Лëд и Пламя

Проснулась я от невыносимой жары. Первые мгновения все не могла понять, откуда это противное до липкости тепло, но с ужасом увидела руку эпистата перед собой. Ох, эти татуировки я ни с чем не перепутаю. На каждом пальце символ — как напоминание, с кем я имею дело. Рисунки были едва различимы в полумраке дома, но я привыкла работать в ночи, а потому смогла их разглядеть. Тоже хочу рисунок, — захныкала маленькая девочка внутри меня. Успеешь еще, — шикнула на нее уже взрослая я. Сейчас мне надо как-то незаметно покинуть дом эпистата. Аккуратно, как кошка, выскользнула из-под его руки. Но не тут-то было! Во сне у него такая же отличная реакция, а потому он сразу поймал меня за ворот платья и вернул назад. Даже не проснулся, гад! Только сжал на порядок крепче. Попыталась выскользнуть второй раз, сразу увернувшись от руки, которая пыталась схватить. — Непокорная, — едва слышно сказал и перевернулся на другой бок. С замиранием сердца прислушалась к дыханию. Умиротворенное, значит спит. Аккуратно, на носочках, покинула его покои. Как только вышла на улицу, полной грудью вдохнула свежий воздух. Прохладно, хорошо. Если бы не нога, я бы обязательно пошла гулять. Но сейчас решила поберечь свои ноженьки. Вдруг на них еще удирать придется. Почему не разбудил? Почему лег рядом? Почему не отнес домой? - рой мыслей в голове. Привычно отмахнулась от них. Тихонько прошла к своей кровати. Дия, в кои то веки, спит. Решила последовать ее примеру и уснула, как только голова коснулась подушки.

***

— И давно ты у эпистата ночуешь? — в лоб спросил друг. Я чуть не подавилась. Мы сидели на завтраке — я, Реймсс и Дия. Ели, никого не трогали и тут вот — сюрприз, откуда не ждали. — Нет, — решила быть честной. — А ты там ночуешь? — удивилась в свою очередь Дия. — Ага, — уже жуя овощи, сказала я. — Как ночую, если мы все время вместе просыпаемся? — Но все шепчутся, что тебя эпистат днем к себе отнес, а вечером к тебе. Неправду говорят, что ли? — недоверчиво протянул Реймсс. Ну относить-то может и отнес, но принести… Вот скучно людям живется. Постараюсь узнать, кто слухи распускает. Язык вырву. — Реймсс, — я отложила еду, — сколько мы с тобой знакомы? — Несколько лет, — он явно не понял, к чему я клоню. — И за эти несколько лет я хотя бы намекнула на то, что не прочь поработать жрицей любви по ночам, совмещая приятное с полезным? В его глазах тут же промелькнуло понимание. — Прости, — он виновато опустил глаза. — Я на нервах, и не могу адекватно воспринимать ситуацию. Конечно, ты права. Я сглупил, и подслушал очередные сплетни. Прости. — Ничего, — я отмахнулась. — Если интересно, меня эпистат вином отпаивал, потому что я на клык наступила. Вы же знаете про это? — Да, Исман за ужином рассказал. — Ну вот, — кивнула я. — А относить не относил, сама пришла, как нога болеть перестала. Еще что-то интересует? — любезно осведомилась я. Друг покачал головой. — Вот и славно, — подытожила я. — Я не со зла спросил. Реммао за сердце хватается со вчерашнего дня. Сказал, как увидит — выпорет. — За что? — возмущенно спросила я. — А не за что? — зло спросили со спины. Медленно обернулась с обреченной улыбкой. — Наставник? — аккуратно спросила. — Нет, Эвтида. Я смерть твоя. Потому что если не я тебя, то ты меня. А я жить хочу. — Я т-тоже, — Реммао я начала разумно опасаться. — Не заметил, — сказал он, сложив руки на груди. — Я сказал остерегаться кое-кого, а не крутить хвостом, круги нарезая. — Никто и не крутил, — буркнула я. — Да-да, вижу. То-то все поселение болтает, что всякие писари эпистату постель греют. — Он и так горячий, незачем греть, — тихо сказала я. — Что?! — Реммао схватился за сердце. — Ничего, — тут же замахала я руками. — Эвтида, клянусь Ра, я больше в жизни не возьму в ученики женщин! От вас одни проблемы! — Женщины создают проблемы, а мужчины их решают. Верно? — не вовремя подключился к разговору Тизиан. — Нет! Я не создаю проблем! И вообще, — я возмущенно встала из-за стола, — мне пора. — Куда это? — тут же спросил Тизиан. — Я вообще-то пришел тебя звать к эпистату, уж больно хорошо пишешь. На него с недоверием посмотрели все. Реммао в первую очередь. — Я решения верховного не оспариваю. На это только языкастая способна, и то не всегда. — Я пошла, — что же придумать, — с Ливием на рынок! Ему травы нужны! — Правда? — неожиданно развеселился охотник. — Пошли у него вместе спросим! — Пошли! Боги, услышьте меня! Пусть Ливий мне подыграет! Мы уже были на полпути к хижине лекарей, как нас окликнул грек: — Эвтидочка, тебе лучше? — Эвтидочка? — тут же прицепился Тизиан. — Я передам. — Кому? — спросила я, но ответ услышать не успела. Были дела и поважнее, чтобы кое-кто лишнего не сболтнул. — Ливий, солнце, мы сейчас идем на рынок за травами, правильно? — моя улыбка настолько фальшивая, что я сама себе не поверила бы. Но в лекаре я не сомневалась! — Конечно! Мне нужны травы, масла, и пиво на вечер. Столько дел, столько дел! — запричитал он, беря меня под руку. — Ну, мы пойдем. — Идите, — с усмешкой сказал Тизиан, — Амену мне что сказать? — Передай, что мы идем ему финики покупать. — Он не любит сладкое. — Зато я люблю, — пожала плечами я. — Чтоб не пропадать, сама съем. Все, мы ушли. И с Ливием под ручку сначала зашли ко мне, чтобы я взяла несколько эпистатских монет, а затем пошли-таки на рынок. — А тебе вообще что-то надо? — Нет, — радостно сказал Ливий, — поэтому погуляем, вкусно поедим и для вида купим какой-нибудь набор трав. — План — огонь. — Согласен. Здорово, что ты меня вытащила. Я как раз хотел тебя разыскать и узнать, как нога. — Нормально, — отмахнулась я, — как на собаке заживет. — Слава Ра, — он облегченно выдохнул.

***

В поселение я возвращалась с трудом. Ноги шли уверенно, но очень быстро теряли равновесие. За бутылочкой пива мы с Ливием обсудили всех. И охотников, особое внимание уделив эпистату с его правой рукой, и Агнию, и Феоною, и много кого еще. Затем я стала обсуждать его знакомых, которых не знала от слова совсем, но это не помешало мне согласно поддакивать на их характеристику от Ливия. Я, действительно, отдохнула. Ливий стал для меня настоящим другом, с которым можно и посмеяться, и поплакать, и выпить. Затем мы пошли гулять. Наткнулись на поле с ананасами и не побрезговали взять один на пробу. Я командовала лекарем, а он послушно пытался оторвать плод от куста. Но пришлось спешно убегать с ананасом наперевес, ведь хозяин поля был слегка недоволен нашей дегустацией и пытался в нас попасть дротиками с ядом. Неприятный тип. Уже подходили к моей хижине, чтобы отведать честно украденное, но издалека заметили две фигуры. Одна из них была подозрительно большой и беловолосой, а вторая с пучком на голове. Не сговариваясь, мы повернули в хижину Ливия, которая находилась в другой стороне. — Стоять! — рявкнули сзади. Эффект получился совершенно обратный. Мы побежали. Я уже почти достигла дверей, как меня за шкирку поймали и держали в воздухе. Да что за привычка у него такая! Я не котенок! — Отпусти! — взвизгнула я. Ливий, к моему искреннему удивлению, тоже был в капкане Тизиана. — Где шлялись?! — прорычал Амен. Поставил на землю, развернул и уставился, ожидая ответа. — За травами ходили… — слабо проблеяла я. — И где они? — со смешком спросил Тизиан. Смешно ему, блин. А травы-то мы не купили! — По дороге потеряли, — тут же нашлась я. — А пиво нашли? — Тизиан ржал уже не скрываясь. А вот эпистату было не до смеха. — Ананас где взяла? — зло спросил Амен. — Для вас взяла! — Где, а не для кого! Купила? Откуда деньги? — Купила?! Лучше! Я его украла! Тизиан положил руки на лицо и начал оттягивать глаза от смеха. — Врет она! — тут же заявил Ливий. Амен с надеждой посмотрел на него. — Ты купил? — Нет, я крал. Амен запустил пальцы в волосы. — Что мне с вами делать? — сам себя спросил он. — Не трогать, — пиво развязало мне язык окончательно. — Совсем страх потеряла? — прорычал яростно эпистат. Я пьяно икнула. Ливий начал смеяться. Я заразилась и начала смеяться вместе с ним. — Чтоб из храма не выходила сегодня. Всю ночь будешь свитки переписывать, — сквозь зубы прошипел эпистат. — Опять? — простонала я. — О, целая ночь еще впереди! — обрадовался Ливий. — А можно с вами? — спросил Тизиан? — Ты-то куда?! — возмущенно прикрикнул Амен. — Я сейчас уссусь, — у лекаря от смеха слезы выступили. Я активно закивала, мол «Я тоже!». — Зачем я вас взял на свою голову, — обреченно сказал себе под нос главный охотник и ушел. — Я в храм приду после собрания. Эвтида писать будет, а мы облагородим пару стаканов. Идет? Мы согласились лишь после того, как убедились, что мне тоже нальют. А жизнь-то налаживается!