Лабиринт

Утро было тяжелым. Если можно так сказать. Малфой лег и встал с гудящей головой. Даже зелья не помогали. В отвратительном расположении духа он вошел в дверь своего кабинета. - Мистер Малфой, вас просил зайти мистер Вандервилс, - голос был на редкость неприятный. - Попозже я к нему загляну, - Малфой продолжил свой путь, не обращая внимания на секретаршу. - Но он сказал, что это срочно! – визгливо ответила женщина. - Миссис Гилберт, я прошу вас. Даже не так. Я приказываю! Давайте общаться на пол тона ниже, у меня ужасно болит голова. Хорошо, я зайду к министру незамедлительно, – тон истинного аристократа. Властный, не терпящий возражений, и абсолютно холодный. - Мистер Малфой, вы что, заболели? Выглядите неважно, – ее голос выдавал искреннюю тревогу и сочувствие. - Нет, что вы. Спасибо за заботу. Просто допоздна работал с бумагами, - он старался, чтобы его ничего не выдавало. Никакого волнения, а уж тем более разочарования в голосе. Да, он разочаровался. Вчера. В доме Грейнджер. "Какой же я дурак, если наивно полагал, что у нее никого нет" Нет, он догадывался, что она нашла себе мужчину. Но чтобы им оказался Поттер! Да ни за что на свете. Как же он вчера про себя подумал? Чтоб я сдох? Малфой, посмеиваясь над своей глупостью, зашел в кабинет. Осторожно опустившись в кресло, он помассировал пальцами ноющие виски. Он всю ночь лежал без сна и смотрел в потолок, вспоминая ее. Как же она изменилась. Она стала не просто симпатичной девушкой, она стала красивой и уверенной в себе женщиной. Как ни старался себя обмануть Малфой, но его все еще тянуло к ней. Будто ничего не изменилось. Будто они так и остались девятнадцатилетними подростками, которые жили в соседних комнатах, ругались, оскорбляли и украдкой смотрели друг на друга на уроках. В Большом Зале. На патрулировании. "Так, стоп, Малфой! Хватит изводить себя! Это уже давно прошло! Ты больше не мальчишка и умеешь держать себя в руках!" Это помогло. Но ненадолго. Ровно до того момента, пока в кабинет к министру не ворвалась… Грейнджер. Малфой от злости скрипнул зубами. Опять. Опять она. Да что это за наваждение такое? Грейнджер не обратила на него внимания. - Мистер Вандервилс, простите, что так врываюсь к вам, но мне нужно срочно уйти, - весь ее вид выдавал испуг. - Ну что вы, мисс Грейнджер, ничего страшного. Что-то случилось, дорогая? На вас лица нет! – Министр Магии даже не скрывал своей симпатии к ней. Малфой брезгливо скривился. Где-то в его подсознании тихонько пищал внутренний голос. "Ты же ревнуешь. Посмотри, какая она стала – красивая, уверенная. Недоступная. Для тебя" - Просто мне только что позвонила Алисия, воспитатель из детского сада. У Джимми очень сильная лихорадка. Они ничего не могут сделать, и его нужно срочно отвезти в больницу Св. Мунго, - руки Грейнджер дрожали, и она отчаянно их стискивала, пытаясь изо всех сил не показывать свою слабость при Малфое. - Да, конечно, бегите и ни о чем не переживайте. Надеюсь, все будет хорошо, - всегда отстраненный и сдержанный министр магии сейчас казался другим человеком. Малфоя это довольно-таки сильно удивило. "Может она еще и бывших Пожирателей Смерти приручила есть с руки, как комнатных собачек?" Малфой усмехнулся. И в тот же миг случайно встретился с ней взглядом. Такого он не видел даже в глазах своей матери. Отчаянный ужас. Непередаваемая материнская тревога. Одиночество. Как никогда раньше, Малфой был уверен, что рассмотрел именно его. Она страдала, что некому было ее поддержать в этот трудный момент. Внезапно его охватило точно такое же чувство ужаса, ведь там, где-то на другом конце магического Лондона, его сын, который сильно болен. Ему плохо. Грейнджер прервала их молчаливое противостояние и опустила глаза, тихо поблагодарив министра, она стремительно выскочила за дверь, стуча по полу своими каблуками. - Мистер Вандервилс, я прошу меня простить, но мне так же нужно удалиться на неопределенное время, - Малфой старался подобрать более подходящие слова, изо всех сил стараясь не сорваться с места и не кинуться вслед за Грейнджер. - Конечно, Драко. Я думаю, мы и так все решили, - министр взглянул на него так понимающе, что Малфой только кивнул и вышел за дверь. Завернув за поворот, Малфой прибавил шагу и удивился сам себе. Откуда такая тревога? Ведь раньше он даже и не подозревал, что у него есть сын. А сейчас переживает за него, как Грейнджер. Резко остановившись, Малфой устало провел рукой по своему лицу. Мерлин, как он устал притворяться. Устал жить жизнью, которая ему не принадлежит. Устал делать то, чего желали другие. Устал от маски аристократа. Устал тащить на своих плечах груз династии Малфоев. Всегда сдержанный, холодный и властный лорд Малфой должен был доказывать окружающим, что он достойный сын своего отца. Это вошло в привычку. Часть его бытия. Это стало частью его прогнившей души. Он презирал себя за такие моменты, как сейчас. Презирал себя за проявление заботы, тревоги или участия. Но это все было от привычки. От него этого требовало высшее общество. Но он ведь изменился. Он стал другим. Он многое понял. Ведь он жил по чужому указанию. Сейчас он сам по себе. Прервав ход своих мыслей, Малфой кинулся к кабинету Грейнджер. Без стука ворвавшись туда, он увидел, что она застегивала пальто дрожащими руками, затем схватила сумочку и кинулась к камину. - Грейнджер, стой! – Малфой удивился, насколько встревоженно звучал его голос. - Что тебе от меня нужно? Тем более именно сейчас? Ты же и так все прекрасно слышал. Мне некогда сейчас выслушивать очередную порцию грязи в свой адрес, - Гермиона опять кинулась к камину, но крепкая рука вдруг сильно схватила ее за запястье. - Ты одна никуда не пойдешь! Он и мой сын! – Малфой грозно смотрел ей в глаза. - Что-то раньше тебя это не особенно волновало! – вспылила девушка, отчаянно пытаясь вырваться. - Грейнджер, поверь, я меньше всего хочу сейчас с тобой спорить. Так что давай не будем терять время, – его ладонь зачерпнула горсть летучего порошка, и он уверенно переступил ограждение камина. Гермиона не стала настаивать на своем, потому что времени действительно оставалось довольно мало. Она встала рядом с ним. - Косой переулок! – громко и четко произнесла Гермиона. Вспыхнуло зеленое пламя и уже через пару секунд они неслись по коридору магического детского садика. Малфой почти бежал вслед за девушкой, а та даже не пыталась сбавить шаг. Даже для того, чтобы отдышаться. Ворвавшись в одну из комнат, Гермиона увидела Алисию. Та нервно мерила шагами комнату. Увидев девушку, воспитатель подбежала к ней и встревоженно схватила ее за руку и потащила в соседнюю комнату. На маленькой кроватке лежал Джимми и его тельце сотрясали отчаянные судороги. Гермиона со всех ног бросилась к сыну. Дрожащей рукой она пригладила его растрепанные влажные волосики. - Маленький мой, мама рядом. Все будет хорошо, - ее голос срывался от волнения. - Алисия, какие зелья вы давали ему? Или вы использовали только заклинания? – она почти титаническим усилием воли взяла себя в руки. Малфой видел, как это трудно ей далось. Его самого трясло, как осиновый лист на ветру. Казалось, будто на месте сына был он. "Отчего бы это?" Страх. Вот оно. Самое правильное описание его эмоций. Он безумно боялся. Так трудно было признаться самому себе в этом. Он боялся за своего сына. Боялся, что потеряет его. Так же как и мать, которая умерла в лихорадке, буквально через год после войны. Когда Люциуса заключили в Азкабан, она услышала самое страшное слово – пожизненно. Старалась держаться. Каким бы не был Люциус Малфой, она любила его. Это было видно. Тоска, печаль, и смертельное одиночество не сходили с ее лица. Казалось депрессия начала отступать, но как только ей сообщили, что Люциус скоропостижно скончался, все стало намного хуже. Она стала плохо есть. Превратилась практически в тень. Потом тяжело заболела и умерла. Драко все время был с ней рядом, и ему с трудом удавалось поддерживать в ней хоть какое-то желание бороться за свою жизнь. Хотя бы ради него. Но все тщетно. Она всегда была отличной матерью и ему очень ее не хватало. Но она была не виновна в том, что отчание взяло верх над надломленной душой. Даже сейчас, когда он влиятельный человек в магическом мире. Ему хотелось с кем-нибудь поделиться своими достижениями, переживаниями, как это было раньше. Но вокруг не было никого. Малфой-Мэнор угнетал его своей величественной пустотой, тишиной и отчужденностью. Там было серо, тоскливо и одиноко. Он вырвал себя из угнетающих воспоминаний и снова взглянул в сторону Грейнджер. Та сидела на полу возле кровати сына и молча взирала на воспитательницу, которая опустив глаза, топталась на месте. - Гермиона, понимаешь, в этом-то все и дело, что мы ничего не смогли сделать, - ее голос был таким же испуганным, как и у Грейнджер полчаса назад, когда она ворвалась в кабинет Министра Магии. - Как это вы ничего не смогли сделать? – ее голос приобретал властные нотки. "Откуда это в тебе, Грейнджер? Сколько я себя помню, ты никогда бы не позволила себе такой истинно малфоевский тон? Ведь это моя прерогатива!" - Все заклинания, которые мы пытались применить, отскакивали от него, словно от стены, а пузырьки с зельями разбивались прямо у нас в руках, или летали по комнате, как заколдованные, - молодая девушка произносила это, не поднимая глаз, и была крайне растеряна. - Значит, вы неправильно все это делали, - констатировала Гермиона, и в ее голосе, на этот раз, появились нотки раздражения. Малфой удивленно поднял брови. "Да что за черт? Что происходит с ней? И вообще кто такая это женщина? Это не Грейнджер!" По крайней мере, не та, которую он знал. Она не могла так измениться за каких-то четыре года. Тем временем, она достала свою палочку и произнесла заклинание, которое отрикошетило от мальчика и со свистом пролетело над головой молодой воспитательницы, та едва успела увернуться. - Что за черт? – тихо прошептала Гермиона и опять что-то произнесла. Результат такой же. Только пришлось уворачиваться Малфою. - Ничего не понимаю. Раньше же все было хорошо. Когда он болел, это всегда срабатывало. Что же изменилось сейчас? – ее недоумение было слышно только в ее голосе. Лицо оставалось непроницаемым. - Гермиона, прости нас. Мы, правда, делали все, что могли, но ты сама только что убедилась, - снова произнесла растерянная Алисия. - И ты меня прости, просто я очень волнуюсь за Джимми. Я была не права,– тон Гермионы был довольно дружелюбным и примирительным. "Она лжет!" Откуда Малфой это знал? Да он же ее изучил за год соседства с этой бывшей заучкой. То, что она волновалась – правда, но вот все остальное. Она не считала себя виноватой. Это было видно в ее гордо вздернутом подбородке. «Мать всегда права». Так и читалось на ее лице. Еще непонимание и испуг. Она не понимала, что происходит. - Алисия, какая у Джимми температура? - 40,2. Это было пятнадцать минут назад. Буквально перед вашим приходом я вынула термометр. Я хотела… Ее речь прервал тихий всхлип. Все обернулись. Тело Джимми неподвижно замерло на кроватке. Гермиона в ужасе кинулась к нему. - Он еле дышит, - ее крик разнесся на всю комнату и прокатился по стенам. Малфой вздрогнул всем телом. Что-то в его мозгу вдруг оглушительно щелкнуло. Он понял. Он все понял. Решительно пересек комнату, молча отпихнул растерявшуюся Грейнджер, достал палочку и стал тихонько шептать заклинания. Гермиона таких никогда не слышала. Еще больше ее поражало то, что тело ее сына не отвергало их. От палочки Малфоя шло бледно-фиолетовое свечение. Его глаза были закрыты. Пальцы настолько сильно сжимали палочку, что стали практически синими. Взгляд переместился на сына. Его больше не подкидывало на кровати. Лицо приобретало краски. Волосики больше не были сырыми. На щечках появлялся румянец. И вдруг… Ее любимые, самые дорогие глазки открылись, и серебристый взгляд уставился прямо на нее. - Мама! – закричал малыш, и кинулся к ней в объятия. Гермиона радостно вскрикнула, хватая свое драгоценное дитя. Слезы радости и облегчения катились по ее щекам. Одного она так и не заметила. Как Малфой обессиленно осел на пол, прикрывал глаза дрожащими руками и пытался не вздрагивать. Сил у него не было абсолютно. Он все отдал сыну. Слыша, как тихонько от радости плачет Грейнджер, ему отчего-то стало легче. "Хоть одну жизнь ты спас, а не загубил, Малфой!" – усмехнулся внутренний голос. Одно не укладывалось в голове – как такое может быть? Это ведь невозможно. Или возможно? Черт знает! Это уже не столь важно. Главное теперь, что жизнь его сына вне опасности. Он кое-как поднялся, стараясь не смотреть, как Грейнджер обнимала сына, все еще вытирая слезы, а тот заливисто смеялся, дергая мать за волосы. Как подбежала Алисия, обняла девушку с мальчиком, говоря, как она счастлива, что все обошлось. Шатаясь, он направился к двери, придерживаясь за кровати. "Только бы выйти на воздух. Подальше от нее" В глазах внезапно потемнело. "Нужно схватиться за стену. Держаться, не падать. Господи, как темно! Почему все вокруг так быстро кружится?" Ноги подкосились. Он падает. Но это уже так не важно. Плевать. Плевать на все. Он спас ребенка. Своего сына. Когда Гермиона наконец-то смогла оторваться от мальчика, то поняла, что Малфоя нет рядом. Она оглянулась по сторонам, но заметила, что его нигде нет. - Алисия, а где мистер Малфой? – ее тон был немного озабоченный. - Я не видела, чтобы он выходил, - та была удивлена не меньше Гермионы. - Джимми, сынок, как ты себя чувствуешь? – Гермиона улыбнулась сыну и поцеловала его в носик. Тот захихикал. - Холосо. - Ну вот и отлично. Тогда мисс Скавер будет собирать тебя домой, а я на минутку выйду, договорились? Малыш кивнул, улыбаясь во весь рот и Гермиона, счастливая пошла в сторону двери. Повернув за угол, она увидела лежащую на полу фигуру в конце коридора. - О Мерлин! – она со всех ног кинулась вперед. Добежав, она резко упала на колени. Кромешная темнота. Ничего не видно. - Люмос Максима, - тихонько произнесла девушка, и над головой повис небольшой шар света. Только тогда она заметила, как бледен Малфой, что дышит он с хрипами, а пульс еле-еле бьется. Страх снова охватил Гермиону. "Да что же это за напастья? Сначала Джимми, теперь Малфой!" Она приложила свою ладонь к его щеке. Холодная как лед. - Малфой, ты меня слышишь? – тихонько произнесла Гермиона. Тишина. Она опять смертельно испугалась. "Мерлин, помоги! Что же делать?" Она легонько потрясла его за плечо. Ничего. И тогда самый настоящий ужас охватил все ее тело. - Алисия, помоги мне! Мистеру Малфою плохо! – в ее голосе снова слышалась та самая тревога. Послышался стук каблуков и вот уже рядом с ней сидит воспитательница. Такая же испуганная. - Нужно перенести его комнату, - сейчас девушка чувствовала себя уверенней. Чего нельзя было сказать о Гермионе. - Но как? – ее руки гладили его по голове, которая лежала у нее на коленях, приглаживая растрепавшиеся волосы. - Левитация, - подсказала девушка, растерявшись от реакции Гермионы. Она всегда знала ее как сдержанную, властную и довольно таки холодную женщину, которая оттаивала только рядом с сыном. А тут такая забота. Алисию это крайне заинтересовало. Но любопытство – это плохо. - А вдруг ему станет хуже? – в ужасе прошептала Гермиона, еще крепче прижимая его голову к себе. Брови Алисии поползли вверх. Вот так поворот. Гермиона Грейнджер, обвинитель суда Визингамот и любовно прижимает к себе голову лорда Драко Малфоя. Пусть она и была ее подругой, но это явно было что-то из ряда вон выходящее. - Гермиона, ему станет хуже, если он останется лежать здесь, - тихо, но уверенно произнесла девушка. - Да, ты права, - Гермиона осторожно опустила его голову на пол, - Вингардиум Левиосса. Тело Малфоя поднялось в воздух. Гермиона встала рядом, направляя его в сторону ближайшей комнаты. Осторожно положив Малфоя на кровать, Гермиона села рядом, снова шепча заклинания. Малфой глубоко вздохнул, но глаз не открыл. Видимо, сил так и не было. Гермиона опять коснулась его щеки. Сейчас она становилась теплее. Уже лучше. Прошептав еще одно заклинание, Гермиона убрала палочку. Его веки дрогнули и поднялись, открыв взгляду такие знакомые серебристые глаза. Он не понимал, где он и что происходит. Оглядел комнату, и на его лице появилось осознанное выражение. Вспомнил. - Как Джимми? – его голос был чуть хрипловатый. - Все обошлось. Спасибо тебе, Малфой, - ее глаза не отрывались от него, улавливая малейшее движение. Драко перевел взгляд на Гермиону. Она смотрела так искренне, с таким волнением, что он скривился. Она его жалела. Это было последнее чувство, которое он хотел в ней вызывать. - Тебе лучше? – увидев его отстраненное выражение лица, Гермиона снова захлопнула свою раковину, спрятавшись в ней от всего окружающего мира. - Да, спасибо, - снова эта холодность в глазах. Во всем ее виде. "Хватит. Достало" Он попытался подняться, но голова дико закружилась. Пришлось лечь обратно. - Что это было, Малфой? – неожиданный вопрос застал его врасплох. Он понял, что она имела в виду. "Как там говорится? Лучшая защита – это нападение? Отлично" - Раскинь мозгами, Грейнджер! Ты же у нас мисс Всезнайка, - обида на ее лице явно показали ему, что удар пришелся в цель. - Малфой, мне не до шуток! Мой сын чуть не умер на моих руках, а ты смеешь издеваться! – и снова эти незнакомые властные нотки в ее голосе. - Не забывайся! Он не только твой. Или тебе кое-что напомнить? – его глаза прищурились. Грейнджер покраснела. - Нет, уволь! Я прошу у тебя объяснения. Или тебе так трудно? – она старалась не выйти из себя. Получалось очень неубедительно. - Ладно, Грейнджер, не зуди. Голова и так раскалывается. Это была родовая магия, - тяжело вздохнув и прикрыв глаза, Малфой потирал переносицу. - Что??? – воскликнула девушка. Весь ее вид излучал шок. Неприкрытый и совершенно искренний. - Тише, прошу! – его лицо скривилось. - Обоснуй! – сказано требовательным тоном. - Я сам не все до конца понял, - сдался Малфой, потому что голова готова была лопнуть, а споры только все усугубляли. - И все же? – не унималась Грейнджер. - Когда у волшебников рождается ребенок, то глава семейства, то есть отец, накладывает на ребенка родовую магию – защиту. И никто, кроме него, не может в нее вмешаться. Даже мать. Никто. Родовая защита теряет свои свойства, если отец погибает. Так что от этого довольно трудно избавиться. Но вот в чем загвоздка. Не припомню, чтобы я накладывал на своего ребенка такую магию, потому что даже не подозревал о его существовании. А это была именно она, потому что в любом другом случае у меня ничего бы не вышло. Так же как и у тебя. Поверь мне, уж наследство Малфоев я узнаю из миллиона. Он прикрыл глаза, а Гермиона в полном недоумении уставилась на него. Она пыталась сложить в голове полученные факты и составить хоть какое-нибудь представление о данной ситуации. Не выходило. - Но как это может быть? Ты ведь даже не знал, что у тебя есть сын, - ее изумлению не было предела, - и ведь раньше я лечила его магией, когда он болел. - Грейнджер, ты опять кое-что прохлопала. Родовая защита срабатывает только, когда ребенок находится при смерти. Я не знаю в чем причина, и почему это работает именно так, но это факт, - он приоткрыл один глаз и взглянул на нее. Гермиона была крайне растеряна и не знала, как это скрыть. Да и вообще стоит ли? Ее ребенок сегодня чуть не умер. Малфой грохнулся в обморок, а сейчас лежит и говорит про какую-то магическую защиту рода Малфоев, которую не накладывал. "Боже, как это понимать?" Это просто не укладывалось в ее мыслях. Девушка схватилась за голову и заметалась по комнате, как раненый зверь. Малфой раздраженно зарычал. - Грейнджер, я тебя прошу, сядь на место! От твоих метаний ужасно кружится голова, - Гермиона резко остановилась. Малфой закрыл глаза и застонал. Его лицо снова стало невероятно бледным. Она тут же подлетела к нему и дотронулась до щеки. - Только не теряй сознание, Малфой! – она схватила его за руку, продолжая поглаживать по щеке. Драко открыл глаза и наткнулся на колючий взгляд. Снова эта тревога. Чистая и горькая, на этот раз из-за него. Вот она, та самая Грейнджер. Привычная, знакомая Грейнджер, которая за всех переживает и никогда за себя. Вечно пытается всем помочь. Это так глупо, но абсолютно в ее стиле. Переживает всегда так искренне. Да, она была такой раньше, четыре года назад. * * * 7 курс. Хогвартс. "Сегодня тренировка, а завтра игра. Слизерин против Гриффиндора. Нужно их раздавить" Малфой ухмылялся своим мыслям. Этого хотелось как никогда. Ему сейчас нужно отвлечься от дерьма в его голове. "Черт!" Он опять про это вспомнил. Твою же мать! Когда это кончится? Никогда. После того случайного поцелуя, Малфой просто не находил себе места. Ну, не совсем, конечно, случайного. Ведь он прекрасно понимал, что делает. От этого становилось совсем плохо. "Салазар меня подери!" Он осознавал каждое свое действие. Что тогда на него нашло? Какого дьявола он полез целовать грязнокровку? Он не знал. Даже сейчас, идя по бесконечным коридорам Хогвартса, он ничего не замечал вокруг. Перед его глазами было ее лицо. Глаза затуманились, взгляд устремлен прямо на него. Такой открытый и искренний. Манящий. Ее губы, слегка приоткрытые. С них срывается легкий выдох. Малфой переводит на них свой взгляд. Нет сил сдержаться. Да и не хочется. Он жаждет ощутить их вкус. Каково это – целовать Грейнджер? Такую недоступную, далекую, отстраненную. И он пользуется ее минутным замешательством. Немного наклоняет голову и медленно приникает к ее губам. Чувствует, как они вздрогнули. Оба. Одновременно. "Что это, Грейнджер? Почему я целую тебя? " Но он не может остановиться, и совсем теряет голову, когда ее пальчики касаются его шеи. Именно в том месте, где заканчивается рубашка. Малфой резко остановился посередине коридора, осознавая, что даже не понимает, куда он идет. "Мерлин, я полный придурок! Что за черт?!" Он же ее презирает, ненавидит, унижает и всячески старается вывести из себя. Но почему же тогда после этого поцелуя он не мог заснуть? Почему все мышцы сводило от дикого напряжения, стоило ему вновь вспомнить о ее губах? И сейчас не исключение. Его трясло от ярости на свою тупость. Как он посмел опуститься до ее уровня? Да с таким же успехом он мог пойти и облизать ступеньки перед входом в школу. Нет же! "Малфой, ты полный дебил!" – констатировал он. Но какая-то часть его мозга все равно вспоминала поцелуй, и это еще больше выводило из себя. Резко замахнувшись, Малфой в бешенстве ударил кулаком в стену. Руку обожгло невыносимой болью. Это отрезвило. Кровь стекала по пальцам и капала на пол. «Видишь, до чего ты себя довел? И из-за кого? Из-за грязнокровки», - в голове тихонько и противно скрипел голос раздраженного отца. "Нет. Отца больше нет. Я сам себе хозяин" Тряхнув головой, Драко попытался выкинуть все мысли из головы, и пошел дальше по направлению к игровому полю. Когда он залетел в раздевалку, настроение у него оставляло желать лучшего. Молча кинув свою сумку на лавку, он стал переодеваться. Вдруг к нему на плечо легла крепкая рука. Забини. Даже не обязательно было оглядываться, чтобы узнать его. - Все нормально? – в голосе нет осуждения и страха, как у многих других. Поддержка, как всегда, молчаливая и настоящая. Не гнилая, не фальшивая, как у остальных. Легкий кивок. Тот сразу все понял - ответов не будет. "Прости, брат. Я не могу тебе ничего рассказать. То, что я дурак, ты и сам знаешь" Перебинтовав руку, Малфой взял метлу и отправился на поле. С ходу раздал указания. Как-никак, капитан команды. Тренировка началась. И такое желанное подобие спокойствия разлилось в его истерзанной душе. Есть три часа, чтобы от всего отдохнуть. От всех. Есть три часа, чтобы загонять себя до полусмерти. "А завтра можно и сдохнуть" Это было единственное, о чем он сейчас мечтал. * * * Гермиона нервничала. Сегодня она увидит Малфоя. Ведь последние два дня она его избегала. Просто не могла с ним столкнуться. Слава Мерлину, занятий со слизеринцами за эти два дня не было. Почему ее щеки загорались жарким румянцем каждый раз, когда она вспоминала про их поцелуй? Как это вышло? Как будто в голове что-то щелкнуло. Стало безразличным абсолютно все. Неважно было, что будет завтра, что она обязательно будет жалеть, что на голову посыплется миллион проклятий со стороны Малфоя. Все было безразлично. В ту ночь Гермиона лежала в своей кровати, смотрела в потолок и ругала себя на чем свет стоял. Как она позволила этому случиться? Ведь это же был хорек, которого она ненавидела почти так же, как Волан-де-Морта. Он олицетворял в себе все те качества характера, которые так презирала Гермиона. Но в тот момент это почему-то стало неважно. Она забыла. Все забыла. Все оскорбления и презрительные усмешки. Забыла, кто он такой и что сделал в своей жалкой жизни. Это не давало ей покоя до самого утра. Она так и не смогла уснуть. Ворочалась с боку на бок, перебирая в мыслях то случай в гостиной, то все его гадости. Она не могла найти объяснения своему поступку. Под утро сдалась. С огромными синяками от недостатка сна, гриффиндорка отправилась в душ. Наспех одевшись, она быстрее убежала на завтрак, совершенно не подозревая, что Малфой, так же как и она, не смог уснуть. Слушал ее шаги в ванной. Как тихо льется вода. Как она быстро бежит к двери с портретом. Щелчок. Ушла. Только тогда он позволил себе встать и тоже отправиться в душ. На поле Гермиона встретила Джинни, которая без остановки тараторила о какой-то проделке Гарри и Рона, совершенно позабыв, что через пару минут ей нужно быть на поле. Та слушала ее в пол уха, вздрагивая каждый раз, как на поле появлялись игроки в зеленых мантиях. "Так, Гермиона! Возьми себя в руки и перестать трястись, как мышка перед змеей" Да, черт возьми, сравнение она подобрала как нельзя кстати. Стало только хуже. Мерлин, помоги! Она не должна подавать вида. Как же ей было стыдно. Она себя ругала. Сожалела о каждой минуте своего глупого поступка. "Но он тоже хорош! Сам виноват!" От этих мыслей стало немного спокойнее. - Дорогие друзья, итак, игра начинается. Гриффиндор/Слизерин. Напоминаю, команда, поймавшая снитч, получит 150 очков своему факультету, - оглушительный голос Дина Томаса облетел все поле. Гермиона перевела свой взгляд на команду противника. Точнее, на капитана команды. Сердце девушки громыхало у самой глотки. Он уверенно направлялся к мадам Трюк, которая была судьей игры. Они поравнялись с Гарри. Колючий взгляд. Неясно, у кого он был более злой. - Капитаны, правила вы знаете. Никаких исключений. Нельзя подрезать, толкать с метлы и применять магию. Все понятно? – получив утвердительный кивок двух молодых людей, мадам Трюк подбросила монету, - ведет Гриффиндор. Малфой раздраженно зарычал, но не возразил. Дождавшись пока команда займет свои позиции, судья направила свою палочку к ящику. Щелкнул замок. Громкий свист. Игра началась. Прошло почти половина матча, а счет был на равных. 40:40. Малфой гордился тем, как он отдрессировал свою команду. Они наступали на пятки этому зазнавшемуся Гриффиндору. Над его головой, буквально в нескольких сантиметрах, оглушительно просвистел бладжер. Дернувшись в сторону, Малфой проследил его направление. Он летел в сторону Уизли. Отлично. Оглядевшись еще раз, Драко увидел золотой шарик, порхающий около трибун Когтеврана. Он рванул в его сторону, не заметив, что бладжер изменил свою цель. Тот с ошеломительной скоростью несся прямо в спину ничего не подозревавшего Поттера. Гермиона закрыла рот рукой, подавляя рвущийся наружу крик. "Нет, Господи, нет! Только не Гарри! Мерлин, спаси его!" Но Мерлин не услышал ее мольбы. Вся трибуна Гриффиндора замерла. Пара секунд. Удар в спину ужасающей силы. Гарри буквально срывает с метлы, и он летит камнем вниз. Душераздирающий крик Гермионы тонет во всеобщем ошеломленном вздохе. Девушка почти перелетает через ограждение, стараясь зацепить взглядом Гарри. Чувствует, как темнеет в глазах. Хватается за трибуну. По щекам катятся крупные слезы. На несколько секунд все замерли. Воцарилась гробовая тишина. Тело Гарри не долетело буквально пару метров до земли, как Гермиона заметила профессора МакГонагалл с палочкой в руке, пытавшейся хоть как то смягчить его падение и не дать разбиться. Игра тут же была остановлена. Джинни, бросив метлу, со всех ног бежала к Поттеру. Гермиона расталкивала зевак и направлялась туда же. Подлетев к нему, девушки замерли, боясь к нему прикоснуться. Вдруг они сделают только хуже. Рядом молча и растерянно топтался Рон. - Расступитесь! Дайте пройти! Расходитесь по своим гостиным! Игра окончена! – Гермиона, словно сквозь какую-то пелену, слышала голос МакГонагалл. Та присела рядом, осторожно пощупал пульс на шее у Гарри. Облегченно вздохнув, она кивнула троим молодым людям, замершим в ожидании. Жив. "Слава Мерлину. Жив!" - Мистер Уизли, будьте так любезны, позовите мадам Помфри, - ее голос слегка дрожал, что было довольно странно для такой стойкой и сдержанной женщины, прошедшей войну. Рон развернулся и побежал в направлении больничного крыла. - Профессор, все ведь будет хорошо, правда? – Гермиону колотило. Слова дались с таким трудом. По щекам так и продолжали катиться слезы. "Даже девчонка Уизли ведет себя спокойнее", - отметил про себя Малфой, который стоял неподалеку. Конечно, у Слизерина с Гриффиндором были не самые теплые отношения, но даже сейчас на лицах слизеринцев мелькало едва уловимое сочувствие. Никто не знает, какие травмы Поттер получил. Через поле бежала мадам Помфри, что-то крича и размахивая руками. - Все в сторону! – не грубо, но настойчиво произнесла колдомедик. - Мадам Помфри, боюсь случай не простой. Мальчика довольно сильно ударил в спину бладжер. Он сразу потерял сознание, - профессор трансфигурации понизила голос. Гермиона отчаянно заламывала себе пальцы, изо всех сил пытаясь подавить рыдания. "Мерлин, пусть с Гарри все будет хорошо" Колдомедик о чем-то тихо переговаривалась с МакГонагалл. По их огорченным вздохам и осторожным взглядам в сторону Поттера, Гермиона поняла, что все довольно плачевно. Тем временем Малфой не отрывал от нее своего взгляда. Она выглядела как брошенный котенок. Зареванные глаза, бледное лицо, темные круги под глазами, трясущиеся губы. Жалкое зрелище. Но Малфой не испытывал к ней сейчас и толики того презрения, что было всегда. Непонятное чувство раздирало его изнутри. И как ни старался Малфой, он не мог подобрать ему название. "Ну и к черту все это. Пройдет. Нужно идти в раздевалку, в душ и к Дафне" Но отчего-то ноги словно приросли к земле, а тело налилось свинцом. В придачу, он не мог оторвать от нее своего взгляда. Мерлин, да он себя просто не узнавал. Он был в полнейшем шоке от своего глупого тела. Какого черта оно ему не подчиняется? Мозг отчаянно орал направляться по своим делам, а тело понесло в ее сторону. Опять знакомая тяжелая рука легла на плечо Малфоя, словно предупреждая – не стоит этого делать. Малфой взглянул в глаза Блейзу. "Да, брат, ты прав. Нужно сваливать отсюда. Но я не могу" "Можешь, Драко. Я помогу" Зачем им нужны были слова, если они знали друг друга настолько хорошо, что понимали с одного взгляда? Вместе они пошли в сторону раздевалок. Только подойдя к дверям, Малфой услышал, как мадам Помфри обратилась к гриффиндорцам. - Конечно, наспех проведенное обследование не дает полной гарантии, но одно я могу сказать точно – с мистером Поттером все будет хорошо. Повреждения не такие серьезные, как мы предполагали. Особенно остро он услышал тихий вздох Грейнджер. Он немного повернул голову. Она все так и сидела на сырой, холодной земле, вытирала красные глаза, но улыбалась. Малфою стало легче. Он не стал искать этому объяснение, потому что знал заранее – оно ему не понравится.