Лëд и Пламя

Амен быстро принес меня в дом лекарей и положил на ближайший стол. Ливий по профессиональному быстро вымыл руки и спросил: — Какая? Молча указала на левую. Он так же молча снял с меня бабуши и начал ощупывать ступню. Я вскрикнула, когда он нажал на какую-то точку. — Эвтида, как можно было умудриться наступить на клык змеи? — возмущенно спросил Ливий. Я не смогла ответить. Боль душила и не давала даже дышать спокойно. — Закрой глаза, — тихо сказал Амен. А я уже и забыла, что он тоже здесь. — Мне страшно, — еле слышно прошептала я. — Страшно ей, — тут же заворчал Ливий. — Молись, чтоб ногу не пришлось отрезать. Я заплакала сильнее. — Не пугай ее, — прорычал эпистат. — Предупреждаю, не более, — спокойно сказал лекарь, не отрываясь от работы. Верховный эпистат подошел ближе к столу и закрыл мне глаза своей широкой ладонью. — Мне всегда легче, если не вижу, как лечат раны, — объяснил он. Я постаралась расслабиться и дышать ровно. Амен был прав, мне стало легче. Исман и Ливий сначала вытащили клык, затем смазали ногу маслом с травами. — Жить будешь, — заключил Ливий. Амен медленно убрал ладонь и я увидела на столике Ливия огромный клык. Как я ходила с ним вообще? — Если бы раньше сказала, давно бы вытащил, и яд бы не пошел по венам, — мрачно сказал лекарь, — Алкоголя хорошего выпей, чтобы притупить боль и сузить сосуды. Вина, например. — Но у меня нет ви… — У меня есть, — перебил меня эпистат. Конечно, он же говорил, что только вино жалует. Роза среди навоза. — Вот и чудно, — успокоился Ливий. — Если станет хуже — не медли и приходи. Кивнула. — Ходить можно, только аккуратно, — добавил Исман. Я уже собиралась встать, но Амен опять поднял меня на руки. Попыталась было вырваться, но он будто этого и не заметил. — Куда ты меня несешь? — спросила я, когда он уверенно прошел мимо моего дома. — К себе, — спокойно сказал он. И тут я вспомнила про вино. Меня явно сейчас будут отпаивать в лечебных целях. Или спаивать, тут как посмотреть. — На нас все смотрят, — сказала я ему в шею. Я была похожа на черепаху, которая изо всех сил хочет засунуть голову хоть куда-нибудь, лишь бы не видеть этих осуждающих взглядов. — Они не осмелятся и пискнуть в мой адрес, поэтому переживания оставь на другой случай, — спокойно ответили мне и внесли в хижину. При свете дня его хижина выглядела чуть более уютно, чем вечером, однако по-прежнему ощущалось незримое присутствие хозяина. Все отдавало холодом и роскошью, под стать верховному эпистату. Амен аккуратно усадил меня за стол и ушел копаться в сундуках. Я внимательно следила, откуда он достает бутылки. Тот заметил мой пристальный интерес и усмехнулся. — Думаешь, что еще можно украсть? — весело спросил он. Весело? Эпистат? В последнее время он только рычал. — Да, — честно сказала я. Он чуть вино не выронил. Поймал в последний момент. — Как не вовремя ты стала покорной, — покачал головой Амен. — Надо когда-то начинать, — пожала плечами я. Пока наливал жидкость в бокалы, я разглядывала его шрамы. Сейчас, когда от каждого его движения перекатывались бугры мышц, рубцы были видны очень четко. Вспомнились его слова о том, что с закрытыми глазами легче. — Тебя часто ранят? — вырвалось прежде, чем я подумала. — Издержки положения, — горько усмехнулся эпистат. — Иначе я бы не получил эту должность и семья погибла бы в нищете. — У тебя не было денег? — удивлению моему не было предела. Амен вел себя так, будто привык к деньгам. Не кичился этим, не тратил на женщин и изысканные блюда. Просто жил. Да, в самой богатой хижине, да, ходил в дорогих вещах…но это так подходило к его холодному волевому лицу, что даже мысли не возникало, что этот человек — бывший бедняк. — Были, — тут же развеял мои домыслы эпистат. — Но отец стал стар для торговли, а потому сейчас кормильцем стал я. Мама привыкла к уровню жизни, я — тоже. — Вон оно как, — протянула я. — Угу, — кивнул эпистат. Протянул мне бокал, и, когда я взяла, сказал: — За тебя. Мы чокнулись и выпили. До конца допила только я. А Амен лишь пригубил. Хотя обоим налил пол глотка! — Ты почему как ребенку налил? — возмутилась я. — Не скупись на полный бокал. — Эвтида, вино пьют медленно, чтобы распробовать послевкусие. Это пиво надо бокалами хлестать, — раздраженно ответили мне. — Я пить хочу, — было моим последним аргументом. Молча налил до краев. С наслаждением выпила этот прекрасный нектар. Настолько вкусного вина я и представить не могла. — Как тебе? — спросил Амен. — Сойдет, — тут же съязвила я. Тот усмехнулся, но налил еще полбокала. — Не увлекайся. Я сейчас уйду разгребать все то, что ты записала. Потом вернусь. Можешь остаться в доме, но, пожалуйста, знай меру. — Выставляешь меня пьянью последней, — для вида обиделась я. А сама радовалась, что он уйдет и вся бутылка останется мне. Вино, действительно, было бесподобным. Вполне вероятно, что я его пробую первый и последний раз в своей жизни. Надо это сделать запоминающимся. — Не скучай, — бросил напоследок Амен и ушел. Я же, не церемонясь, отставила бокал и начала пить с горла. Алкоголь притупит боль. Алкоголь сделает шум в голове. Алкоголь поможет не вспоминать о детстве. Алкоголь заставит забыться хотя бы на время, а потом я смогу контролировать мысли. Я бежала. Ноги пекло невыносимо, потому что была босиком. Но я не останавливалась. Бежала так долго, как могла. По бедрам текла кровь, но я не обращала на это внимание. Между ног горело огнем, но я бежала. Бежала к Исману. Друг поможет Друг поймет. Друг не осудит. Истерику сдержать не удалось. Я беззвучно кричала в хижине Амена, сяда на полу с пустой бутылкой вина и давилась слезами, которые сегодня не удалось утопить в алкоголе. Почему? Почему не сработало?! Всегда помогало! Но не сегодня. Я легла на пол, прям там, где и сидела. Свернулась калачиком, смотрела в пустоту и пыталась в очередной раз выкинуть ту ночь из головы. Он в прошлом. Меня больше никто не тронет. Но почему так больно за ту маленькую Эвтиду? Настолько, что даже время не смогло до конца это вылечить.

***

Звук открывшейся двери меня вывел из состояния транса, но не настолько, чтобы обернуться. — ЭВТИДА! — обеспокоенно крикнул Амен. Он практически подбежал ко мне, рухнул на колени и взял мое лицо в ладони. — Жива, — он выдохнул с облегчением. — Зачем пугаешь так? — Не хотела, — безразлично сказала я. Он странно на меня покосился. Затем перевел взгляд на пустую бутылку. — Всего одна? — выгнул бровь. — Рассчитывал, что ты выпьешь больше. Умница, — своеобразная похвала, ничего не скажешь. — Я просто не нашла. — Ты-то? Не рассказывай, — не поверили мне. Затем эпистат отнес меня на свою кровать, укрыл простыней и, шепнув «Отдыхай», сел за стол переписывать свитки. Хотя это, как бы, моя работа. Но я не возражала. Сейчас не было сил ни на что, кроме как закрыть глаза и погрузиться в тревожный сон.