Семейные ценности

Мартин жил у Оливера, чтобы сэкономить деньги на ремонт дома. В вечер после похорон отца, на которых он чувствовал себя чужим, он явился пьяным, набросился на своего Олли, легко завалил на диван его грузное тело, целовал, кусал, шарил по всему его телу, пытаясь снять с него хоть какую-то одежду, но пальцы не слушались. До тех пор, пока Оливер, обалдевший от столь внезапного порыва, не остановил его. - Нет, Мартин, нет. Тебе плохо, от этого станет только хуже. Будешь жалеть потом, я же тебя знаю, - он целует его руки, смотрит в его обезумевшие глаза. Его Олли. Только он всегда тонко чувствует настроения Мартина, его боль. Пусть и не всегда может помочь. Он знает Мартина лучше всех, лучше отца. Только он. Мартин уткнулся лицом в диван, но слёз больше нет. Он только тяжело дышит и чувствует, как большие тёплые руки Олли гладят его спину, волосы, плечи. - Ну, ну. Всё пройдёт. Всё будет хорошо. А утром Олли сказал, что позвал свою сестру с сыном жить у него, потому что жить с мужем у неё больше нет никакой возможности. Ну что ж, доброта Олли не безгранична. Пора Мартину собирать вещички отчаливать в дом своего детства. Встречаться сейчас с Алисой и её семейством у него не было никакого желания. Алисе Розе не везло с мужчинами. В тринадцать лет она влюбилась в гомосексуалиста. В восемнадцать – в женатого мужчину, гораздо старше её, который лишил её невинности и бросил сразу же после этого. А в двадцать два года с ней случился Альфред Дитер. Тот самый глупый мальчик, который постоянно над ней издевался, позорил перед подругами и иногда даже поколачивал. Несмотря на то, что она девочка и младше его. В детстве она его ненавидела, но вот с войны вернулся, как ей тогда казалось, совершенно другой человек. Он ухаживал за ней, приглашал везде, где бывал сам, ни в чём ей не отказывал. И вот, Алиса забеременела. Свадьба была поспешной и блеклой. Совсем не об этом она мечтала в детстве. Но внушала себе, что должна радоваться, что её взяли порченной. Вскоре после свадьбы случился её первый выкидыш. Потом ещё и ещё. После четвёртого муж впервые избил её, а врачи сказали, что новая беременность может её убить. Вопрос о разводе вообще не стоял для Альфреда Дитера, так он боялся потерять вместе с женой богатое приданое в виде огромной роскошной квартиры в центре столицы Баварии. Очень быстро побои стали обычной практикой в этой семье. К тому времени родители Алисы умерли, поэтому она периодически сбегала к брату, куда неизменно являлся Альфред, грозил её Олли физической расправой и забирал Алису домой. После особенно буйных драк у них обычно случались и самые мощные приступы страсти. В один из таких моментов был зачат Август. И снова Альфред резко изменился. Сдувал с неё пылинки, высказывал слова обожания на людях и наедине. Когда Август родился, ей было почти тридцать, роды были очень тяжёлыми и сложными, и врачи на этот раз строго-настрого запретили ей дальнейшее деторождение. Альфред на этот раз не переживал из-за этого. Он с радостью возился с малышом и снова выказывал только лишь обожание жене. Но, когда мальчик подрос, случилось то, чего Алиса боялась больше всего: её муж решил сделать из сына мужика. Если хоть в чём-то десятилетний мальчик не оправдывал его ожиданий, Альфред обзывал его ничтожеством, тряпкой и бабой. Он так вдалбливал это в неокрепший мозг, что Алиса с ужасом видела, как её сын превращается именно в то, от чего его хотел избавить отец. Но стоило ей лишь открыть рот в защиту Августа, он словно взрывался: - Кто виноват в том, что он не мужчина? Ты! Потому что ты не женщина. Ты порочная сука, способная родить только это недоразумение. Уйти хочешь? И кому ты нужна? Я был к тебе добр, только я! Я твой благодетель! Я взял тебя порченной с непонятно чьим выродком внутри! Я отсужу твоё состояние. Где ты будешь жить? На что? Кто на тебя позарится? Посмотри на себя в зеркало! Ты, богатенькая дрянь, привыкла к роскоши, твой брат-извращенец не сможет тебя содержать. Ах, ты сына хочешь забрать? Чтобы его воспитал твой брат-педераст? Ну уж нет! Я и его отсужу. Не только у твоего брата есть связи. У меня тоже есть друзья. Докажу что ты ненормальная. Тебя запрут в психушке, а сына я сделаю мужиком! На самом деле, Альфред побаивался мягкого Оливера после того как ему прилетела повестка в суд за нападение на сотрудника следственных органов из-за неосторожно поставленного фингала под глазом брата Алисы. Своим невеликим умом он понимал, что на самом деле она может сбежать от него к брату, и что брат сможет её и защитить, и содержать. Именно поэтому он начал бракоразводный процесс на своих условиях. Оставить Алису без гроша, признать её сумасшедшей и отобрать сына – такой была его цель. В тот самый мрачный вечер в конце октября, когда жена в очередной раз ушла на ночь к брату и забрала сына, он выгадал момент, когда Оливера не было дома и предоставил ей документы на развод. Он был даже рад, что четырнадцатилетний Август прекрасно слышит из другой комнаты, как он высказывает его матери всё, что о ней думает. Пусть учится, как нужно разговаривать с зарвавшимися сучками. Поняв, что угрозы мужа – не пустые слова, она выбрала из двух зол меньшее. Пока она рядом, вред, наносимый отцом Августу, будет, возможно, не таким непоправимым. Она позвала сына, забрала все свои вещи из квартиры брата и ушла с мужем. В декабре 1940 года Алисе исполнилось сорок четыре. В некогда самый светлый для неё день в году Альфред подарил ей лишь определение старой страшной и жирной женщины, и запретил Августу дарить ей подарки, пока она не начнёт за собой следить, наконец. А то стыдно с ней на улице показаться. Алиса знала, что сын нарисовал для неё открытку, он всегда это делала, даже если отец запрещал. Она ждала весь вечер, что он подойдёт, как всегда, застенчиво и незаметно сунет ей подарок, который будет для неё дороже всех бриллиантов мира. Но этого не произошло. Более того, она с ужасом обнаружила сына смеющимся над сальными тупыми шуточками отца в её адрес. Вскоре после окончания рождественских каникул Оливеру позвонили на работу. Срывающийся, запинающийся голос Альфреда нёс какую-то околесицу, он не мог понять ни слова. Кажется, он просил о помощи. В чём? А потом с ним связалась полиция. Дверь в шикарную квартиру его детства была открыта. Полиции и врачей уже не было. Альфред Дитер стоял в гостиной, вжавшись в стену и зажав рот руками, как испуганный ребёнок. Август, слава богу, был в школе. Верёвка змеёй свисала с дорогой люстры. Алису уложили на диван. Она будто спала. Будто стала моложе. Морщинки совсем исчезли с её лица. Будто ей снова тринадцать, она просто дурачится, вот сейчас вскочит и со смехом и бросится брату на шею. Только жуткий синий след на сломанной шее сообщал, что этого никогда больше не случится. В дальнем углу комнаты что-то блеял Альфред. - Она сама, клянусь! Сама! У меня алиби! - Ты! Альфред сжался ещё сильнее, он уже казался раза в два меньше надвигавшегося на него Оливера. Мягкий добрый Олли куда-то делся. Существо, склонившееся сейчас над ним, закрывающее собой уже не нуждавшуюся в его помощи сестру, больше походило на разъярённого медведя, чем на Олли. - Ты убил её, - медведь спокойно констатировал факт, - И ты ответишь, обещаю. Ну, что ты трясёшься? Я не ты и не подросток, чтобы решать всё кулаками. Я в суде докажу, что это сделал ты. - Пожалуйста, не надо… - До похорон Август будет со мной. И после, если пожелает, - словно огласил приговор медведь. Альфреду оставалось только согласно закивать и постараться не обмочиться. А медведь бросил последний короткий взгляд на тело сестры и вышел. Дверной звонок застал Мартина за отмыванием кухни и ванной после замены текущих труб. Увидев потерянного Оливера на пороге своего дома, он не знал, что сказать. В сравнении с добрым Олли, он обладал практически нулевой эмпатией. Просто впустил его, усадил на диван в гостиной, налил ему чаю и обещал выслушать всё, что он скажет. Оливер рассказал, как позорно похоронили Алису. Как самоубийцу, закопали безо всяких церковных ритуалов, как животное. Не то чтоб это было важно для неверующего Оливера, но это было бы важно для неё. Как самодовольно смотрел на него урод Дитер, поняв, что Оливер вряд ли соберёт против него достаточно доказательств, чтобы идти в суд. Как юный Август отказался жить с ним и вернулся к отцу, под дурное влияние которого он уже попал. Видя безысходность в глазах друга, Мартин твёрдо решил одно: ошибку, совершённую тридцать лет назад он не повторит. Он больше никогда не бросит своего Олли. Он прижал к себе этого большого доброго человека, без слов давая понять, как же он счастлив быть просто тем, кто знает его.