Стратегия уничтожения зоны комфорта

Вот как можно быть настолько, чёрт возьми, невнимательным — уже в который раз размышлял Ким. Отдел C гудел из-за прибытия ночной смены; офицеры пили свою первую — или вторую, или седьмую — кружку кофе, разбирали дела, спорили. Из дневных остались только двое: Гарри, пребывающий в состоянии крайней задумчивости, и Ким, пребывающий в состоянии крайнего раздражения. Ким уже минут пять пытался подавать напарнику небольшие знаки: прочищал горло, постукивал пальцами по столу, скрипел стулом. Никакой реакции. Он вздохнул и решил прибегнуть к более явным намёкам. — Гм. Детектив? — М-м? — тот даже не поднял глаз. Ким поджал губы. — Гарри. Вы в курсе, который час? Гарри рылся в одной из бумажных стопок в поисках какого-то документа. — Ага… в картотеке, наверное. — Что? Я спросил, который сейчас час. — М-м? — Он нашёл листок и начал его просматривать. — Нет, спасибо, я уже взял себе. Ким уставился на него и недоверчиво покачал головой. — Офицер! — О! Чёрт, Ким, прости! Вышло резче, чем предполагалось, но это по крайней мере привлекло внимание Гарри. Тот подскочил, попытался разобрать кучу бумаг и тут же опрокинул кружку с кофе. Ким наблюдал за его вознёй со смешанным чувством нежности и раздражения, как всегда недоумевая: что же было такого в новом напарнике, что согрело воздух в лёгких, что задело и заставило затрепетать сердце? Что бы это ни было, оно росло внутри, не находя выхода, уже несколько месяцев. Они сидели напротив, вместе работали, болтали, а оно всё росло и росло — и теперь грозило поглотить его жизнь целиком. Ким вздохнул. — Мне, э-э… Кажется, мне нужны бумажные полотенца. — Гарри стоял с мокрыми бумагами в одной руке и почти пустой чашкой в другой. Ким снова вздохнул. Он подошёл к раковине в углу, взял горсть полотенец, скомкал их и бросил Гарри. Тот сумел поймать их локтями, выплеснув при этом остатки кофе, а потом с разочарованным вздохом оглядел беспорядок и начал убирать. — Закончили на сегодня, детектив? Вы и так опоздали уже больше, чем на час, — Ким указал на часы на стене. Гарри прекратил бесплодные попытки протереть бумаги и поднял на него недоумённый взгляд. — Куда? — В зал. Помните? Понедельник, среда, пятница, ровно в 18:00? — Чёрт, а сейчас… — Гарри посмотрел на часы: стрелки показывали 19:13. — Ладно, да, время летит. Прости. Ким побарабанил пальцами по руке. — Мы должны были продумать программу тренировок. — Да-да, ты прав, — Гарри смущённо улыбнулся и выбросил полотенца. — Привычка вторая натура, знаешь ли. — Хм. Ким приподнял бровь. Привычка перерабатывать уж точно была второй натурой его нового напарника. Ким, к сожалению, заметил такую склонность и за собой — так что эти попытки выстроить график упражнений нужны были ему самому не меньше, чем Гарри. Они уже две недели старались соблюдать режим, но Гарри каждый раз задерживался. Ким взял лежащую у стола спортивную сумку и мотнул головой в сторону подвальной двери. — Идёмте.

***

Зал участка располагался в подвале, рядом с огромной, хитроумно устроенной котельной, камерой хранения вещественных доказательств и изолятором. Когда здание ещё было шелкопрядильной фабрикой, в этом помещении находились ёмкости, в которых коконы разматывали в шёлковые волокна. Единственным свидетельством этого служила бетонная яма в полу, когда-то облицованная медью, — раньше сюда подводились широкие трубы с кипятком. Медь давно продали на металлолом, но яма по-прежнему была наполнена прохладной водой и использовалась как импровизированный бассейн — достаточно широкий и глубокий, чтобы проплыть приличный круг. Остальное пространство занимали зеркала, силовые тренажёры, гимнастическая стенка, резиновые коврики и пара беговых дорожек. Ту часть зала, которая имела смежную стену с котельной, выделили под раздевалку и душевые. Ким снимал одежду, полный решимости не смотреть в сторону напарника: он не мог отвечать за последствия, какими бы приятными те ни могли оказаться. Пока они переодевались, Гарри непрерывно болтал, выдвигая теории насчёт их последнего дела: улицы Джемрока начал наводнять новый наркотик, какой-то синтезированный в лаборатории галлюциноген. Ким просто хмыкал в нужных местах, пока не удостоверился, что может снова поднять глаза. На Киме были те же фирменные РГМовские штаны и футболка, что и всегда, но Гарри, конечно же, предпочёл что-то в своём репертуаре. Слишком облегающая майка, чересчур короткие и потому явно неудобные шорты и совершенно дурацкий пушисто-розовый ободок. Ким мысленно вздохнул. И снова этот модный приговор. А шорты — определённо знак того, что будет сложно сосредоточиться на тренировке. Как обычно. Зал в это время пустовал. Слишком поздно для дневной смены и слишком рано для ночной, как Ким и любил: заниматься бок о бок с кучкой мачо-болванов было для него удовольствием ниже среднего. Он взглянул на стеллажи и поморщился. Начинать без разогрева не лучшая идея, но Ким терпеть не мог упражнения с весом — к тому же он был уже раздражён и хотел поскорее со всем этим покончить. Он взял гантель и стал делать подходы; Гарри приступил к разминке. Ну разумеется. Ярый аккуратист — по крайней мере, когда дело касалось тренировок. Выполняя скучные, монотонные упражнения, Ким погрузился в размышления. Он думал о том, что вот уже несколько месяцев не выходило у него из головы: о Гарри и собственном желании. Даже не желании — потребности. Хотя бы об одном можно было не беспокоиться. Гарри определённо не был стопроцентным натуралом — как минимум в этом Ким не сомневался. Чтобы прийти к этому выводу, даже не потребовалось ничего выяснять: не считая поведения в Мартинезе, в дальнейшем он постоянно расспрашивал Кима о «гомосексуальном подполье». Ким понятия не имел, откуда вообще взялся этот термин, но от него он отучил Гарри в первую очередь. По крайней мере это сработало, и ситуация стала чуть менее неловкой. Совсем чуть-чуть. Гарри хватало ума не задавать вопросов на работе или в присутствии коллег, и Ким ценил его сдержанность — в остальном эту самую сдержанность Гарри, похоже, проявлять не привык. Но только тогда он и держал рот на замке. А вот оставаясь с Кимом один на один… о, вопросов было множество. Вроде: «А если у меня возникают вот такие фантазии о мужчинах, то что это говорит обо мне?» — или: «Я увидел фотку чувака в платье и подумал, что это офигеть как сексуально, что это значит?». Или вот, личный фаворит Кима: «Эй, Ким, я тут вычитал в журнале. Кто такие «медведи»? Это же не про животных?» Гарри достаточно разогрелся для силовой тренировки и теперь возился с грифом — надевал и закреплял блины. Он взял немного талька и натёр им руки, после чего схватил штангу. — Эй, Ким! Глянь-ка! Ким взглянул на него. Гарри, убедившись, что привлёк внимание напарника, довольно плавным движением поднял штангу и задержал над головой. — Прекрасно, детектив. Вы в отличной форме, — Ким улыбнулся. Гарри постоянно пытался впечатлить его таким образом. Гарри просиял и опустил штангу на пол, затем надел боксёрские перчатки и занялся грушей. Ким сменил руку, позволяя себе бросить ещё один незаметный взгляд на Гарри, который осыпал ударами безобидный мешок с песком, маневрируя и делая обманные выпады. Сейчас он выглядел намного лучше, чем когда они познакомились. Начинать было тяжело, но пару недель назад они отметили полгода трезвости. Учитывая ещё и регулярные тренировки и нормальное питание, он выглядел… Киму пришлось на мгновение закрыть глаза. Он вынужден был признать: Гарри выглядел чертовски хорошо — и он чертовски сильно хотел его. Хотел толкнуть его на кровать, сорвать с него рубашку, зарыться лицом в волосы на груди, целовать и трахать до тех пор, пока он не начнёт скулить и умолять. Ким покрепче перехватил гантель и попытался выкинуть навязчивую сцену из головы. Этого не будет. Не сейчас. Не потому что не хотелось: если бы дело было только в желании, они бы оказались в одной постели уже давно. Он вздохнул. Главная проблема состояла в том, что Ким не предпринимал… ровным счётом ничего. Это к нему всегда приставали, подкатывали, звали на свидания — все отношения и случайные связи, пусть и желанные, начинались с чужой подачи, не с его. И конечно же, с годами такое случалось всё реже и реже. Вначале, когда Гарри задавал все эти вопросы, у Кима была надежда, но потом — ничего. Прошло несколько месяцев, а Гарри никак себя не проявил, даже спрашивать перестал. Ким был почти уверен, что тот даже не подозревал о его чувствах. Он задумался, совершенно позабыв о зависшей в воздухе гантеле, пока мозг работал с удвоенной силой. Разумеется, было одно простое и понятное решение. «Проклятье. Мне придётся его соблазнить». Беда состояла в том, что Ким никогда в жизни никого не соблазнял. Как открыть свои чувства тому, кто явно в этом не заинтересован? — Эй, Ким! Ким? Зацени! Ким потряс головой, пытаясь сосредоточиться. Гарри проделал какую-то сложную комбинацию ударов по груше, а потом «добил» финальным толчком ногой, отчего та бешено закачалась. — Впечатляет, Гарри. Молодец. Мокрое от пота лицо Гарри засветилось ярче солнца. Ким убрал снаряд и встал на беговую дорожку, чтобы немного проветрить голову. Нужно было придумать план. Хороший план. Тщательно отточенный, непробиваемый план. И ему требовалась помощь.

***

Несколько дней спустя Ким набрался смелости позвонить единственному человеку, которому можно было доверить столь деликатное дело. — Четыре-пять-восемь-восемь-шесть, слушаю. — Алиса? — Ким! — деловой тон Алисы Деметтри на том конце провода тут же потеплел. — Рада тебя слышать! Как дела в сорок первом? — Потихоньку. Нужно многое утрясти, — Ким обернул телефонный шнур вокруг пальца. — Послушай, Алиса… Мы можем встретиться? — Разумеется! Мы так давно не виделись. — Голос в трубке звучал радостно. — Я собиралась позвонить, но ты в курсе, какой у нас график. Хочешь пойти куда-нибудь перекусить? — Нет, я вообще-то хотел пригласить тебя к себе. В новую квартиру. — С удовольствием! Ким окинул комнату беглым взглядом. Он переехал всего несколько недель назад; нужно было распаковать ещё пару коробок, но в целом тут было достаточно убрано, чтобы принимать гостей. «Будто ты когда-нибудь принимал гостей», — прошептал тихий злобный голос. Ким постарался не обращать на него внимания. — Отлично. Завтра в семь? — Договорились. Увидимся, дорогой. Целую! — она издала тихий чмок и повесила трубку.

***

Алиса приехала ровно в семь — с цветком в горшке и бутылкой вина. Они лениво поболтали о прежних коллегах и нынешних проблемах, пока Ким откупоривал бутылку и следил за тем, чтобы ужин не подгорел. — Есть новости о переводе Кинемы? — Не-а, — сказала Алиса. — Всё ещё в обработке. Мне уже кажется, что они делают это просто назло. Тарелки здесь? Ким вздохнул и кивнул ей. — Да. По одной тарелке и миске. Серьёзно? Уже несколько месяцев прошло. — Да уж. Думаю, этот парень Волленберг просто к тебе цепляется. Не волнуйся, у них нет причин не одобрить перевод. Попрошу папу немного на него надавить. Всё решится. — Она щедро налила им по бокалу красного вина, а затем бросила на Кима проницательный взгляд. — Но ты пригласил меня сюда не для того, чтобы поговорить о любимой мотокарете, верно? — Хм. Не понимаю, о чём ты, — Ким орудовал половником, стараясь не смотреть ей в глаза. — Да брось. Я знаю тебя, Ким. Что-то не так. Ким поставил котелок на стол и кинул на неё острый взгляд. Алиса была единственным человеком в пятьдесят седьмом, с кем он по-настоящему сблизился. Она выросла в участке, и Ким знал её с тех пор, когда её ещё звали Марсель, — пусть даже это имя, уже почти забытое, осталось далеко в прошлом. Они были совершенно разными людьми, но с похожими проблемами. В её случае проблемой была гиперопека отца, мешавшая продвигаться по службе и уготовившая ей участь офицера связи в безопасном участке, — всё для того, чтобы не дать ей всерьёз заняться полевой работой и оградить от этого жестокого, беспощадного мира. Вопреки всему этому, Алиса обладала острым чутьём сыщика, и Ким быстро понял, что ему нравится делиться с ней идеями. Поначалу он считал это одолжением — дать ей возможность заняться чем-то ещё, а не просто передавать чужие дела, — но, как только он заметил её внимательность к деталям, это переросло в настоящие интеллектуальные тренировки для них обоих. Кроме того, Алиса, как и он, знала ту часть города, которая была закрыта для других, — подземные тоннели. Её незаменимые сведения помогли ему раскрыть не одно дело, где фигурировало что-то из ряда вон. Ким на самом деле ничуть не удивился, что Алиса о чём-то подозревала. Пусть она не обладала необычным, почти сверхъестественным навыком чтения людей, как Гарри, но для человека, лишённого поддержки целого города, она была чертовски к этому близка. Он положил Алисе в тарелку немного рагу и криво усмехнулся. — Ладно. Есть предположения? — Это как-то связано с твоим новым напарником, я права? — Она поманила его пальцем; в глазах запрыгали смешинки. — Я уверена, что Ким Кицураги влюбился! Ким чуть не пролил рагу на скатерть. Необычайно быстрая дедукция — даже для Алисы. Он кашлянул и стал аккуратно накладывать еду в собственную тарелку. — Как ты так быстро догадалась? — У меня свои методы. — Она невозмутимо изучала свои ногти. — Так я права? Ким придвинул к ней корзинку с хлебом. — Ладно. Да. Да, ты права. Она кивнула и взяла кусочек хлеба. — Интересный выбор. Зыбкий. Экспрессивный. Разумный, — она разломила кусок и бросила на Кима многозначительный взгляд. — Огромные бицепсы. — Гм. Разумеется. Так ты с ним знакома? — Я о нём наслышана, — неопределённо ответила она. — Кто не слышал о Человеческой открывашке? В смысле, мы, конечно, разговаривали по радио, но встречала я его только один раз. Вообще-то он, кажется, в твоём вкусе, — Алиса улыбнулась. — Итак, что ты собираешься делать с этой своей любовью? Ким вздохнул, пытаясь придумать, что же он, собственно, собирается делать. Алиса с лёгкой усмешкой смотрела на него поверх бокала. — Что ж. Я… я хотел бы донести до него свой… интерес, но я не знаю, хочет ли он этого. Может выйти… весьма неловко. Так что я подумал, что… уф… что хочу понять, нужно ли ему это. Постепенно. — О-о-о, ты хочешь его соблазнить? — Гм. Возможно. — Должна сказать, я приятно удивлена, — сказала она, покачивая бокал. — Это выходит далеко за пределы твоей зоны комфорта. — Знаю, — поморщился Ким. — Поэтому мне и нужна помощь. Я знаю, что в подобных делах ты не стеснительна. — В этом мире девушке нужно добиваться всего самой, — она обмакнула кусочек хлеба в рагу и с задумчивым видом прожевала. — Ладно. Само собой, тебе нужно больше информации. Так что первым шагом будет сбор данных. Верно? — Хм. Да, — Ким замолчал, не донеся вилку до рта. Что он уже знал? Алиса прервала ход его мыслей, легонько пнув его в голень, и с усмешкой произнесла: — Сначала ужин. Все планы потом.

***

После ужина Алиса села скрестив ноги на пол в гостиной — с чашкой чая в одной руке и листком бумаги в другой. — Итак. Вот мой план. — Она начала быстро записывать. — Шаг первый, как я и сказала, сбор данных. Потом — шаг второй — тебе нужно с ним сблизиться. Осторожно, по-дружески. На этом этапе у нас ещё есть пути отступления, так? Ким заглянул ей через плечо. — Так. — Отлично. Затем ужин, чтобы приятно провести время и узнать друг друга получше. Всё ещё можно отступить, но путь к лёгким мужчины лежит через его желудок, бла-бла-бла. — Алиса продолжала писать. — Потом, само собой, свидание, там всё пройдёт как надо… а после тебе придётся дать волю своему внутреннему тигру, Ким, — она указала на него карандашом. Ким нахмурился. — То есть? — То есть — наброситься на этого мишку, — ухмыльнулась она. — Кис-кис-кис, котик, сейчас будет вкусняшка. — Она дописала ещё две строчки. — Как тебе такой план? Ким взял в руки листок. Стратегия уничтожения зоны комфорта 1. Сбор данных 2. Сближение 3. Ужин 4. Свидание 5. Соблазнение 6. Затрахать Гарри до полусмерти 7. Отношения?? Ким почувствовал, как вспыхнули уши. — Гм. Возможно, в шестой шаг стоит внести правки. Алиса поставила чашку и стукнула его по колену. — Исключено. Тебе нужно потрахаться. — Её глаза блестели. — Вам обоим. Ким бросил листок обратно; уши пылали. — Ладно, я понял. Но ты могла бы выразиться как-то поутончённее. — Я что, похожа на утончённую даму, лейтенант Кицураги? — подавив смешок, она постучала по бумаге. — Вижу, седьмой шаг у тебя возражений не вызывает? Ким сел на диван, пытаясь скрыть смущение за чашкой. — Ну, если… То есть… Если всё зайдёт так далеко. — Разве не для этого всё затевается? Если ты, конечно, не хочешь остановиться на шестом шаге. — Ох, ты неисправима. — За это ты меня и любишь! — Она погладила его по колену в том месте, куда недавно стукнула. — А если серьёзно, Киц, я рада, что ты снова в игре. Ты слишком молод, чтобы ставить на себе крест. — Я не чувствую себя молодым, — пробормотал Ким и сделал глоток чая. — Это потому, что ты ни с кем не спал — сколько? — три года? — она грациозно отпила из своей чашки. — Поверь своему учителю: стоит тебе приложиться к этой невероятной попке — и суставы перестанут скрипеть в мгновение ока. Остаток вечера Ким оттирал чай с ковра.