Лëд и Пламя

— Да, жаль, тебя эпистат не любит, — участливо сказала я. — От любимицы слышу, — не остался в долгу тот. — Я любимый писарь, между прочим. Сам верховный эпистат так сказал. — Да да, ты просто единственный его писарь, потому и любимый. Остальных успели разобрать, а он довольствуется тем, что есть. — Эй! — я возмущенно постаивла кружку пива на стол. — Я нормально пишу! — Да видел я твои каракули. Я как лекарь пишу лучше, чем ты. — Так может бросишь неблагодарное дело и в писари подашься? — Не надо! — встрял Исман. — Вот видишь, — тут же использовал эту возможность Ливий. — Меня любят! Я закатила глаза. Спорить с Ливием мне безумно нравилось. Он изначально не воспринимал всерьез мои шутки и замечания, а потому и сейчас лишь подыгрывал моим словам. — За писарей, — поднял тост Исман — За них, — тут же сказала я. — За них? — переспросил Ливий, — Почему не «за нас»? Ты на кого-то другого учишься? Скользкая тема. Правду знать ему не стоит, а потому говорим… Абсолютную ложь. Абсолютная ложь от обыкновенной лжи отличается, при чем сильно. А потому я выпалила: — Ага, на лекаря. За нас! Мы чокнулись и осушили свои бокалы. Ливий принес шикарное финиковое пиво, Исман захватил орехи. А я это с удовольствием ела и пила. А потом мальчики как-то притихли и за спину мне поглядывать начали. Я из любопытства обернулась и чуть не подавилась пивом. К нам уверенно и зло шел эпистат. — Громкие шибко, — сказал он, приблизившись к нашему столику, — Закругляйтесь, завтра сложный день. — А когда он простой, господин эпистат? Не сердись, мы отдохнем немного за беседой и спать пойдем, — весело сказал Ливий. — Беседа? Вас весь лагерь слышит. Я демонстративно обернулась на дома, которые стояли достаточно далеко от нас. И никто, очевидно, нас не мог услышать никак и никоим образом. Вновь посмотрела на эпистата. Вздрогнула слегка, потому что он тоже на меня смотрел. Не мигая. — Хотите, мы и вам нальем? — с перепугу пискнула я. Тот медленно и красноречиво выгнул бровь. — Я пью только вино. — У вас просто деньги есть, — буркнула под нос я. — Есть, — усмехнувшись, спокойно сказал он. И ушел. Настроение он знатно испортил, а потому мы решили разойтись по домам. Завтра и вправду будет сложный день. Зайдя в покои, я чуть не вскрикнула от страха. У окна, рассматривая мои вещи, стоял человек. — Реммао, что ты здесь делаешь? Я чуть к Анубису не отошла. — Заказ есть. Завтра ночью выдвигаемся, он недалеко, в городе. Вот же… — А я маску в реку выкинула, как узнала, что мы с эпистатом едем, — опустив глаза в пол от стыда, сказала я. — Умные мысли преследовали тебя, но ты быстрее. Я прав? — Прав, — неприятно признавать себя дурой, но перед учителем можно. — Ладно, маску запасную свою дам. Главное накидку возьми, другой у меня нет. Только не это! -Угу, — промычала я. А накидка-то у Амена в доме! — На сегодня все. Завтра приходи в библиотеку, охотники мне свитков на всех дали, а вечером я скажу, где встретимся. С Реймсcом в паре работать будете. — Некромантия? — уточнила я. — Она родимая. Тебе нужна практика, пока только заказы на сны были. Я сглотнула. Рассказывать Реммао о моей недавней вылазке в гробнице не хотелось. — Доброй ночи, — попрощался наставник. — Доброй. Я ополоснулась и легла в кровать. Мысли были одна краше другой. Где взять треклятую тряпочку? Амен сказал, приходи, когда понадобится. Но на то он и охотник, чтобы ловушки расставлять и всяких глупых шезму ловить. Я себя глупой никогда не считала, а потому этот вариант сразу отбросила. Напроситься на еще одно наказание, отвлечь его и умыкнуть накидку? Могу не успеть к заказу. И не факт, что наказание будет в его доме. Тоже плохой вариант. Украсть? Я вздрогнула лишь от мысли об этом. Воровать под носом охотника — это как рыть себе яму в песке, лечь туда и подождать, когда люди добрые помогут закопать. Однако этот вариант выглядел самым логичным. Ладно, утром всегда мысли светлее, чем под покровом ночи. Завтра решу окончательно.