Брось эту ерунду! Это глупость, все прошло, назад дороги нет и не стоит снова поднимать бурю. Это слишком опасно. Нужно держать себя в руках и не позволить случиться непоправимому." – отругала она себя. - Джимми, ты помнишь мистера Малфоя? Он приходил со мной к тебе в садик, - Гермиона ласково погладила мальчика по волосам, еще раз поразившись их сходству с отцом. - Угу, - ребенок увлеченно крутил в руках какую-то игрушку. - Хочешь с ним увидеться? – получив еще один кивок, Гермиона подхватила сына на руки. Поблагодарив Алисию, Гермиона пошла вниз, услышав хлопок – воспитательница трансгрессировала. Пока девушка спускалась по лестнице, она замечала, как свечение сына становится все ярче, приобретая более насыщенные тона. Ей это не нравилось. Было в этом что-то, что не поддавалось ее объяснению. Она не могла это проанализировать. Тем временем ребенок в руках задергался и счастливо засмеялся, видимо заметив сидящего внизу мужчину. Еще ей не нравилось, как Джимми реагировал на отца. Обычно тихий и застенчивый малыш неохотно контактировал с незнакомыми людьми. А тут. Его словно магнитом тянуло к Малфою. Это заставляло и без того бдительную мать, испытывать еще больший страх за свое драгоценное чадо. Джимми подпрыгивал так сильно, что пришлось опустить его на пол. Тот со всех ног бросился к Малфою, что-то счастливо щебеча на бегу. Малфой поднялся с дивана. Весь его вид выдавал растерянность. Это очень сильно бросалось в глаза. Не так часто наблюдаешь, как к тебе летит что есть сил частичка самого себя. Мальчик подлетел к нему и обхватил за ноги. Гермиона застыла, напряженно ожидая реакции Малфоя. Быстро взяв себя в руки, тот подхватил ребенка на руки и подкинул в воздух, расплываясь в широкой улыбке. Свечение исчезло так же внезапно, как и возникло. У Грейнджер от удивления и страха вытянулось лицо. Такого она явно не ожидала. Джимми завизжал от восторга, весело размахивая в воздухе руками. - Есё! Есё! – счастливо кричал малыш. Малфой был горд собой. Он смог расположить к себе сына. Еще какое-то неизвестное чувство толкалось в самое сердце, посылая по телу восторженную дрожь. Счастье. Да, это было оно. Счастье от того, что твой ребенок смеется. Он здоров. И рядом. Гермиона стояла в стороне и смотрела на это зрелище. Она чувствовала себя брошенной, ненужной и забытой. Малфой перестал подбрасывать Джимми, сел на диван, а ребенка усадил к себе на колени. Они о чем-то тихонько переговаривались. Малыш не сводил с Малфоя восторженного взгляда. Он его уже обожал. Это было так не похоже на ее сына. Да и Малфой был совсем другой. Не такой, каким она его знала. Куда-то бесследно делась маска презрения и высокомерия, которая появлялась всякой раз рядом с Гермионой. Но к их сыну это не относилось. "Да что, черт подери, происходит?!" Ей хотелось закричать это во все горло. Она терялась, путалась. И дико боялась. Только чего, она не знала. Уже ни в чем не уверена. "Кто этот незнакомец с лицом Драко Малфоя? Мерлин, мне так трудно!" Она опять себя жалела. Опять. "А, катись оно все к дьяволу!" - Джимми, тебе пора спать! Уже слишком поздно, - голос звучал несколько выше обычного. - Ну, мам! Есё чу-чуть, - серые глазки смотрели с такой мольбой. Раньше это действовало безотказно, но не сегодня. - Я сказала – нет! Быстро в кровать. "Что со мной?" Она никогда не позволяла себе такой тон. Тон Обвинителя Визингамота. Это не она. Она не такая. "Сынок, прости!" У мальчика предательски задрожала нижняя губа, и из глаз вот-вот готовы были хлынуть слезы. Драко решил вмешаться. - Джимми, а давай ты сейчас послушаешь маму и отправишься спать? А завтра мы с тобой сходим в кафе и закажем огромную порцию мороженного, идет? Он широко улыбнулся, раскидывая руки и жестом изображая, какого размера будет их порция. Слезы высохли, как по мановению волшебной палочки. Мальчик запрыгал на коленках Малфоя, радостно хлопая в ладошки. - Значит, договорились! Теперь беги спать, - прошептал бывший слизеринец, отпуская ребенка на пол. Тот помахал ему рукой и помчался наверх, совершенно забыв про мать. Малфой удовлетворенно вздохнул, переводя взгляд на Грейнджер и удивленно замер. Она была в гневе. Но гнев был другой, не такой, как раньше. Он был холодный, обжигающий своим льдом. Сдержанный. Он усмехнулся, представив на несколько секунд, что в какой-то степени они поменялись ролями. Абсурдно. Глупо до омерзения, но так и есть. У нее даже глаза были непроницаемыми. Это удивляло. И почему-то снова злило. "Да кто ты такая? Неужели мы оба так сильно изменились? Неужели больше нет той девчонки, которую я так хорошо изучил?" Которая его всегда раздражала и невыносимо притягивала. Ее глаза, приобретающие различные оттенки, в зависимости от ее настроения. Волосы. Непослушные, кудрявые, торчащие в разные стороны. Насыщенного медного оттенка, плавно струящиеся по плечам. И губы... "О да, Мерлин!" О них было столько мыслей и воспоминаний, что не помогло бы и заклинание Обливиэйт. Но сейчас не время и не место мечтать об этом. - Грейнджер, ты так и будешь молча сверлить меня убийственным взглядом? – его голос был тихим и насмешливым. "Нельзя поддаваться случайным эмоциям, нахлынувшим от давнишних воспоминаний". Это все в прошлом. Теперь они взрослые люди и вести должны себя соответственно. Пока получалось не очень. - Я смотрю, ты так и подлизываешься к людям ради своей выгоды, не правда ли? Гермиона хотела ужалить его. Настолько больно и сильно, чтобы потом насладиться его страданиями, и отомстить за все. Раньше бы она испугалась таким мыслям, но сейчас они доставляли ей наслаждение. Даже какое-то садистское удовольствие. - Найти подход к собственному ребенку – это теперь запрещено? Вы можете посадить за это в Азкабан, мисс Грейнджер? – он иронично выгнул бровь, бросая ей вызов. "Что же, отлично"! Она его принимает. - А вам не терпится отправиться вслед за отцом, мистер Малфой? – спокойствие и легкое пренебрежение в голосе. Сдержанность и равнодушие. "Молодец, Гермиона!" – похвалила она сама себя. - Закрой рот! Ты знаешь – это непозволительная тема, – его голос снизился до шипения: угрожающего и злобного. - Неужели правда глаза колет? – она не сжалась от его взбешенного тона, как раньше. Ее это порадовало. - Какая правда, Грейнджер? Ты так и осталась непрошибаемой дурой! А я-то думал… - от разочарования, сквозившего в его голосе, Гермиона все таки вздрогнула. - А я не ошиблась. Ты и правда тот же мерзкий хорек, - снова эта дрожь в голосе. "Черт! Мерлин, дай мне сил!" - А ты раскрой глаза по шире и увидишь все сама. Хотя… Ты никогда не видела дальше собственного носа, - с этими словами он повернулся и направился к двери. Гермиона закипела. Будто разбудили давно дремлющий вулкан. И сейчас он был готов извергнуться со всей своей силой и мощью. Она быстро догнала Малфоя. Тот не успел дойти до двери буквально несколько шагов. Даже спустя много времени, Гермиона не смогла бы объяснить, что ее двигало. Она схватила Малфоя за локоть, резко развернув в свою сторону. И оба застыли от оглушительного звука пощечины. - Ты переходишь все границы! – он угрожающе надвигался на девушку. На щеке отчетливо проступал след от ее ладони. - Это ты их давно перешел! Гермиона не жалела о своем поступке. Одним быстрым движением он оказался около нее, резко схватил за руку, дернув на себя. Ее тело прижалось к нему. А мозг услужливо нарисовал картину школьных лет, так сильно ассоциировавшуюся с его движением. * * * 7 курс. Хогвартс. День не предвещал ничего хорошего. Это Гермиона поняла еще с самого утра. Накануне профессор МакГонагалл сообщила о прибытии очень важных гостей – представители магического сообщества другой страны. «Для скрепления соглашения между нашей школой и их организацией мы просто обязаны провести бал. И вы, мисс Грейнджер, должны помочь мне. Завтра очень ответственный день. Надеюсь все пройдет наилучшим образом. Так как мистера Малфоя я не смогла найти, передайте ему, пожалуйста, что вам нужно открыть бал вальсом». Эти слова профессора до сих пор стучали у нее в голосе, словно были приговором. "Прошу, Мерлин, пусть он откажется. И дело ограничится только короткой речью". Сейчас предстояло самое трудное – как-то объяснить Малфою сложившуюся ситуацию. Особенно про совместный танец. Гермиона уже видела перед собой это зрелище: неприкрытое бешенство, презрение и отвращение в глазах. И еще противные, мерзкие и очень обидные насмешки. "Черт его возьми! Где же его искать?" Отчего-то все ее тело покрылось мурашками. В последнее время она стала слишком часто о нем вспоминать. Думать о нем. Слишком часто искала его взглядом. В Большом Зале, на уроках смотрела на него из под опушенных ресниц. Как первокурсница на парня со старших курсов. А однажды она была поймана с поличным. Шло спаренное занятие по чарам. Гриффиндор и Слизерин. Профессор Флитвик что-то восторженно рассказывал. Кто-то спал, откровенно всхрапывая на задних партах, кто-то смотрел в окно или занимался своими делами. А Гермиона украдкой наблюдала за одним из слизеринцев, совершенно забыв про занятие. Для себя она отметила несколько интересных фактов. Первый: когда Малфой не хмурится, его с полной уверенностью можно назвать красивым. Второй: у него просто потрясающая улыбка, милые ямочки на щеках. И еще он так смешно хмурил нос, когда смеялся. Третий: школьная форма плохо скрывала его атлетическую фигуру. Уж ей Гермиона уделила особое внимание. Мантия плотно обтягивала широкий разворот плеч, на шее то и дело мелькала напряженная жилка, к которой так и подмывало прикоснуться губами. "Какая же ты идиотка, Грейнджер! Нашла на кого заглядываться! На Малфоя! Но какие же у него серебристые глаза… Так стоп! Глаза? Глаза!" Только после этой мысли Гермиона поняла, что эти самые глаза смотрели на нее в упор. С усмешкой и легкой тенью удивления. Покраснев до корней волос, Гермиона поспешно отвела глаза, понимая все нелепость сложившейся ситуации. "Дура. Дура. Дура!" – ругала себя девушка до самого конца занятия. И после него. Даже сейчас, идя по коридору, она продолжала себя ругать. "Где же он? Нужно его срочно найти, иначе попадет от МакГонагалл". Повернув за угол, она резко врезалась во что-то. Точнее в кого-то. Малфой. Его рука молча отпихнула ее в сторону. Он прошел мимо, так ничего и не сказав. Следом за ним с вальяжным видом шагала Дафна Гринграсс. Окинув грязнокровку презрительным взглядом, та собственническим жестом обняла Драко за талию, притягивая его ближе к себе, но тот никак не отреагировал, только слегка дернул бровью. "Да это же просто свинство какое-то!" - Малфой! – голос был немного выше, чем обычно. Еще немного и Гермиона была готова сорваться на крик. Слизеринец остановился, медленно повернув в ее сторону голову. И снова это пренебрежение. Словно она червяк под его ногами. - Чего тебе? – его скучающий вид ярко давал понять, что ему не очень хотелось ее слушать. Сжав зубы, Гермиона медленно вздохнула, пытаясь привести себя в чувство. "Спокойно, Гермиона. Он не стоит твоих нервов и твоего внимания. Этого просто требуют обязанности старосты". - Сегодня будет бал в честь прибывших гостей, если ты не забыл. Профессор МакГонагалл сказала, что мы должны открыть его, - она запнулась на последней фразе, – вальсом. Только произнеся это, она услышала, как протестующе зашипела Дафна. Малфой это проигнорировал, равнодушно пожав плечами. Затем он выдал фразу, от которой в глазах гриффиндорки мелькнуло выражение полной ошеломленности. - Надо, так надо. Только не думай, Грейнджер, что я в восторге. Я потом неделю не буду вылезать из душа, - его кривая ухмылка полоснула ее в самое сердце. - Придурок! – кинула ему в лицо обиженная девушка и, резко повернувшись, скрылась из вида, слыша за своей спиной отчаянные вопли Гринграсс. - Драко, милый, скажи, что ты не будешь танцевать с этой мерзкой грязнокровкой?! Повернувшись, она заметила, как слизеринка повисла на руке Малфоя, который не обращал на нее внимания. Он стоял и, казалось, задумался о чем-то важном, потому что его брови были нахмурены. Резко повернувшись, Гермиона со всех ног бросилась в кабинет директора – предстояло слишком много сделать. Отдышавшись перед кабинетом. Гермиона назвала пароль и поднялась по лестнице. Услышав разрешение зайти, девушка увидела взволнованную женщину. - Мисс Грейнджер, как хорошо, что вы пришли. Боюсь, что у нас проблемы, - ее рука указала на стул, и Гермиона невольно напряглась. - Мистер Фабиенс оказался большим поклонником… Как бы это правильно сказать, нестандартных танцев. Мы с ним разговаривали буквально перед вашим приходом. И он категорически против вальса, – профессор заламывала себе пальцы, как робкая ученица. - Профессор, но это же как нельзя кстати. Можно будет открыть бал вступительной речью про заслуги Хогвартса. Я могу это взять на себя, - Гермиона даже не пыталась скрыть охватившего ее облегчения. - Мисс Грейнджер, я боюсь вы меня не поняли. Он хочет, чтобы вы с мистером Малфоем открыли бал исполняя танго, - произнеся это, МакГонагалл умоляюще взглянула на гриффиндорку. - Что??? – та даже вскочила со стула, ошарашенно смотря на преподавателя трансфигурации. - Поймите, это очень важно. Мы не можем ему отказать. Он не последний человек в магическом мире. А нам очень важны сейчас нужные связи. Мы и так слишком тяжело оправились после смерти профессора Дамболдора, да и после войны. Постарайтесь войти в мое положение, - взглянув в глаза ошеломленной девушке, женщина едва ощутимо напряглась. Гермионе стало настолько жалко эту мужественную и властную женщину, которая сейчас волею судьбы должна была идти на поводу у высокопоставленного чиновника, что сделала, пожалуй, один из самых необдуманных поступков в своей жизни - она согласилась. Позже, идя по коридору в сторону Башни Старост, где ее наверняка уже ждала Джинни, Гермиона осознала всю глупость сложившейся ситуации. Конечно, она умела танцевать танго. До войны преподавали уроки танцев. Правда, ходили на них только девушки. И Невилл. Но дело было даже не в этом. "Что подумают Гарри и Рон? Что подумает Гриффиндор? Слизерин? Что подумает весь Хогвартс? Мерлин, помоги!" Джинни ее поддержит и поймет. Все-таки это ее лучшая подруга. МакГонагалл обещала поговорить с Малфоем об этом. Господи, что из этого выйдет она не знала. * * * - Джин, ну где же Гермиона? – Рон нетерпеливо топтался с ноги на ногу. - Они появятся только перед началом. Такое желание изъявил мистер Фабиенс, - Джинни фыркнула и подхватила Гарри под руку. - Мне до жути не нравится, что она будет танцевать с этим мерзким хорьком, - ворчал Рон, оглядываясь по сторонам. - Гарри, сколько осталось до начала? - Несколько минут, - он наклонился к Джинни и зашептал на ухо, - когда начнется танец, придется держать Рона, чтобы он не полез на Малфоя с кулаками. Они тихонько засмеялись, но Рон не обратил на это совершенно никакого внимания. Он не понимал, почему Гарри так легко отреагировал, что их подруга будет танцевать их врагом. Просто Поттер ей доверял. - Уважаемые гости, преподаватели и студенты, мы рады приветствовать вас в школе магии, чародейства и волшебства Хогвартс. Бал в честь наших дорогих гостей и, теперь уже, соратников я объявляю открытым! – голос МакГонагалл звучал на редкость бодро и приветливо. Ничего общего с той затравленной женщиной, которую Гермиона видела с утра. Сейчас девушка стояла за дверью Большого Зала и тряслась, как осиновый лист. Ей было страшно. Из противоположного конца зала должен был появиться Малфой, когда заиграет музыка. Некоторые опоздавшие ученики, спешащие в зал, восторженно косились на нее и тихонько шептались. - Смотри, это ведь староста девочек! – парни завороженно смотрели. И, казалось, совершенно не узнавали ее. - Брось! Это не она. - Я тебе клянусь! Это Гермиона Грейнджер! Гриффиндорка опустила голову и улыбнулась. Она и правда выглядела сегодня далеко не как всегда. Белоснежное платье обтягивало ее, как вторая кожа. В приглушенном свете свечей оно сверкало, словно было расшито не стразами, а дорогими кристаллами. Платье струилось по ногам, как живое, мягкими складками спадая до каменного пола. Оно было вполне консервативное, если не знаешь некоторых нюансов. Без рукавов, оно полностью закрывало ее грудь до самой шеи, но не переходило на горло. Если Гермиона повернется спиной, у половины школы будет инфаркт. Обнаженная спина. До самой поясницы. И серебряная подвеска, аккуратно лежащая между лопаток. Но это только половина беды. На правой стороне был огромный разрез, доходящий до самого бедра. При ходьбе его было не заметно. Но в танце. Всему Хогвартсу откроется весьма пикантная картина: заучка Грейнджер с голой спиной и громадным разрезом на ноге. И ей это чертовски нравилось. Гермиона решила забрать волосы наверх, оставив несколько кудрявых прядок обрамлять лицо. Неброский макияж и босоножки на невысоком каблуке дополняли картину. Одно было неясно. Зачем она собиралась с такой тщательностью? Явно ради кого-то. "Конечно, ради Рона!" – убеждала она сама себя. Но внутренний голос издевательски хохотал над ней. "Лгунья! Ты хочешь понравиться ему! Но он не обратит на тебя никакого внимания. Ведь ты грязнокровка: противная, ненавистная ему, нудная грязнокровка!" Из размышлений выдернули первые аккорды танго, и у Гермионы неприятно засосало под ложечкой. Руки сразу же задрожали. И одно лишь слово стучало в голове, ударяясь в мозг. Нужно. Глубоко вздохнув, она вступила в раскрывшиеся перед ней двери Большого зала. Толпа расступилась. Повсюду слышались тихие вздохи и восклицания. Восторженные и похотливые от парней. Завистливые и ненавидящие от девушек. Удивленные от профессоров. Равнодушных не было. Даже он стоял в противоположной стороне, глядя на нее в упор. Гермиона поймала его взгляд и пропала. Пропал Большой Зал, окружающие люди, школа. Пропал весь мир - остались они вдвоем. И это непонятное выражение, плещущееся в глубине его глаз. "Мерлин! Какой же он красивый". Плавно исполняя первые шаги и покачивая бедрами, Гермиона не могла оторвать от него глаз. Шаг. Остановка. Еще два шага. Глаза в глаза. Черный смокинг сидел на нем идеально. Черная шелковая рубашка мягко обтягивала его широкую грудь. Только белая бабочка и светлые волосы, свободно падающие на лоб, выделялись из образа рокового соблазнителя. Поворот. Нога вперед. Резко вверх сначала одна рука, затем вторая. Медленно скользнула ими по телу. Восьмерка бедрами, выкинутая вперед рука. Пальцы зовут, маня к себе. Соблазнение. Такое чистое и неприкрытое. Он не знал, что она так умеет. "Отлично. Значит, будем импровизировать, Грейнджер". И вот он уже около нее. Немое противостояние. Борьба: кто сильнее, кто первый сломается. Поворот по кругу. Ее рука касается его груди, едва ощутимо лаская, чувствуя, как под рукой бешено колотится сердце. Притягивая и держа на расстоянии. Легкий толчок от себя. Два шага назад, но он все равно наступает. Глаза в глаза. Долго, не прерывая контакта. "Боже". Гермиону трясло, как в лихорадке. Руки сцепляются. Резко обхватив ее за талию, Малфой делает поворот, заставляя прогнуться стройное тело, поддерживая за спину. Девушка чувствовала, как его ладонь прожигает обнаженную кожу до самого позвоночника, дотрагиваясь до беззащитного, наивного сердца, стучащего так гулко, что Гермиона почти не слышала звучавшей музыки. Он делает шаг назад, отстраняясь. Гермиона неосознанно придерживает его за предплечье, снова притягивая к себе, другой рукой хватая его ладонь. Пальцы такие горячие, по сравнению с ее ледяными руками. И снова это немое противостояние. Малфой смотрит, со всей силой сжав губы и хмурит брови. Он прокручивает ее вокруг своей оси с бешеным остервенением, ловко хватая в объятья. Оба приседают, откидывая ногу назад. Ее рука легко пробегает по его напряженной скуле. Гермиона видит, как сильно сжаты его челюсти, как играют желваки. Медленно поднимаются, не отрывая друг от друга глаз. Малфой ощущал, что ему нечем дышать. Сейчас ее глаза напоминали черную бездну, в которую он падал, не ощущая себя. Ему нужен был глоток свежего воздуха, иначе он просто сдохнет. От этих искр, летящих из ее глаз. Его лоб прижимается ко лбу Грейнджер. Глаза в глаза. Медленно. Невыносимо медленно поднимаются. Легкий поворот в сторону. Несколько шагов, не размыкая объятий. Нога, закинутая на его бедро, от чего разрез разошелся, открывая длинную стройную ногу. Малфой резко и быстро подхватывает, кружит девушку. И снова глаза в глаза. Зал замер. Все вокруг, затаив дыхание наблюдали за ними. Быстро и резко. Медленно и нежно. От этого контраста кружилась голова. Остановка. И снова нога в сторону. Прижимает к себе. Сильно и грубо нагибает. Гермиона видит перевернутые лица ошеломленных учеников и преподавателей. Плавно вверх. "Мерлин, какое же у него горячее тело". Она горела изнутри и снаружи. Ее обжигал лед его серебристых глаз. Наконец-то убрала ногу. Быстро в сторону. Почти отскочила. Сложные и запутанные шаги ногами. Словно они старались переплестись, то сближаясь, то отстраняя, почти отталкивая. А глаза продолжали заглядывать в самую душу. Снова резкий поворот. Затем медленно скользят вправо. Он держит руку на ее слегка подрагивающем животе, она накрывает ее своей. Синхронно, не прерывая соприкосновения тел. Она высоко вскидывает ногу. Платье, словно дразня, прикрывает готовые сверкнуть прелести. Господи, это беспрерывное чередование тактов сводило слизеринца с ума. Ее глаза. Губы, когда она тихонько и удивленно ахала от его дерзких движений. Гибкое, горячее, прижимающееся к нему тело. Он крутит Грейнджер вокруг своей оси. Она обхватывает его плечи, исполняя танцевальные па ногами, стоя практически на носочках. Она смотрит на него, словно кошка на мышку. И это его заводит. Так бешено, что все здравые мысли улетели с холодным ноябрьским ветром. Его зубы сжимаются с остервенением. Он снова резко крутит ее, отталкивая от себя. И сразу в мозгах всплывают слова учителя танцев: «Запомни, Драко! Танго - это танец страсти. Это секс, только в танце. Притягивай к себе, как будто хочешь взять ее прямо сейчас! Касайся так, как будто ее талия – это единственное, что существует для тебя! И отталкивай так, как будто она разрушила твою жизнь!» Он так и делает. Ведь, видит Бог, он хотел ее! Маленькая сучка завела его своими взглядами, этим чертовым платьем, своими губами. "Ты еще получишь свое! Я тебе это обещаю, Грейнджер". Она быстро-быстро поворачивается и отступает, но он придерживает ее за руку. Она останавливается. Его тело резко отворачивается от нее. Грейнджер медленно подходит к нему и обхватывает его тело, прижимая дрожащие руки к его вздымающейся груди. Только почувствовав ее прикосновение, Малфой резко поворачивает голову, отчего светлые волосы падают ему на лоб. Приникает щекой к спине, подтягивает ногу на его бедро. Платье снова задирается. Он скользящим движением проводит пальцем по обнаженной коже. Она вздрагивает. И быстро отбегает назад. Малфой сразу же поворачивается, наступает: властно и уверенно. Она останавливается, обхватывает одной рукой его шею. Он снова кружит ее тело, затем резко останавливает и откидывает назад, придерживая за шею. Она мгновенно поднимается, делая несколько шагов вперед. Но он не дает ей возможности сбежать. Хватает за талию и грубо прижимает спиной к своему возбужденному телу. Слышит ошеломленные вздохи зрителей. И оглушающий грохот крови в ушах. На несколько мгновений девушка в его руках замирает, тяжело и глубоко дыша. Он чувствует ее дрожь, и она передается ему, потому что его пальцы прижаты к ее животу. Затем медленные, осторожные шаги, не отрываясь друг от друга. Она вырывается на немного вперед, но он придерживает заведенные назад руки. Ее томный взгляд останавливается на одном из старшекурсников Когтеврана, стоящего в нескольких сантиметрах от нее. Она приподнимает голову, смотрит ему прямо в глаза, завороженная моментом, улыбается. Потом делает несколько поворотов и возвращается в объятия Малфоя, не заметив, что тот парень потянулся в ее сторону, полностью обольщенный. Малфой с удовольствием обнял прижавшееся к нему тело, слегка опираясь на согнутую сзади ногу, привлекая Грейнджер еще ближе, ощущая, как девушка вздрагивает от прикосновения его пальцев к ее спине. Он повторяет движение. И глаза вскидываются на него. Малфой задерживает дыхание. Они черны, как ночь. Ее брови дернулись вверх. Намекая. "Ты играешь с огнем, Грейнджер!" Она прогнулась в спине, осторожно гладя его ладонью по щеке, и Малфой провел дрожащей рукой по всему ее телу. "Будь проклят этот бал! Грейнджер, отчего ты такая страстная сейчас?" Его губы и челюсти так и оставались плотно сжатыми. Возбуждение росло с каждой секундой. От каждого взгляда и легкого прикосновения. Он медленно вернул ее в исходное положение, распрямил ногу, снова прокрутив гриффиндорку. Резко притянул к себе. И сразу же оттолкнул. Повернув ее, Малфой опустил девушку на пол. А та изящно приземлилась, присев на ногу, согнутую в коленке. На этом музыка кончилась. А Гермиона так и продолжала обнимать Малфоя за плечи одной рукой. Другая рука была плотно зажата в его ладони. Они испытывающе смотрели друг другу в глаза, не в силах оторваться. Зал взорвался оглушительными аплодисментами, криками и свистом. Только тогда они смогли прийти в себя. Малфой нехотя выпустил Грейнджер из своих рук. Та медленно поднялась. Спина натянута, как струна. Тело до сих пор слегка подрагивало, а щеки заливал нежный румянец. Не разрывая зрительного контакта, они отдалялись друг от друга. Каждый в своем направлении. - Благодарю вас, мисс Грейнджер и мистер Малфой, - голос профессора МакГонагалл был довольно растерянным. Еще бы! После такого шоу. Гермиона на трясущихся ногах направилась к своим друзьям. Джинни тут же кинулась ее обнимать, говоря что-то про врожденное чувство ритма и потрясающий талант. Поймала на себе гневный взгляд Рона. И недоуменный – Гарри. Но ей было все равно. Она обернулась в ту сторону, куда ушел Малфой. И почти сразу же столкнулась с взглядом серебристых глаз.