Mine

      — Привет мам, — Сынмин смотрит на свою маму, сдерживая непрошеные слёзы и сглатывая мешающий ком в горле — Как ты?       — Привет, дорогой, — Ечжон с трудом принимает сидячее положение и нежно улыбается своему сыну — Лучше всех.       Видеть её улыбку очень больно. Она такая вымученная. Сама Ким выглядит не лучше: синяки под глазами, бледное лицо, глаза, в которых теперь нет прежнего блеска, что делал её, наверное, живой? Она очень похудела, не смотря на все лекарства, которые ей оплачивает Сынмин и на трёхразовое питание в больнице.       — Мам, доктор Чхве сказал мне, что ты отказываешься от еды, почему? — Ким садится на стул у кровати и берёт женщину за руку, сразу подмечая, что она очень холодная.       — Я не хочу, Сынмин-и. Мне не хочется, — на грани шёпота проговаривает Ечжон. Она поджимает губы и начинает мелко дрожать, в глазах стремительно скапливается влага и она поднимает голову к потолку, чтобы сдержать слёзы. Чтобы сын не видел её такой снова — Сынмин, давай закончим лечение. Оно всё равно бесполезно, мне осталось жить меньше полугода. Сынмин-и, пожалуйста, ты столько сил тратишь на работе, когда тебе нужно учиться и покупаешь мне эти дорогие лекарства…       — Мам, не говори так! — кричит младший Ким, сжимая руку матери крепче — Мама, пожалуйста, не надо… Я тебя очень люблю, я не смогу без тебя. Не отказывайся от лечения, прошу, прими мою помощь…       — Сынмин-и, прости… прости меня, прости-прости-прости, — как мантру шёпотом повторяет Ечжон и дрожащими руками берёт ладони сына в свои, целуя каждую с тыльной стороны.       Дальше они просто молчат и не произносят больше ни слова. Им хорошо, просто сидя рядом друг с другом в обнимку. Лишь редкие всхлипы тревожили комфортную атмосферу, которые тут же затихали с мягким проглаживание спины.        Глубоко в душе Ким Ечжон тоже тот ещё ребёнок, который нуждается в поддержке и любви. Сынмин любит свою мать, и он даст ей всё, что она попросит.

***

      — Ким Сынмин.       — Здесь!       — Ким Сынмин, задержитесь пожалуйста после урока. Мне нужно с вами поговорить, — не отрывая взгляда от журнала говорит учитель, пока отмечает что-то чёрной ручкой в журнале и продолжает — Ли Минхо.       — Тут.       Сынмин прекрасно знал, о чём хотел поговорит с ним классный руководитель, ведь он даже не предупредил никого, что его не будет аж два дня. О причине его пропусков знает только Джисон, так что объясниться перед учителем просто необходимо, если он не хочет лишиться стипендии.       — Сонсэнним, вы хотели поговорить, — после того как все ученики покинули кабинет, он нерешительно подошёл к учительскому столу.       — Почему ты отсутствовал два дня?       — Извините, что не предупредил вас. У меня были свои причины.       Мужчина вздыхает и поправляет очки на переносице. Он молчит всего пару секунд, но Сынмин за этот короткий промежуток времени слишком много успел надумать. Начиная от того, что его отчислят, и заканчивая смертью на помойке.       — Почему ты не предупредил? Ты понимаешь, что за такие прогулы тебя могут лишить стипендии?       — Сонсэнним, позвольте мне объяснить причину.       — Давай, я весь во внимании.       — Моя мать тяжело больна и лежит сейчас в больнице. Я узнал об этом только позавчера, поэтому утром мне нужно было срочно ехать к ней. Второй день я тоже провёл в больнице, уже из-за проблем со своим здоровьем. Извините, сонсэнним, я надеюсь, что вы войдёте в моё положение и поймёте меня. На моей успеваемости всё это никак не отразится, если вас беспокоит это, вам не о чём переживать, — ни один мускул на его лице не дрогнул. На нём лишь безразличие и холодность.       Мужчина оцепенел, ведь не был готов услышать такое от Сынмина. По спине пробежал неприятный холодок от болезненного вида его ученика, когда посмотрел на его бледное лицо. Теперь, когда тот стоял ближе, он мог чётко разглядеть мешки под потускневшими глазами.       — Хорошо, я тебя понял. Те пропуски я не стану отмечать. Я тебя понимаю, сам проходил через подобное, поэтому я думаю, что должен извиниться. Мне не стоило быть таким резким.       — Не стоит, сонсэнним, я не держу на вас обиды.

***

      — Эй, Ким Сынмин! Подожди!       Этот голос Сынмин узнает из тысячи, а вот слышать его он не горит особым желанием, также, как и видеть его владельца. Поэтому он переходит на быстрый шаг, а после и вовсе на бег, когда человек, пытающийся догнать его не унимается.       — Да стой же ты! Я ведь просто поговорить хочу, хватит убегать от меня! — Минхо хватает одноклассника за локоть и останавливает того, потянув на себя худощавое тело.       — Нам не о чём говорить, Ли Минхо! — ощущать прикосновение этого человека отвратительно. Мерзко, страшно и больно. Тело пробирает дрожь, когда Ли касается его оголённого запястья, где сам же однажды оставил синяки. Сынмин снова дёргает рукой, но хватка лишь усиливается, и он, кажется, начинает ещё и злиться — Отпусти, грёбаный мудак!       — Сынмин, пожалуйста, выслушай меня…       — Я не хочу! Я не хочу с тобой разговаривать... Видеть тебя не хочу. Пожалуйста, отпусти, Минхо… — от вновь нахлынувших воспоминаний о не самом приятном дне внутри оседает что-то неприятное, уродливое. Остатки усталости вчерашнего дня проявляют себя, заставляя его тело слегка пошатнуться, а в глазах потемнеть на долю секунды.       — Эй, Сынмин, ты чего? — старший медленно подходит к парню ближе, словно боясь спугнуть его. Он аккуратно кладёт руки на его плечи и пытается найти подходящих слов, чтобы успокоить его. Но в голове лишь звенящая пустота, стоило делу дойти до человека, стоящего перед ним и жадно глотающего воздух.       — Что… Чего ты хочешь от меня? — отчаянно спрашивает младший, вновь пытаясь убрать ненавистные руки от себя.       — Сынмин… Чёрт. Я..я просто хочу поговорить с тобой. Я хочу извиниться.       — Извиниться? За что? За то, что трахнул меня? Не переживай, я уже забыл. Забыл тебя и тот ужасный день, поэтому тебе действительно не о чём переживать! Я не хочу с тобой говорить и как-либо контактировать, поэтому бывай. Всего хорошего!       — Сынмин! — Минхо снова хватается за его запястье, не сильно, чтобы не причинить боли — Выслушай, прошу.       Сынмин останавливается и шумно втягивает воздух через нос. Он поворачивается к Ли, сложив руки на груди и вздёргивая подбородок вверх, стараясь не обращать внимания на трясущиеся руки.       — У тебя тридцать секунд.       — Прости меня. Я не хотел, чтобы в тот день так получилось. Я правда не знаю, что на меня нашло —       — Слушай, твои слова оправдания мне совсем не интересны. Тебе не стоит тратить ни свое, ни мое время, — Ким разворачивается и собирается уходить, но его снова тянут назад.       — Да почему ты продолжаешь вести себя как грёбаная стерва, когда я пытаюсь извиниться! — не выдерживает Минхо, срываясь на крик.       Широко раскрытые глаза младшего смотрят на него с непониманием. Хватило пары секунд, чтобы он стиснул челюсть до скрежета зубов, выдёргивая руку из хватки старшего так, что тот вместе с ней чуть не налетает на Сынмина.       — Не сдались мне твои извинения, — цедит он сквозь плотно сжатые зубы — Ты самый отвратительный мудак из всех, что я когда-либо видел. Ты мне мерзок, Ли Минхо, поэтому любезно прошу тебя пойти нахуй и больше не приближаться ко мне! — разворачивается и наконец, уходит, оставив Минхо позади.       — Ну уж нет, я так просто от тебя не отстану, — ладони сжаты в кулаки настолько сильно, оставляя на ладони заметные полумесяцы налитые кровью.       На этот раз, он останавливать Сынмина не стал, лишь смотря в его стремительно отдаляющуюся спину и агрессивно дыша через нос.       — Ты не захотел по хорошему. Значит будет по плохому.

***

      — Опаздываешь, Сынмин, — зевает парень за стойкой, когда Ким заходит в кофейню.       — Прости, Чанбин хён. Просто один придурок задержал меня и украл моё драгоценное время, — он поворачивается к залу заведения, которое, на удивление парня, заметно пустует — Что это так пусто сегодня?       — У студентов скоро зачёт в универе, поэтому сегодня и на ближайшие две недели тебе составят компанию школьники и старики. А я пошёл готовиться к своему зачёту, пока! — кинув коричневый фартук через стойку Сынмину, Чанбин торопливо направился в раздевалку.       — Ну, зато вернусь домой не убитым, — младший пожал плечами и зашёл следом за Чанбином в раздевалку, чтобы переодеться и начать свой рабочий день.       Хоть какая-то радость за последние несколько дней. Сынмин даже посидел спокойно, залипая на милых животных в соцсетях и сёрпая карамельный макиато через трубочку.       Как и ожидалось, заработал он сегодня не мало, но и не много. М-да, как говорится не пусто и не густо. Ким решает поработать ещё пару часов. Всё равно дома ему делать нечего, кроме уроков, что задали в школе, а так хотя бы заработать ещё пару тысяч вон не помешает. Начальство было совсем не против, как и Чанбин, который пришёл в назначенное время полуживой и еле ковыляя ногами. Эта неподдельная радость, что испытывал коллега буквально сочилась из него, когда он крепко обнял Сынмина в благодарность и пошёл в комнату отдыха для персонала покемарить эти пару часов.       Вскоре он пожалел, что остался здесь, потому что судьба, кажется, ещё не преподнесла ему всего пиздеца, что так бережно хранила для него.       Он понял, что плакали его спокойные пару часов работы, когда в кофейню с характерным звоном колокольчика вальяжной походкой вошёл Хёнджин, а за ним и остальные этой скудной компашки.       Минхо, проходя мимо стойки гаденько так улыбнулся, подмигнул и облизнулся. «Животное…», — подумал Сынмин.       Где же тот Ли Минхо, что так отчаянно просил выслушать его буквально несколько часов назад? Да пошло оно всё к чёрту! Он сейчас же пойдёт к Чанбину и скажет, чтобы тот сам принял у них заказы. Черта с два он выйдет из комнаты отдыха, пока они не съебнут отсюда к чёртовой матери!       — Чан…- — начал Сынмин, но прервался, когда увидел мило посапывающего и обнимающего маленькую подушку старшего, который очень удобно улёгся на небольшом диванчике в углу помещения — Блять… — ну разве он осмелится его разбудить? Совесть замучает за то, что он прервал его крепкий и такой желанный сон.       Ким обречённо вздыхает, прикрывает глаза и считает в уме до десяти, чтобы натянуть свою фирменную улыбку и идти принимать заказ этих… посетителей.       — Эй, Ким Сынмин! Где тебя носит? Мы тут вообще-то хотим заказ сделать, — только он тихо закрыл дверь, как послышался громкий возглас Хёнджина, от которого он вздрогнул и закатив глаза, потопал к кассе.       Хоть бы он не разбудил Чанбина, иначе потом не избежать беды. Не выспавшийся Чанбин = злой Чанбин. Если кто-то посмел прервать его драгоценный сон после изнурительных подготовительных к зачёту, то этому человеку не жить. И срать тот хотел, посетитель это или кто-нибудь ещё.       — Что будете заказывать? — притворно мило улыбнувшись, Сынмин посмотрел на Хёнджина, который лишь скривил лицо увидев его улыбку.       — Боже, не улыбайся так. Все мы знаем какая ты стерва, Сынмин-и, — Хван чуть наклонился к младшему и сказав это, ядовито ухмыльнулся.       У Сынмина сейчас глаз начнёт дёргаться, вот честно. Если бы не страх перед Со, он бы давно ором и матами прогнал их из кофейни. Уж больно нужны ему деньги от них. Ничего, он заработает потом.       — Что. Будете. Заказывать, — выделив каждое слово, Ким как мог держал себя в руках, чтобы не втащить этой наглой морде, так бесцеремонно разглядывающую его с ног до головы.       — Мне латте с солёной карамелью и классический круассан.       — Оплата по карте или наличными? — Сынмин потыкал что-то в экране монитора выжидающе смотря на Хвана.       Тот оплатил свой заказ наличными, и взяв ровную сумму, Ким открыл кассу, чтобы положить деньги туда и вновь поднял голову.       Он был слегка ошеломлён, ведь теперь вместо Хёнджина там стоял Чонин — младшенький их компании.       — Чё глаза вылупил? Или ты думал, что Хёнджин со всеми поделится? — сразу так и не скажешь, что этот миловидный паренёк такой грубиян. Но, до уровня стервозности Сынмина ему ещё далеко — Мне тоже латте.       — Хорошо, — кивнул Ким, приняв оплату по карте.       За Чонином сразу Минхо, который расставил руки в стороны на столешнице стойки и по-кошачьи с прищуром ухмылялся.       — Слушаю вас.       — Всегда бы так, ты был бы таким хорошеньким и послушным мальчиком, — Ли слегка наклонил голову в бок из-за чего его отросшая чёлка лезла в глаза. Тут бы уже любой другой человек не выдержал и поправил бы эту несчастную чёлку, но Минхо стоит не шелохнувшись и продолжает улыбаться, пока в его глазах сверкает блеск, не предвещающий ничего хорошего.       — Сделай мне один раф.       — Это всё?       — Да, — старший оплачивает свой заказ, разворачивается и уходит к столику, когда Ким смотрит на экран и нажимает на разные кнопочки, еле сдерживая себя, ведь так хочется громко и чётко сказать «Пизда». Но он всё ещё помнит, что это Ли Минхо, которого он просто старается игнорировать. Да и к тому же, в кофейне есть ещё несколько посетителей, будет как-то неудобно перед ними.       Он поднимает голову, чтобы принять ещё один заказ и замирает. Он и забыл, что тут ещё и Джисон, которого теперь он принимает как за более менее нормального человека. Но почему он сейчас не может отвести взгляда от его глаз, что смотрят на него в ответ, не отрываясь.       Эти карамельного цвета омуты буквально поглотили его в себя, и Сынмин, кажется, совсем отключился от реальности, когда Джисон приветливо ему улыбнулся.       — Сынмин? — спрашивает Хан, когда их игра в гляделки затягивается и младший придя в себя, глупо хлопает глазами, пока его щёки окрашивает лёгкий румянец.       — И-извините, что будете заказывать?       — Айс-американо и один чизкейк.       — Хорошо, я принесу, когда всё будет готово.       Джисон кивнул и оплатив свой заказ, последний раз посмотрел Сынмину в глаза и легонько улыбнулся, чтобы с каким-то необъяснимым, но таким приятным чувством для него пройти к столику, где сидят остальные. Может, всё не так уж и плохо? По крайней мере теперь, на один похотливый взгляд в его сторону стало меньше, чему он несказанно рад.

***

      — Парни, мне идти надо, уже поздно, — Хан, кряхтя встаёт со стула и накидывает на плечи своё чёрное пальто — До дома бы доехать ещё.       — А что так рано? Время даже девяти нет.       — Я не выспался. Меня вырубает уже, — коротко отвечает Джисон, после чего следуют улюлюканья друзей — Эй, чего это вы?       — Кто же не дал нашему Джисону спать? — Хёнджин ехидно улыбается и щурит глаза — Неужели та недотрога всё же легла под тебя?       — Фу, Хёнджин, ты вообще кроме ебли о чём-нибудь думаешь? — Джисон морщится, но всё же наклоняется слегка к другу, чтобы его слышали только сидящие за столом друзья, а не все на данный момент посетители кофейни — Но знаешь, Хван Йеджи — это настоящая секс-бомба. Три раза за ночь взорвалась.       — О-о-о, да ты времени зря не терял, друг мой.       — Ну, конечно, я -       — Пожалуйста, ваш кофе, мисс.       Джисон вздрагивает так и не успев договорить, ведь в опасной близости от их столика стоял Сынмин, который, по всей видимости, слышал всё, что не хотелось никому из них двоих.       Старший оборачивается назад, встречаясь взглядом с равнодушными и ничего не выражающими глазами. Там была буквально пустота.       Ким спустя секунду отводит взгляд и, поджав губы быстро уходит обратно за стойку. Он даже не стал смотреть в сторону Хана, когда тот выходил из заведения, что действительно расстроило последнего. Вот, почему он не мог просто держать язык за зубами или просто послать Хёнджина и его раздражающие вопросы? Да, он спал с Йеджи, но это было ещё до того, как Сынмин перевёлся к ним (о чём его друзья, кстати, не знают). Ему нужно было что-нибудь ляпнуть Хвану, чтобы тот отстал. Надо будет потом поговорить с младшим, а сейчас момент совсем не подходящий. Он работает и явно не желает сейчас что-либо выяснять.       Краем глаза Сынмин заметил, как перед выходом из кофейни Джисон повернулся к нему, но ничего так и не сказав, толкнул стеклянную дверь и вышел из заведения.       В сказанное им несколькими минутами ранее, верить совсем не хотелось. Хван Йеджи… Как интресно получается, ведь совсем недавно эта девушка ему чуть ли в любви не признавалась и даже поцеловала, а теперь вот… Трахается с парнем, который смог самую малость, но все-таки заинтересовать его.       Как Чанбин и обещал, он вышел из комнаты отдыха через пару часов. Посвежевший немного, но всё равно помятый после сна и недовольный. А вот эти спиногрызы так и сидят до сих пор за своим столиком, что-то обсуждая и иногда смеясь на всю кофейню, будто стая умирающих чаек. Благо терпеть их сегодня больше не придётся. Придётся только сонно потирающему свои глаза Чанбину. Но что-то Сынмину подсказывает, что эти выскочки пришли сюда не просто «попить кофе», а поебать кое-кому мозги. Потому что Ким заметил, как Минхо немного засуетился, когда он поприветствовал зевающего Со и ушёл в раздевалку.       Это не к добру. Ох как не к добру. Сынмину очень не хотелось бы повтора того вечера, или повтора случая с Джисоном. Но в раздевалку, слава Богу, можно зайти только с одного входа. Нужно пройти за стойку и дальше путь к ней открыт, но за стойкой грозный коллега, который хрен пустит туда постороннего.       Он верил в это до тех пор, пока не услышал скрип двери и шаги, никак не похожие на шаги Чанбина. У того они такие тяжелые, не такие быстрые. Твоюж…       — Эй, сладкий, — шёпот у уха заставляет табуну мурашек пробежать по всему телу, а ноги будто приросли к полу. Страшно.       Сынмина будто ледяной водой окатило, когда до боли знакомые, небольшие ладони мёртвой хваткой вцепились в его талию. Он чувствовал, как чужая крепкая грудь прижималась к его спине.       — Соскучился? — вновь шепчет Минхо, обвивая талию напуганного парня и прижимаясь к нему всем своим телом. Член в штанах заинтересованно дёрнулся, стоило чужим ягодицам прижаться к его паху.       Ким это почувствовал. Его руки начало потряхивать, колени подкосились от страха, он не может даже слова произнести, лишь дышать прерывисто и пытаться удержаться на дрожащих ногах. Впрочем, это и не нужно, пока руки Минхо крепко держат его.       — Чего молчишь? Настолько рад меня видеть, что дар речи потерял? — Ли скалится в хищной улыбке и проходится кончиком языка по хрящику сынминова уха, вбирая после в рот мягкую мочку.       — Н..н-нет…       — М? Ты что-то сказал, сладкий? — Минхо чувствует дрожь чужого тела и его хищный оскал становится безумнее, когда он замечает жалкие попытки Сынмина вырваться.       Последнего толкают на рядом стоящий небольшой диван и не успевает он опомниться, как его ставят в коленно-локтевую и прижимают руки к подлокотнику дивана.       — Хотел бы повторить тот вечер, м? — после тихого «Нет» дрожащим голосом, старший наклоняется к уху парня и вновь томно шепчет — А я вот да. Знаешь, твоя дырка мне очень понравилась, такая узкая и горячая. Всё, что мне нужно. Я бы пользовался ей каждый день, трахая тебя до тех пор, пока ты слюни пускать не начнёшь. В любом месте и на любой поверхности, ох, ты только представь, как бы ты выглядел разложенным на учительском столе. Моя личная шлюха, как тебе такое?       От каждого грязного слова слетающего с этих губ Сынмину становилось плохо. Стоило ему представить всё, о чём сказал Минхо, как слёзы быстро скапливаются в уголках глаз и падая на мягкую обивку дивана, пропитывают ткань солёной влагой.       — Что между тобой и Джисоном? — вдруг строгим тоном спрашивает Ли, слегка отсраняясь, но продолжая держать в плену чужие руки — Думаешь я не заметил эти ваши переглядки?       — Отвали, это… н-не твоё собачье дело, — заикаясь ответил младший.       — Оу, так ты не проглотил свой грязный язык? Очень хорошо, — Минхо отпускает затёкшие руки Кима, кладя свои ладони на его тонкую талию и выпрямляется — Только жаль, что ты используешь его не по назначению.       И в момент, когда Ли толкается в чужую задницу, Сынмину хочется кричать и звать на помощь, но он лишь удивлённо вскрикивает и пытается отползти, что только провоцирует первого и он толкается вновь, тихо вздыхая.       — Хватит… Пожалуйста!..       — Что, не нравится? — дыхание слегка сбивается пока он бесконтрольно продолжает толкаться в мягкие ягодицы, скрытые за грубой тканью джинс — Тогда не заставляй меня снова напоминать тебе, что ты мой.       — Не буду! Я больше н-не буду, только отпусти, пожалуйста… — первый всхлип срывается с покусанных губ и Минхо наконец отпускает его, разворачивая к себе лицом и цепляя подбородок пальцами.       — Сейчас ты идёшь умываться, потом мы выходим из кофейни вместе. И чтоб без фокусов, иначе тебе же хуже будет.       Младший кивает и под пристальный взгляд встаёт на всё ещё дрожащие ноги, ковыляя до уборной для персонала.       Там он пытается привести себя в чувства, умываясь холодной водой. Всё, конец его спокойной жизни, уж точно навсегда, ибо с этим демоном по имени Ли Минхо, про спокойствие придётся забыть на ближайшие пару лет.       Когда он выходит из комнаты отдыха сразу же замечает три знакомых фигуры у выхода. Значит действительно без фокусов. Маленький огонёк надежды погасает окончательно.       Сынмин также замечает спящего на стуле Чанбина. Теперь ясно как этот утырок пробрался сюда.       — Хён, проснись, — Ким слегка трясёт коллегу и тот резко открыв глаза, вскакивает со стула, чуть не зарядив своим лбом Сынмину в нос.       — Я не сплю, нет, всё нормально.       — Я ухожу, не забудь прибрать здесь.       — А? А, да, прибраться перед закрытием, хорошо, — Со трёт пальцами глаза и улыбается ему, махая рукой на прощание.       Младший улыбается своей фирменной фальшивой улыбкой в ответ и нехотя идёт к Ли Минхо, после покидая кофейню с его рукой перекинутой через плечо и сжимающейся ладонью на предплечье.       — Ты зачем его с собой взял? — спрашивает через некоторое время Чонин, явно недовольный присутствием Сынмина.       — Как это зачем? Моя игрушка всегда должна быть рядом со мной, — Минхо ухмыляется и перемещает свою руку на талию Кима, снова потянувшись к его уху — Так ведь, сладкий?       Он не отвечает, просто отворачиваясь в сторону и продолжая послушно идти за старшим.       На светофоре они сворачивают в другую сторону, из-за чего Хёнджин вопросительно косится на двоих уходящих парней. А Чонин как пялился в свой телефон, так и продолжает, наплевав на окружающих.       Ли, не поворачиваясь машет им рукой и громко говорит:       — Нам в другую сторону.       Хван пожимает плечами и вместе с младшеньким их компании переходит дорогу, когда светофор для пешеходов горит зелёным.       — Куда ты меня ведёшь?.. — обескураженно спрашивает Сынмин.       — Как это куда? Домой тебя провожаю.       — Тогда убери свою руку, — он, пытаясь отцепить руку прилипшую к его талии, словно липучку, только вызывает очередную кошачью ухмылку.       — Если не нравится так, могу по-другому, — ладонь перемещается на одну ягодицу, несильно сминая её.       Ким вздрагивает и готовится возмутиться, как замечает странно покосившуюся на них женщину. Точнее, на руку Минхо.       — Хватит, мы в общественном месте…       — Тогда не рыпайся и веди себя хорошо, — спокойно говорит старший, вновь держа его за талию.       До дома Кима они доходят на удивление без происшествий и очередных выходок Минхо.       — До завтра, Ким Сынмин, — он шлёпает младшего по заднице на прощание и, засунув руки в карманы уходит не оборачиваясь.       Последний поднимает голову к небу и громко выдыхает, прикрыв глаза.       — Боже, дай мне сил вытерпеть всё это.