угу

школьные дни самые лучшие и отвратительные, курсед знает это. а ещё знает, что эти предметы, навязанные учителями, ему никогда в жизни не пригодятся. ну, разумеется, кроме тех, которые вели самые крутые тётки. на таких уроках, как литература и украинский, можно просто зачилиться и поиграть в майнкрафт с другом по парте. взорвать его домик, который они, между прочим, строили вместе, яму-ловушку выкопать, чтобы ресурсы потом украсть и убежать далеко-далеко, и просить тепнуть к себе, потому что скелеты и криперы стакнулись несколькими пачками. страшно, однако, умирать с алмазами в инвентаре. на физкультуру можно не ходить, мама оформила годовой «отпуск» своему единственному сыну. акума далеко не ушёл, тоже со справками ходит, и плевать ему, что учитель ругается — всё законно. но то, что они очень редко появляются в спортзале, не очень-то нормально. справка справкой, но наблюдать за тем, как другие ученики занимаются физической культурой они обязаны. акума это понимает, но курсед постоянно его отговаривает и они остаются в закрытой на время урока мужской раздевалке совершенно одни. в игры играют, потому что особо не поразговариваешь — постучит директор какой-нибудь и отругает их, родителям позвонит. иногда они не играют в игры: сидят друг напротив друга и целуются невинно. очень часто в такие моменты время летит слишком быстро, и отрезвляет их звук ключа в скважине. приходится быстро отстраняться друг от друга и в телефоны утыкаться красными лицами, да дыхание в норму приводить.

потому что акума с ума сходит от поцелуев курседа.

они горячие, глубокие, страстные и нежные одновременно. серёжа соврёт, если скажет, что его лучший друг хуёво целуется. сам-то… хуёвит очень часто. дыхание не может удерживать, постоянно сбивается с ритма и подставляет свой рот под губы и язык кира. задыхается, жмурится и прижимается. и всего трясёт от желания зайти чуточку дальше, но не в школе же это делать? если одноклассники спалят, от позора не отмыться. жить с этим всю свою жизнь, коря, что не сдержал себя и руки потянул к чужим штанам.

но это пиздец как хочется сделать.

— что будем делать? — неуверенный в своих предположениях, акума садится на лавочку рядом с другом и телефон вытаскивает из школьных брюк. время смотрит и откладывает его в сторону. взглянув на курседа, что пальцы изламывал, смущается даже, сам того не понимая. почему? — ну… я хочу целоваться с тобой. — курсед опускает взгляд сначала в пол, а потом на акуму со смущённой улыбкой. акума же волосами лицо прикрывает, и щёки свои холодными ладошками успокаивает. — а ты? — и я. — коротко, но курседу много слов не нужно. он даже без слов сергея знает, что их желания взаимны.

и чувства, что они питают друг к другу.

серёжа ближе двигается, голову поднимает и киру в глаза смотрит: чёрные, красивые. на губы взгляд опускает: пухлые, розовые, обветренные слегка. поцеловать друга захотелось ещё сильнее, и он не отказывается от этого — колено курседа накрывает ладонью и, чуть наклонив голову в бок, веки опускает и целует. кир и сам вперёд льнёт, к красивым губам серёжи, и от опутавших его тело ощущений, вспыхнувших чувств расслабляется. настолько хорошо ему, им двоим, ещё никогда не было. курседу хочется оказаться сейчас дома, в своей комнате с акумой. желательно, чтобы родители на работе были до вечера — и целоваться со своим другом, гладить его ноги и руки, лицо, волосы сжимать и в звуках собственных теряться. он бы дышал громко, глубоко, постанывал изредка… серёжа точно смутился бы, ведь сам следит за собой, но сдерживаться, порой, очень сложно. а сегодня низ живота тянет сильнее, чем в прошлые дни, и ощутить руки курседа на себе хочется как никогда раньше. они одиннадцатый класс заканчивают, а девочку за руку никогда не держали. даже на выпускном ради прикола выйдут вместе, с глупой и радостной улыбкой на лице. на них будут смотреть как на дураков, но пофиг. главное веселиться, пока они ещё не выросли окончательно. взять от жизни всё, так сказать. пока акума думает о руках курседа, сам курсед борется, чтобы эти руки не опустить на чужие бёдра. стыдно, как-то, но желание выше. точно выше, но спросить нужно.

всё же, серёжа немного другой мальчик.

— слушай, я… я хочу потрогать тебя. — курсед вдыхает шумно и акуме в глаза смотрит, губы свои опухшие облизывает. серёжа лишь быстро кивает, сглатывая, и прижимает друга обратно к себе за ещё одним поцелуем. он не хочет обговаривать это, говорить что-то в ответ, мол: «конечно, ты можешь потрогать меня». потому что он, чёрт, блин, нафиг, может намокнуть от обычных поцелуев курседа и его рук. особенно сильно это проявляется в определённые моменты, когда кир пальцами его чёрные и непослушные волосы сжимает, оттягивает и в рот одновременно язык толкает. вот тогда он чувствует себя слабаком каким-то, что родился женщиной частично. а курседу нравится. курсед любит серёжу таким. возможно, только благодаря этому они и вместе. но это будет ложью, потому что на самом деле эмоциональная привязанность куда сильнее между ними, чем желание физической близости. курсед продолжает целовать нежные губы друга и руки на его бёдра опускает слишком быстро. сам пугается, когда сергей вздрагивает, но не отстраняется. лишь замедляется, а секунд через пять нежно сжимает мягкие ноги акумы пальцами. наклонив голову в другой бок, углубляет поцелуй и с чужим горячим, влажным и нежным, словно уставшим, языком сплетается в танец. акума глаза закатывает и жмурится, чувствуя себя самым счастливым человеком в мире.

его лучший друг принял его таким, какой он есть.

сергей не хочет оставаться в стороне, но и к киру прикасаться до сих пор боится, хотя знает, что он хочет этого. поцелуи самые нежные и жгучие, и контраст просто невероятный. курсед как никогда ощущает это, его даже трясти немного начинает от возбуждения. чёрт, блин… курсед так слаб на акуму. немного приподнявшись, сплитовому не составило особых проблем поднять друга к себе на колени. так их тела касаются друг друга гораздо больше… и от этого голову кружит обоим. а серёжа не против, только «за». — хочешь, я… я… потрогаю тебя… — договорить курсед не может, губу кусает и румянцем покрывается. пальцами скользит по бёдрам акумы наверх, намекая как бы, но боится. страшно, почему-то. серёжа лишь шумно воздух втягивает, стоило длинным пальцам курседа пройтись по его напряжённому животу. — хочешь? — шепчет кир, ноготками скользя до плоской груди. сразу сосок трогает, подушечками сжимает и слабо оттягивает. акумов скулит, жмурясь и утыкаясь в шею друга. спиной на стену облокачивается, получая чистейшее наслаждение от происходящего. от рук курседа, его тихого, слегка охрипшего голоса у своего уха. и фантомного ощущения его губ на своих. его языка в своём рту… — ага… хочу. — акума бы просто кивнул, но курсед не заметит. тяжело дыша, серёжа пытается совладать со своим дыханием и тем же страхом. — а ты?.. — а?.. — курсед немного отстраняется, но акума его волосы в руке стискивает, не разрешая посмотреть на своё красное, смущённое лицо. — чтобы я тебя потрогал. — на выдохе говорит серёжа, сжимая губы в тонкую линию от ощутимого дискомфорта, повисшего в воздухе между ними. — конечно. не бойся. — сам боится, блин. и сглатывает вязкий ком слюны, к бледной шее прикасаясь влажными губами. целует осторожно, словно спугнуть боится, и пальцами по рёбрам ведёт вниз, бока сжимает, трогает брюки, обходит ремень стороной и, замерев, между ног ведёт. у акумы весь мир рушится и новый возвышается, куда более лучший, чем был. он немного в спине выгибается, чтобы курсед не вздумал останавливаться сейчас, и в свою шею его губы вжимает. сам в потолок смотрит, дыша ртом и не верит, что это всё-таки происходит между ними. курсед не останавливается, лишь к возбуждённому телу сильнее жмётся и пальцы сильнее вжимает в мягкое тело. шею продолжает целовать, изредка языком касаясь. и никаких засосов, иначе мама сергея просто взорвётся от злости и непонимания. акума пусть и старается не скулить и дышать тихо, громкого выдоха удержать не может. тело дрожит, руки трясутся, голова гудит. между ног мокро, приятно, и пальцы курседа самые лучшие. гладит он нежно, медленно, пытается по реакции серёжи определить, как приятнее будет, и всё получается. акума ещё раз громко вдыхает, выгибаясь навстречу пальцам, и в стену позади затылком и спиной вжимается. — можно расстегнуть?.. — на ухо шёпотом спрашивает, на что сергей быстро кивает. конечно, блин, можно. курседу всё можно. кроме того, что больно и неприятно. курсед знает, что у них мало времени, поэтому не затягивает: с ремнём возится, а потом с пуговкой и молнией. оттягивает ткань брюк, чтобы сильно не мешали, и в губы впивается. хочет отвлечь акуму, чтобы не волновался сильно, и ладонь под ткань нижнего белья пропускает. серёжа тихо скулит в губы, но не отстраняется, чтобы остановить или сказать чего-нибудь глупого и явного лишнего, лишь принимается целовать кира чуть быстрее. а у курседа голова кругом от ощущения влаги под пальцами и гладкости кожи. серёжа прекрасен, и он восхищается этим. старается не останавливаться, пусть и незнание, что и как, вообще, устроено у девушек между ног, уничтожает его глубоко внутри. он не знает, что делать и где именно трогать, как погладить, чтобы акуме приятно было, и тот словно чувствует это. от кира отстраняется, смотря вниз, и губу закусывает. — двигай пальцами… ты поймёшь, как нужно… — сергей тихий и спокойный, а у курседа в голове вулкан извергается. он надеется, что всё будет так, как и сказал парень. главное — не останавливаться. — ага… говори, если что. — кивнув, патлатый опустил руку ниже, под влажное бельё и почти задохнулся: там ещё более влажно. в шею вновь тычется, ограничивая акуме обзор, и между половых губ средним пальцем проводит. — потрогаешь меня?.. — не хочет припоминать, что сергей сам предложил это и словно забыл. — угу… — тихо скулит акумов, опуская одну руку вниз. поза не особо удобная, придётся постараться. на ощупь находит завязки спортивок друга, бантик развязывает, и быстро ладонью член накрывает. всего дрожью пробивает. кир действительно кайфует, раз у него стоит сейчас на акуму. курсед тяжело вздыхает, замирая на несколько секунд. это другое, точно другое… своя рука по-другому ощущается как-то, менее чувствительно. рука сергея… слишком хороша. даже сквозь ткань она ощущается как что-то очень приятное, нужное, желанное… но курсед продолжает: пальцами плавно гладит, с ума сходит, даже ещё больше, сильнее, чем раньше. акумов чувствует, или хотя бы догадывается о состоянии своего друга, распаляя того жгучим возбуждением ещё сильнее. ноги чуть разводит и полностью расслабляется в руках своего лучшего друга. он тихо поскуливает, слабо поглаживая член кира, и в один момент ткань оттягивает, скользя пальчиками внутрь. курсед жмётся ещё сильнее, в шею носом тычется и целует там, где пульсировала венка, и тихо-тихо стонет. курсед гладит пальцами, стараясь контролировать себя, и подушечкой клитор задевает. сергей вздрагивает, чуть напрягаясь, и плоть в руке сжимает под головкой. «как же хорошо» — в мыслях у обоих. «не останавливайся» — в мыслях в акумы. «быстрее…» — в мыслях у курседа. поскуливания, несомненно, приятны, но их могут услышать. как и стоны курседа, к слову. — тише… — шепчет сергей, сглатывая. кир вздыхает. как и говорил серёжа, он действительно понял, как двигать пальцами, поэтому сейчас чуть ускорился, надавливая сильнее — реакция у друга ярче. да, и, чего уж… он в ответ более активно начинает ему дрочить. — мгх… — больше походит на скулёж, но акуме всё равно, он слегка выгибается, жмурится изо всех сил. так хорошо ему ещё не было никогда. — тебе нравится? — жалобно. курсед плавится от хриплого голоса серёжи и быстро кивает. пальцы ниже опускает, в смазке пачкается, и тяжело в ухо друга выдыхает. — я могу вставить… хочешь? — акума хочет. но не видит в этом необходимости. его тело сейчас через чур чувствительно, и если кир это сделает, он попросту не сдержит стон. — не нужно. — резко говорит он, но потом смягчается. — я сейчас кончу… — хочет сказать, чтобы курсед снова погладил его клитор, но тот и сам это понимает, возвращая руку обратно. а акума, вытащив тяжёлый член патлатого из-под нижнего белья, более уверенно его обхватил пальцами почти у основания и до головки повёл. он хочет посмотреть, как это выглядит, но смущается, потому что кир это заметит и подумает что-то… смущающее. смущающее про сергея. акума действительно кончает меньше чем через минуту, сжимается весь и в стену позади утыкается спиной и затылком. скулит, жмурится, и руку курседа резко перехватывает, прося его остановиться. он вытаскивает руку, одежду поправляет, и свой член поверх руки сергея сжимает. он почти кончил… почти. нужно чуть быстрее. резче, возможно, и головку погладить, ноготком провести отросшим и подпиленным для эстетической красоты и без того длинных пальцев. акуму мажет от всего этого, поэтому, чуть отойдя от своих ощущений, губы облизывает и более активно дрочит член курседа. только сейчас понимает, насколько это грязно и неправильно.

заниматься мастурбацией в школьных стенах.

курседов дышит тяжелее, талию друга сжимает свободной рукой и вдыхает со свистом, почти со стоном выдыхает, головку накрывает ладонью, чтобы сильно не испачкаться, и кончает. серёжа отталкивает кира слегка от себя и вниз смотрит, рот открывает и воздух втягивает, кажется, ещё более громче самого курседа. — пиздец… — ага… — только никому. — и ты. никому. — угу…