Mine

      Трель будильника разносится по всей комнате и Сынмин нехотя открывает глаза, принимая сидячее положение на кровати.       — Блять, да заткнись ты... — бурчит он, на третий раз наконец попадая по кнопке. Будильник замолкает, оставляя после себя гробовую тишину.       Сынмин трёт лицо ладонями, пытаясь хоть немного прийти в себя и оторваться от тёплой, уютной постели. Маминой постели.       Он скучает по ней. Настолько, что пришёл спать сюда, лишь бы почувствовать на подушке запах её шампуня. Хоть как-то заполнить пустоту внутри. Эта комната совсем немного, но всё же даёт ощущение, будто мама рядом.       Он не сразу замечает слёзы на щеках. Лицо при этом остаётся безразличным — только глаза красные и опухшие. Он так и не смог нормально поспать. Слишком много думал о том, через какое дерьмо ему ещё придётся пройти.       Вытирает мокрые щёки рукавами ночной рубашки и встаёт с кровати, чтобы неспешно направиться в ванную комнату.

***

      Когда Сынмин выходит из подъезда он тут же хочет зайти обратно, потому что перед ним стоит Минхо, снова мерзко улыбаясь. Мысленно желая, чтобы этот день поскорее закончился, Сынмин наконец идёт в сторону остановки. Ли не отстаёт, сразу же подстраиваясь под его быстрый темп и перекидывает руку через его плечо.       — А что это мы без настроения, а, Мин-и? — тянет Ли, наклоняя голову в бок.       Ну хоть не «сладкий» — за это уже можно сказать спасибо. От этого прозвища Сынмина реально мутит, особенно когда оно срывается с губ Минхо. Отвратительно.       — Ну и что ты молчишь? — хмурится тот — Опять язык проглотил? Мне казалось, ты вчера понял: я не люблю, когда ты молчишь.       Сынмин сжимает пальцы в кулак и тут же их разжимает. Он держится из последних сил. Но нужно быть спокойнее, иначе Ли снова найдет повод придраться к нему. Потому он просто вздыхает, отворачиваясь в сторону.       Минхо же с прищуром рассматривает бледное лицо парня, подмечая синяки под глазами. Кто-то явно не спал пару ночей.       Он решает не доколупывать его дальше, продолжая держать его за предплечье и идти к остановке.       Ким не сопротивлялся, потому что понимал, что это бесполезно. Если вырвется и сможет убежать, его всё равно догонят и в добавок прилетит сверху.       Ничего, лучше потерпеть его присутствие сейчас, чем потом захлёбываться собственными слезами и умолять оставить его в покое.       Доезжают они до школы, к счастью, без происшествий. На входе их встречают такие же ненавистные Сынмину одноклассники, один из которых всё время в него глазками стреляет, что начинает бесить.       — Обедать пойдём вместе, поэтому даже не думай убежать куда-то, мышка, — напоследок шепчет ему Минхо, присаживаясь за парту перед Кимом.       Джисон тем временем всё продолжал сверлить его взглядом, не находя себе места. Воспоминания о том "инциденте" в кофейне просто не давали ему покоя. Вина и беспокойство за Сынмина буквально сгрызали его, из-за чего начала развиваться бессонница. Об этом свидетельствуют синяки под глазами, неумело замазанные консилером.       Сынмину хочется ударить себя, потому что он, по всей видимости, единственный кто заметил эту мелочь. Это его и бесит, ведь он не сдержался и всё-таки взглянул на Джисона, позволяя себе чуть дольше его поразглядывать. Мимолётное беспокойство, что он почувствовал увидев следы недосыпа, заставило его резко вернуть взгляд на свои записи. Ну почему именно этот придурок заставил его чувствовать себя так странно?       Сосредоточиться на конспектировании параграфа по истории получалось плохо. Непрошенные мысли всё лезли в его и без того уставшую голову, заставляя мысли путаться.       «Почему у него синяки под глазами? Он плохо спал?»       «А почему я вообще должен о нём беспокоиться?!»       «И почему он опять смотрит на меня таким жалостливым взглядом?»       «Бесит. И этот сраный Ли Минхо тоже бесит! Придурки...»       «А как там мама? Нужно её навестить»       И ещё сотни подобных мыслей словно ураганом крутились в его голове. Он давно не слушал то, о чём таким нудным голосом рассказывал их учитель. Тупо глядя куда-то перед собой, он не сразу заметил, как карандаш в его руках треснул, не выдержав давления в виде крепко сжатой ладони.       Он выходит из своего транса, промаргиваясь и оглядывая класс. Урок уже закончился. Надо же, он и этого не заметил...       Что ж, это хороший повод пойти в туалет и ополоснуть лицо холодной водой. Может это хоть немного поможет ему прийти в себя.       Когда он встал и направился к выходу из кабинета, его резко схватили за руку. Конечно, кто же это, если не Ли Минхо? Это не на шутку начинает раздражать Сынмина.       — Куда это ты? — спрашивает Минхо, сидя за своей партой и смотря на него сверху вниз.       — Мне уже в туалет без твоего разрешения сходить нельзя? — язвит Сынмин, заставляя Ли прищуриться и крепче сжать чужое запастье — Отпусти.       Минхо расжимает пальцы и младший тут же уходит из класса, провожаемый несколькими пар глаз.       В туалете Сынмин несколько раз ополаскивает лицо холодной водой. День толком не начался, а он уже чувствует себя выжатым лимоном.       Он поверить не может, что теперь ему придётся постоянно терпеть выходки Минхо, ещё и делать всё, что тому в голову взбредёт. Что ж, его состояние и так трещит по швам, хуже уже точно не будет. Он смирился.

***

      Весь день так и проходит. Сынмин ощущает себя так, будто он совсем не здесь. Вовсе не обращает внимания на Минхо, что всё время крутится на своем стуле и поворачиваеся к нему с немым вопросом на лице. Не обращает внимания на Джисона, что так и продолжает сверлить в нем дыры своими жалостливыми глазами.       После занятий Сынмин уже более воодушевленный мчится в кофейню на подработку. На месте здоровается с другим сменщиком, Ли Феликсом, что пожелав ему удачного, дня уходит на учёбу.       Ким, увидев полный зал посетителей, уже предвкушает это состояние после беспрерывной запары на ногах и готовки около сотни стаканов кофе. Его уже начинает подташнивать от этого напитка.       Но тут в заведение врываются самые ненавистные Сынмину люди. Опять этот Хёнджин со своей нахальной рожей, Джисон со своим страдальческим лицом, Минхо со своей дебильной ухмылкой и нездоровым блеском в глазах, ну и Чонин со своим, как всегда, абсолютно похуистическим и наглым выражением лица. Ну сказка просто, что ещё сказать...       Эти демоны гоняют Сынмина по самым тупым просьбам: "Пожалуйста, сделайте кофе без кофеина, но с кофеином", "Можно мне место у окна, но без окна?" и так далее. Последняя просьба "Пожалуйста, дайте мне кофе, но чтобы его не было видно" его просто выбесила и он, не сдержавшись, сорвался на хихикающего Хёнджина.       — Ты совсем долбоёб? Это как вообще, мне тебе воздух в чашке дать что-ли?! Придурок, забирай своих дружков и валите отсюда к ебеням, пока я вас...       Договорить Сынмин не успевает, потому что чувствует как кто-то резко положил руку ему на плечо. То был Чанбин, который мотал головой и молча указал на дверь в комнату персонала.       Ким понял, что время его смены подошло к концу и он протяжно выдохнув быстро пошагал в нужную ему сторону.       — Извините, просто у парня выдался нелегкий день, — Со мило улыбнулся и посмотрел на Хёнджина — Чего конкретного хотели? Я мог бы выполнить вашу просьбу.       Хёнджин, увидев угрожающе-милую улыбку на чужом лице, скукурузился и пробурчал что-то о том, что уже ничего не нужно.       Минхо же, воспользовавшись тем, что все отвлечены, быстренько уто́пал в ту же сторону, что и Сынмин. Он прямо сейчас намерен повеселиться.       А вот Сынмин, к его сожалению, веселиться не в настроении. В принципе, как обычно, но когда это останавливало Минхо?       — Мой сладкий из-за чего-то расстроен? — вполголоса говорит Ли, прижавшись телом к чужому, а губами еле касаясь бледной шеи.       Сынмин застыл и тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Потому что злость ещё не отошла, а руки дрожат так, что хочется вмазать этой противной роже.       — И снова ты молчишь... — угрожающе шепчет Минхо — Говори, Сынмин, — произносит он, но теперь более требовательно.       Ким крепко сжимает пальцы, открывая слезящиеся глаза и произносит сквозь сжатые зубы:       — Что мне тебе сказать? То, как я тебя ненавижу, или о том, как я хочу прибить тебя и твоих дружков? — он жмурится, не давая слезам проложить путь по его щекам. Голос на последнем слове даёт слабину, из-за чего ещё больше хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, распасться на атомы. Что угодно, лишь бы не быть сейчас здесь, рядом с этим мерзким ублюдком. — Минхо, не мешай мне хотя бы работать спокойно... Я.. Я прошу тебя. Пожалуйста...       Ли слегка отстраняется от него, чувствуя, как что-то внутри треснуло. На секунду он будто выпадает из реальности, но, резко придя в себя, всё же отходит от Сынмина на приличное расстояние и бормочет что-то о том, что будет ждать его на улице. Однако шепотом, почти одними губами произносит: «Извини». Настолько тихо, что он бы наверное и не услышал. Но Сынмин услышал так, что это тихое извини эхом отозвалось в его голове. Оно отличалось от того, как извинялся Минхо тогда, перед школой. Ким пока не понимает, чем именно, но оно будто звучит... Искренне? Виновато? Чертов Ли Минхо. Из-за него Сынмин не может мыслить ясно.

***

      Когда Минхо выходит из комнаты для персонала, он сразу же сталкивается с Чанбином.       — Не понял? Ты что тут делаешь? — Тот хмурится и смотрит так, что у любого другого школьника уже поджилки бы затряслись, но Минхо держит лицо и лишь кланяется в извинительном жесте.       — Прошу прощения, я не должен был заходить, куда не следует, — он выпрямляется и смотрит прямо в глаза Со — Просто хотел убедиться, всё ли в порядке с Сынмином.       — Ну, ладно... На первый раз прощаю, но чтобы больше такого не повторялось. Нельзя заходить в комнату, куда посетителям вход воспрещён, — начинает он отчитывать Минхо, размахивая указательным пальцем.       Тот лишь снова извиняется и удаляется из кофейни. Остальные также быстренько топают за ним и находят его чуть поодаль от мусорного бака, закуривающего сигарету.       — Что ты там опять с ним делал? — раздражённо спрашивает Чонин, морщась от запаха сигаретного дыма.       — Тебя не касается, мелкий, — Минхо, специально выдохнув дым в лицо младшего, ухмыляется, забавляясь с его исказившегося в отвращении лица.       — Фу, больно надо.       — Можете идти без меня, — затянувшись в последний раз, он тушит бычок о поверхность мусорного бака и смотрит в сторону входа в кофейню.       — Ясно, пошлите. Он снова будет решать свои какие-то любовные дела.       Хёнджин первым уходит куда-то в сторону, попутно вызывая по телефону своего водителя. Чонин же следует за ним, вызывая уже такси в приложении. Один только Джисон так и не сдвинулся с места, переступая с ноги на ногу.       — А ты чего стоишь?       — Я тоже хочу проводить Сынмина, — он поднимает взгляд на нечитаемое лицо Минхо и сжимает губы в тонкую полоску.       — И что тебе от него надо?       Он слегка подвис, тоже задаваясь вопросом: а что ему собственно надо то от Сынмина? Снова просить прощения непонятно за что? Просто плестись сзади, как какой-то брошенный щенок? Или пытаться поговорить? Но о чём? Столько вопросов и без ответов. Джисон не знает, что ему нужно от Сынмина, но он просто хочет быть рядом.       — Я...       Не успевает он договорить, как на горизонте появляется объект обсуждения, направляющийся в их сторону.       Он молча останавливается рядом и окидывает нечитаемым взглядом Джисона, а после смотрит на Минхо, первым делая шаг в сторону перекрёстка.       И если он задался вопросом, почему Хан идёт с ними, то не стал спрашивать. А оно ему надо? Плевать, пусть плетется сзади. Сынмин просто постарается не обращать на него, или скорее на них двоих, внимания.       Идут они молча, так и не проронив ни слова с начала их "прогулки". Тишину заполняет лишь шум вечернего города, Ким даже рад, что они идут в тишине. Ему не хочется в очередной раз выслушивать всякие мерзости в свою сторону.       Так они проходят пол пути. И Сынмин готов взять свои слова обратно, потому что идти в тишине оказалось не лучше. Он слышал, как Джисон постоянно то ускорял шаг, порываясь взять его за руку, то снова замедлял, понимая, что идея не из лучших.       А Минхо молча за всем наблюдал. Он даже темп ходьбы своей не поменял ни разу. Как шёл расслабленной походкой, будто ему на всех насрать, так и идёт.       — Если тебе есть что сказать, — неожиданно бросает Минхо, смотря также вперёд, и все трое резко останавливаются — Скажи. Или не таскайся за нами, будто призрак.       Джисон вздрагивает. Смотрит на Минхо, потом на Сынмина, а после вообще опускает взгляд вниз, сжимая подол школьной рубашки с двух сторон.       — Я... Не знаю, что сказать.       — Ну так молчи тише, — бурчит Сынмин, не глядя ни на одного из них — Оставьте меня, пожалуйста. Мне не нужно, чтобы вы оба дышали мне в затылок.       Повисает пауза. Слышно, как где-то рядом гудит машина и кто-то недалеко разговаривает по телефону, а мимо них, весело о чем-то переговариваясь, идут домой такие же школьники.       Сынмин вздыхает, устало, как будто вся вселенская тягость свалилась ему на плечи. Он делает шаг вперёд так и не оборачиваясь, а сзади снова слышатся шаги. Уже плевать, пусть плетутся.       Он идёт чуть быстрее, крепко сжимая лямки рюкзака и иногда морщась от прохладного ветра, дующего прямо в лицо. Его шаги становятся злее, резче, ему хочется убежать. От них, от города, от себя, но ноги всё равно несут его вперёд, рядом с теми, кого он ненавидит больше всего.

***

      Машина плавно свернула с дороги и замерла у полуподвального входа. Табличка над дверью мерцала, половина букв не горела, но те, что светились, горели мерзко-розовым. Хёнджин не двинулся сразу. Посидел пару секунд, будто собирался с мыслями, потом коротко кивнул водителю и вышел.       Внутри заведения было душно, но не от жары, а больше от атмосферы. Музыка глушила всё, даже сердцебиение. Воздух был тяжелый, с запахом алкоголя, дешёвых сигарет и слишком сладких духов. Хёнджин едва заметно поморщился, уже желая поскорее убраться отсюда. Мерзко.       Он шёл между диванами, мимо полузнакомых пьяных лиц. У одного из столиков было особенно шумно. Там сидел Пэк Чжину.       Развалившийся как король, с бокалом, кажется, Мартини в руке, а по обе стороны девушки в откровенных и вызывающих платьях. Рядом сидели его приближенные: громкие, самодовольные рожи. Их Хёнджин ещё больше терпеть не может.       Когда он подошёл, один из них протянул руку, но Хван не остановился, только бросил на стол небольшой пакетик. Тот упал с негромким звоном и шуршанием. Внутри были деньги. Чжину, не торопясь, открыл, заглянул, пересчитал — явно для показухи — и посмотрел на Хёнджина с широкой, до отвращения фальшивой улыбкой.       — Молодец, — сказал он, кивая, будто одобрял поведение щенка — Садись, выпей с нами.       — Нет, спасибо. Мне нужно идти, — коротко бросил Хёнджин.       — Ну иди, раз надо, — голос противно мягкий, а глаза всё такие же холодные — Мы же не держим никого, правда?       Хёнджин встретился с ним взглядом всего на секунду. Но этого хватило, чтобы по спине пробежал холодок.       Потом он просто развернулся и ушёл, продолжая чувствовать на себе этот липкий и холодный взгляд, пока не скрылся за высокими спинками диванов.       Когда он вышел, резко выдохнул и вдохнул уже свежего, прохладного, воздуха. Кулаки разжались, оставляя на ладонях следы от ногтей. Сам Хёнджин даже не заметил, как был напряжен до предела, пока находился в этом ужасном месте.       Он вздыхает в последний раз, прежде чем сесть снова в машину.       — Молодой господин? — слегка обеспокоенно обращается к нему водитель, смотря на него через зеркало заднего вида.       — Едем домой, — устало произнёс он, откидываясь на спинку сидения и бросая пустой взгляд в окно. Уже хочется поскорее залезть под одеяло и не высовываться из своей комнаты до утра.       Водитель кивает и трогается с места. Он никогда не задавал лишних вопросов, не пытался вести нежелательных диалогов, но при этом молчание рядом с ним не было неловким. Это в нем и нравилось Хёнджину, он просто выполняет свою работу, не пытаясь куда-то лезть. И именно поэтому отец Хёнджина не знает, что тот каждую пятницу приезжает в одно и то же место, точно не подходящее для школьника.       Они вызжают на трассу и несутся мимо ярких вывесок, случайных прохожих и каких-то кафешек.       Хёнджин прикрывает глаза и расслабляется окончательно, и почему-то вдруг думает о Сынмине.       Странный и тихий парень, от которого что-то нужно его другу — Минхо. А что именно он тоже не знает и не понимает. Что Минхо в нем нашёл? Почему постоянно таскается за ним? Зачем пытается вывести его из себя?       Странно, однако его это должно мало волновать. Хёнджин снова вздыхает и даёт словам знакомой песни, тихо играющей в салоне машины, заполнить его разум. Так спокойнее.