Mine

      Опустошенность. Отвращение. Ненависть.       Всё, что чувствовал Сынмин, после того, что с ним сделал Ли Минхо.       Руки всё ещё тряслись, а тело пробивала дрожь каждые несколько секунд. Из его промежности вытекало чужое семя, что уже начало подсыхать.       Он обнимал себя за колени и продолжал тихо рыдать. Он не думал, что Минхо действительно сделает это. Что он действительно возьмёт его силой.       В ду́ше он до покраснений тёр свою кожу, пытаясь смыть с себя эту невидимую грязь. Он буквально чувствовал её на своём теле. Ему противно от себя. Ему противно от Минхо, который запачкал его этой грязью.       Хотелось в этот момент утешающих объятий матери. Услышать её ласковый голос, что будет дарить спокойствие и любовь.       Сынмин не может сдерживать просящиеся наружу горячие слёзы, давая стекать им по его округлым щекам и падать на простыни.       Видеть Минхо не хочется совсем. Вместо этого хочется его ударить, обозвать, толкнуть, чтобы упал лицом в грязь. Сделать с ним тоже самое, что и он, чтобы он понял, какого сейчас Киму.

***

      — Мин-и? — Ечжон уже в третий раз за день стучится в дверь сына, предлагая ему поесть, но тот упорно продолжает отказываться, не удосужившись даже открыть дверь матери — Ты уже второй день сидишь в комнате и не выходишь. Сынмин-и, дорогой, что случилось? Ты болен?       Но он продолжает говорить, чтобы она не беспокоилась и шла на работу. Но как она может уйти, когда он даже дверь приоткрыть не может, так ещё и говорит при этом, что всё в порядке?       — Сынмин, открой дверь, давай поговорим, — Ечжон не опускает рук и продолжает упорствовать, хоть и прекрасно знает, что этой чертой характера он пошел в неё. Ну, собственно, поэтому она и стоит тут и продолжает уговаривать своего сына выйти наконец из своей комнаты.       — Мам, я же сказал, что всё нормально. Я просто приболел, не хочу чтобы ты заразилась, — Сынмин сидит на кровати, укутавшись в одеяло.       Женщина за дверью громко и показательно вздыхает: — Ким Сынмин, если ты меня обманул и на самом деле не просто «приболел», то, когда я вернусь, ты будешь валяться полудохлый на полу. Клянусь, я тебя приведу в чувства, чтобы потом самой собственноручно придушить!       Она заканчивает свой небольшой монолог и уходит. Сегодня у неё ночная смена. Из-за Сынмина она попросилась поменяться с одной из коллег сменами.       — Сынмин-и, выйди и поешь потом, пожалуйста. Не мори себя голодом, — Ечжон, последний раз постучавшись в дверь комнаты Кима, ушла в прихожую — Я ушла!       Только тогда, когда он слышит как входная дверь в квартиру закрывается, он тихо подходит к двери своей комнаты и прислушивается. Старшая Ким могла не уйти и стоять там, чтобы дождаться когда он выйдет, и поймать его в ловушку. Сынмин прекрасно знает свою мать, ну и зная её, она и правда могла так сделать.             Но за дверью вроде как тихо, ни одного шороха или скрипа паркетного пола. Сынмин аккуратно приоткрывает дверь и из щели выглядывает его тёмная макушка. Он смотрит в прихожую, но там никого нет. Значит Ечжон действительно ушла и можно спокойно выходить из комнаты.       Ким идёт на кухню, чтобы утолить жажду и выпить немного воды. Поясница всё ещё болит, как и его задница. Этот ублюдок Ли Минхо заставил встать его на четвереньки и реветь от боли в своей промежности. Чёрт, теперь даже в школу идти не хочется и видеть его тоже. Благодаря Минхо у него теперь вся спина и грудь усыпана метками разных размеров и цветов. Где-то слабые, бледно-розового цвета. Где-то уже более тёмного, из розового переходящие в ярко-красный. А где-то очень тёмного, фиолетового цвета, больше похожие на укусы.       — Теперь, если кто-то посмеет что-то с тобой сделать, он увидит, что ты занят. Занят мной, — Минхо с рыком вошёл снова, поставив Сынмина на четвереньки и стал покрывать метками его спину.       Руки Сынмина не выдерживали его и он был готов свалиться, ударившись лицом об пол. Он пытался уползти, но лишь упал на локти от того, что Ли ускорился до зверского темпа, буквально вдалбливаясь в него.       На одну его ягодицу прилетел сильный удар и это место стало гореть адским пламенем. Старший не ограничился одним ударом и продолжал периодически оставлять красные следы от своих ладоней на заднице Кима.       — М-мин… Минхо.! Хватит, пожалуйста… Остановись! — отчаянно скулит Сынмин, когда очередной толчок Минхо в его нутро заставил всё тело содрогнуться, ведь головка члена Ли прошлась по чувствительной точке.       Но от этого легче практически не стало. Тело лишь пронзило мимолётное удовольствие, которое сразу же заменила боль, простреливающая поясницу и, кажется, жжение в собственной заднице.       Как только Сынмин вспоминает об этом, к горлу стремительно подступает ком, не дающий нормально дышать. В глазах вновь скапливается солёная влага и он в отчаянии бьёт кулаком по кухонной столешнице.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Ким падает на колени и позволяет себе побыть сейчас слабым и уязвимым. Совсем чуть-чуть. Он просто поплачет минут десять и успокоится. Нужно просто дать волю эмоциям, что он сдерживал, пока мама была дома.

***

      Проходит две недели. И за всё это время Сынмин ни слова не сказал Минхо. Он его попросту избегал. Хотя он и помнил что тот прекрасно знает о том, где он живёт и может как в прошлый раз наведаться без какого-либо приглашения. Было страшно, что Ли вновь повторит то издевательство над его телом. Поэтому он продолжал умело избегать его и уходить от любого разговора с ним.       Минхо после того, как покинул дом Кима, полностью осознал, что он блять натворил. Он ведь не хотел, чтобы так получилось. Он просто хотел преподать младшему урок, вот и всё. Но Ли слишком увлёкся. Он не знал, что при виде Сынмина с парой засосов на шее так сильно разозлится. Гнев и собственническое чувство буквально ослепили его. Он не отдавал отчёта своим действиям, будто он был в состоянии аффекта.       Минхо не знает, захочет ли Сынмин после всего этого говорить с ним. Тот даже видеть его не хочет, не то чтобы разговаривать.       — Хён? — окликнул его Джисон, махая ладонью перед лицом — Что с тобой? Весь день сидишь странный какой-то и в пустоту будто смотришь.       — Ничего, — тяжело вздыхает Ли, отмахиваясь от друга — Просто, Сынмин…       — Блин, если ты из-за тех засосов, то это я их поставил.       — Нашёл что вспомнить. Две недели прошло, мне на это уже как-то срать. Я и так знал, что это ты сделал, придурок, — Минхо раздраженно цокает и закатывает глаза, вновь отворачиваясь от друга.       Ли хотел поймать Сынмина когда начался обеденный перерыв, но того позвал Ёнджун под предлогом пообедать вместе. Ким отдёрнув свою руку из захвата старшего, ушёл и даже не обернулся. Внутри будто что-то треснуло, а губы дрогнули. Минхо не знает, что с ним происходит в последнее время. Это всё началось, после того как он его… и когда младший стал его избегать. Он всё списывает на чувство вины и совесть, что разъедает его изнутри твердя: «Ты должен извиниться! Ты поступил отвратительно! Извинись!». Он кажется медленно сходит с ума…

***

      — Слушай, Сынмин, — начал Ёнджун, когда они сели за стол в буфете — Помнишь ты говорил, что ищешь работу?       — Да, а что?       — Просто, мне знакомый один предложил работу бариста в кофейне неподалеку, на неполный рабочий день, — он сделал паузу, положив в рот рис и продолжил — А мне работа не нужна. Ну, я уже нашёл одну подходящую, а тут пропадает такой шанс. Может, попробуешь?       — Ты серьёзно? Конечно! — Сынмин аж подпрыгнул от радости, он ведь так и не нашёл ничего подходящего для себя — Дашь номер своего знакомого? А, ничего, что вместо тебя я буду там работать?       — Нет-нет, всё нормально. Он сам попросил меня поспрашивать кого-нибудь. Просто, кофейня недавно открылась, людей не хватает, а свободных вакансий достаточно много. Почему-то посещаемость высокая, а желающих работать ну очень мало.       — Хён, боже, даже не знаю как отблагодарить тебя, — Ким был настолько счастлив, что не смог сдержать своей очаровательной и яркой улыбки, от которой все вокруг были готовы ослепнуть.       — Не стоит, всё в норме, — Чхве похлопал друга по плечу и улыбнулся в ответ. Он не ожидал, что увидев такого счастливого Сынмина, в груди что-то ёкнет и потеплеет.

***

      — Добро пожаловать! — Сынмин стоял за стойкой у кассы, встречая посетителей вежливой и приветливой улыбкой — Что будете заказывать?       — Можно мне пожалуйста один средний латте и тирамису, — девушка, по всей видимости студентка, достав из сумки кошелёк с ожиданием смотрела на Сынмина.       — Хорошо, — тот принялся что-то тыкать на экране монитора перед собой, после снова поворачиваясь к девушке — С вас пять тысяч вон. Вам с собой?       — Да, пожалуйста.       — Хорошо, присаживайтесь. Как будет готово, я вам сообщу, — и как у него ещё скулы не свело, пока он беспрерывно улыбается всем подряд?       Безусловно, его начальству нравится как он работает. Такой улыбчивый и на вид доброжелательный парень. Он сразу понравился тому знакомому Ёнджуна, что является администратором этого заведения. Даже взял его без какого-то там испытательного срока. Повезло же Сынмину, что личико то у него и вправду миленькое. Личико, которое создаёт впечатление дружелюбного и милого денди-боя.       Но все мы знаем, что Ким Сынмин слишком хорошо умеет прятать свои настоящие эмоции и чувства, показывая людям то, что они хотят видеть. Ну или чего не хотят, в случае с Минхо.       «Блять, у меня кажется щёки онемели. И какого чёрта всем нужно постоянно улыбаться, когда каждому человеку буквально поебать, улыбнулся я ему или нет!», — думал Сынмин, пока отдавал заказ очередному посетителю за этот день.       Он конечно знал, что будет нелегко работать в кофейне где посещаемость до пизды. Но он не думал, что будет настолько уставать пока всем улыбается и делать, наверное, тысячный кофе за день.       Ну, а что он собственно ожидал, приходя домой в три часа дня после школы и сразу же топая на работу? Его рабочий день, по идее, должен был начинаться в два, но, так как в это время он ещё в школе, пришлось на коленях уговаривать своего коллегу, чтобы он часик ещё посидел за него.       Что ж, выбирать не пришлось. Что дали ему, то он и взял. К слову, выбирать-то всё равно было не из чего. Сынмин конечно не исключал полностью вариант пойти в бордель, но ему казалось это слишком безумным. К тому же, он несовершеннолетний. Не возьмут же туда малолетку, правильно? И он не настолько отчаянный, чтобы буквально продать своё тело ради денег. Бордель для него, ну совсем крайний случай, если уж совсем ничего бы не нашлось.       Только Сынмин хотел всего на секундочку присесть, как дверь вновь открывается и звенит маленький колокольчик, оповещающий о приходе ещё одного «чо дома не сидится».       Он вновь натягивает свою ослепительную улыбку и успев проклясть всю свою жизнь за долю секунды, резко поднимается и встаёт у кассы.       — Добрый день, что будете зака… — улыбка медленно сходит с его лица, когда он видит кто сюда пришёл — …зывать. Какого мать твою лешего ты здесь делаешь?       Джисон округлив свои глаза, драматично ахает и хватается за сердце: — Боже мой, что за невоспитанный персонал здесь? Вас не учили, что с посетителями нужно говорить на «вы» и вежливо улыбаться?       — Катись к чёрту, Хан Джисон, — злобно проговаривает Ким.       Видеть не хочется эту нахальную рожу. Именно из-за него Минхо устроил ему весёлый вечерок. Ну, конечно не полностью, но отчасти Джисон здесь точно виноват. Поставил ему засосы и нормально. Из-за него потом сам Сынмин страдал, гадёныш…       — Успокойся, Ким, — ухмыляется Хан, засунув руки в карманы своей ветровки — Я что, не могу просто попить кофе?       — Нет, не можешь.       — Да ладно, я оставлю чаевые, только не будь такой стервой, — Джисон достаёт из кармана кошелёк и рассматривает меню на экране сверху — Сделай мне айс-американо. Пожалуйста.       Сынмин же рассматривал его кошелёк и думал, сделать ли ему кофе и получить возможно хорошие чаевые. Или же послать Хана куда подальше, чтобы после он пожаловался на него и его вытурнули отсюда. Всё-таки первый вариант звучит куда лучше, поэтому младший опять что-то потыкав на мониторе мило улыбается и спрашивает:       — Что-то ещё?       — Да, тебя, — наверное лучше стоило послать его.       Ким закатывает глаза и вновь тыкнув на экран говорит сумму за кофе и получает в три раза больше. Ну, его терпение стоило того.

***

      — Мам, я дома! — Сынмин уставший падает на рядом стоящий пуфик и стонет от боли в спине и в ногах.       Сегодня был особенно загруженный день. Откуда столько людей понабежало, он даже представить себе не может. Больше четырёх часов простоять на ногах, так ещё и практически без отдыха, для Сынмина самый что ни на есть ад.       Если так и дальше будет каждый день, то он точно посреди улицы какой-нибудь грохнется в обморок и, не дай бог, головой ударится.       Квартира встречает его уже более менее привычной тишиной. Сегодня Ечжон не должна была быть на ночной смене, но её планы постоянно меняются и она может посреди ночи убежать на работу, только бы денег побольше заработать.       Сегодня, кажется, она снова подменяет кого-то, конечно же, не за бесплатно. Если бы ей за это не платили бы, хрен она кого вышла бы подменить.       Они уже оплатили четверть из всей суммы долга, так что, это определенно прогресс. Если и дальше они продолжат в том же духе, то смогут меньше чем за полгода отдать всю сумму. Но как же жаль, что планы действительно постоянно меняются.