Стратегия уничтожения зоны комфорта

Итак. Шаг четвёртый. Свидание. Место нашлось, осталось лишь приступить к реализации. Вариант просто взять и пригласить Гарри он отмёл не раздумывая: всё ещё нужен был путь отступления, если что-то пойдёт не так. К счастью, сюрприз с турниром дал ему отличный повод обставить приглашение максимально естественно. На следующий день Ким поймал Гарри у кофемашины. — Гм. Детектив? — Да? — Я бы хотел как-нибудь отблагодарить вас за турнир. На лице Гарри вновь появилось это испуганное выражение, и Ким подумал, что сморозил что-то не то. — Да ладно, не нужно, Ким! Было здорово просто, ну, выбраться куда-то. С — э-эм — с тобой. Ким не заметил неуверенности в его голосе, поскольку изо всех сил пытался придумать что-то максимально ясное и лаконичное. — Как насчёт РМСИ? Вроде бы там открылась новая экспозиция, вход после семи за полцены. Если хотите… — Музей современного искусства? — У Гарри загорелись глаза. — Конечно! Я там ещё не был. Эм… Возможно, — добавил он, хмуро изучая свою чашку с кофе. — Но в любом случае — да, я с удовольствием! — Хорошо. Прекрасно. Сегодня? — Ким больше не мог ждать. Если сегодня ничего не получится, то оставалось только сдаться. — Отлично, — Гарри широко улыбнулся и поднял большой палец.

***

Тем же вечером они оставили мотокарету у дома Кима и прошли несколько кварталов до РМСИ. Музей располагался в старом долорианском здании белого цвета — строгом и угловатом — и занимал четыре этажа. Над входом висела афиша: «Путешествие сквозь смерть: взгляд Гарамонта» — Ким понятия не имел, что это значит. Внутри перед ними предстал просторный вестибюль: здесь располагалась билетная касса, ещё несколько афиш и стойки с брошюрами о разных экспозициях и залах. Гарри взял пару брошюр и пролистал, пока Ким покупал билеты. — С чего начнём? Гарри обвёл холл сияющим взглядом. — Думаю… да, отсюда, — он указал на одну из лестниц. — Сначала сюда. Гарри шёл впереди, пересекая извилистые галереи, минуя одну за другой экспозиции, объединённые общим происхождением, автором или направлением. Их смысл по большей части ускользал от Кима. Он, пожалуй, единственный не стал бы отрицать, что плохо разбирается в искусстве, — а почти все местные арт-объекты представляли собой или абстракции, или метафоры, или и то, и другое. Но ему нравилось смотреть на всё это глазами Гарри, когда они обходили зал за залом и натыкались то на сплошное однотонное полотно, то на чучело козла, опоясанное покрышкой. Ким поймал себя на том, что старательно вглядывается в каждую работу, — настолько заразителен был интерес Гарри. — Смотри, Ким, вон та реально диско… Они остановились под большой красивой картиной с угловатыми линиями — благодаря скоплению белых, золотых и оранжевых мазков она словно сияла. Гарри принялся описывать технику живописи, ловко жонглируя словами вроде «импасто» или «мастихин». Ким покачал головой. — Откуда вы всё это знаете, Гарри? Вы же сказали, что никогда тут не были. Как только слова слетели с языка, Ким понял, что сказал что-то не то. Гарри замер, восхищение на его лице сменилось замешательством. — Я не… Мне кажется, я уже был здесь. С… кем-то. С тем, кто рассказывал мне про… Нахмурившись, он уставился на картину. Ким мысленно проклинал себя: это совершенно точно не входило в план. Он хотел, чтобы Гарри повеселился, расслабился — а не погрузился в сентиментальные воспоминания о былой любви. Нужно было как-то отвлечь его, и быстро. Ким схватил Гарри за руку, потащил ко входу в галерею — подальше от картины — и указал на странную скульптуру у двери. — Расскажите про эту! Гарри послушно побрёл следом, но не сказал ни слова, а только уставился на их переплетённые руки. Тёплое касание обожгло Кима; по коже пробежали мурашки — и то, что в этот раз он сам прикоснулся к Гарри, лишь обостряло ощущения. Ким на секунду сжал пальцы. — Вот эту скульптуру. — О! Да-да, это… — Гарри потряс головой. — Похоже на отсылку к ранним работам Фуранса. — Интересно. Отлично, — Ким спешил поскорее выбраться из галереи, пока они не наткнулись на очередное воспоминание. — А вон там что? Он снова потянул Гарри за руку к той части здания, которая, судя по всему, была центральным атриумом: он пронзал все четыре этажа и венчался громадным куполом, а от площадки лучами расходились проходы, ведущие к другим залам. Открытое пространство в середине занимало поистине грандиозное сооружение, подвешенное в воздухе. Ким отпустил руку Гарри и сделал шаг вперёд, не сводя глаз с внушительной конструкции. — Что… это? — Не знаю. — Гарри в изумлении покачал головой. — Её тут не было, когда я… ух ты, — добавил он тихо. Скульптура была высотой во весь атриум — почти в четыре этажа — и представляла собой скопление сцепленных шестерёнок и рычагов; составные части двигались и соединялись, из-за чего она медленно вращалась вокруг своей оси. Большинство элементов были сделаны из полированного дерева с некоторыми вкраплениями бронзы и стали; кое-где виднелись потёртости и царапины от постоянного трения. Механизм тикал, будто измеряя пульс целой вселенной. Ким облокотился о перила, чтобы увидеть сооружение во всю длину, от купола до первого этажа. Из-за огромных размеров было трудно разглядеть его целиком, но он всё равно попытался. Потрясающее, головокружительное зрелище. — Как красиво. — Да… красиво. Ким повернулся к Гарри, но тот не смотрел на скульптуру — вместо этого он со странным выражением сверлил глазами Кима. Поймав ответный взгляд, Гарри запаниковал. — То есть… да! Смотри, Ким! Какая красивая вещь! — он указал на скульптуру и откашлялся. — Интересно… эм, интересно, как она называется? Ким наморщил лоб и огляделся — к перилам была прикреплена табличка. Он вчитался в текст, пытаясь понять смысл загадочной конструкции. «‎Без названия – 14. Коллектив Панаисо. 49 г.н.в. Смешанная техника (бальза, акрил, металл). Данная скульптура, авторство которой приписывается таинственному коллективу Панаисо, создавалась в течение десяти лет и была передана РМСИ в 49-м году. Считается, что объект представляет собой размышление об устройстве вселенной. Благодаря сочетанию твёрдых и мягких материалов, а также алгоритму генератора случайных чисел скульптура медленно разрушается: элементы могут как двигаться разрозненно, так и стирать друг друга. Образующиеся в результате опилки собирают внизу и сжигают в музейных печах, чтобы, согласно указаниям коллектива авторов, обогревать зрителей. В зависимости от работы алгоритма скульптура может как простоять целый век, так и полностью рассыпаться за двадцать лет‎»‎. Гарри провёл рукой по табличке. — Это… — Ужасно, — закончил Ким. — Это как… как чествовать энтропию. — Возможно, — тихо ответил Гарри. — Но пока она прекрасна. И будет прекрасна, пока не разрушит сама себя. Задумавшись, Ким снова взглянул на скульптуру. Он понял — смутно. Нечто прекрасное и ужасное, непостижимое и необъятное. Как мир. Или любовь. — Нет, вы правы. Я понимаю, — Ким посмотрел на Гарри, который не сводил глаз с таблички. — Но… может, на сегодня хватит, как думаете? — Ага.

***

К тому времени, как они вышли из музея, уже стемнело — улицу заливал тускло-жёлтый свет фонарей. Воздух был тёплым; лёгкий ветер приносил тысячи городских запахов и звуков. Гарри вздохнул и сунул листовки в карман. — Было чудесно, Ким. Спасибо за приглашение. — Согласен. Я, эм. Я отлично провёл время. — Что ж… Они смотрели друг на друга в повисшей тишине. Ким вдруг понял, что понятия не имеет, как переходить к пятому шагу. Если мысли и были, то все они испарились при виде застывшего под фонарём Гарри: жёлтое сияние окрасило его силуэт в красновато-бронзовые тона, приглушив насыщенно-зелёный цвет шинели, которую он несомненно подобрал где-то на улице. Ким чувствовал, как разочарование опутывает внутренности ледяными щупальцами. Столько подготовки — а он всё ещё не имел никакого представления о том, как кого-то соблазнить. Провал. От начала и до конца. Внезапно Гарри скованно улыбнулся и с преувеличенным усердием похлопал себя по карманам. — О нет! Я забыл проездной. Ким нахмурился. Голос Гарри звучал как-то странно: выше, чем обычно, натянуто и неестественно. Может вечер ему не понравился? Может он просто хотел поскорее уйти? Увидев реакцию Кима, Гарри вздрогнул. — В смысле, я… Что бы ни скрывалось за поведением Гарри, это наконец натолкнуло Кима на отличную мысль. Проблемы с транспортом, ну конечно! — Ох, очень жаль, — быстро начал Ким, прежде чем Гарри успел договорить и выдать ещё что-нибудь странное. — Проклятье! — лукаво добавил он, понимая, что из его собственных уст слова звучат столь же глупо и натянуто. — Что? — Гарри выглядел испуганным. — Я только что вспомнил, — выдавил Ким. — У меня почти кончилось топливо, я никак не смогу доехать до вашего дома и обратно. Гарри снова просиял. — О нет! Вот это незадача. Несколько долгих секунд они стояли и смотрели друг на друга. — Может я бы… — Почему бы вам… Гарри поднял руки, уступая. — Нет-нет, говори. Уняв страх, Ким постарался придать голосу непринуждённость. — Можете переночевать у меня. В конце концов, мы совсем рядом с моим домом. Диван… гм… довольно удобный. Ну, как мне говорили, — Ким очень надеялся, что вокруг было достаточно темно и Гарри не мог разглядеть его уши. Гарри ответил поспешно, почти нетерпеливо: — Да, было бы отлично! Спасибо, Ким, правда. Ким нервно улыбнулся и направился к дому. Боже, всё очень плохо. Вот насколько Гарри не хочет возвращаться к себе пешком.

***

Ким достал постельное бельё и расстелил, стараясь придать дивану как можно более уютный вид. Гарри смущённо стоял в стороне. Ким бросил на него взволнованный взгляд и неопределённо махнул рукой. — Что ж, где ванная, вы знаете. Можете взять зубную пасту и принять душ, если хотите… Гарри кивнул и быстро ушёл. Пока он был в ванной, Ким готовился ко сну, параллельно пытаясь придумать, как разобраться с тем бардаком, в который превратился его план. Он машинально разделся и повесил вещи на спинку стула, затем вернулся в гостиную и увидел сидящего на диване Гарри, облачённого в одну футболку и боксеры. Киму показалось, что вся кровь в голове прилила к ушам; он изо всех сил старался не смотреть, не думать о том, что он никогда раньше не видел Гарри настолько раздетым — практически полуголым. Они оба были полуголые. Вместе. В одной комнате. Он мельком посмотрел на Гарри — тот демонстративно оглядывал квартиру, закусив губу и потирая руки, не удостоив Кима даже беглым взглядом. «Боже, да он даже смотреть на меня не хочет. С чего я вообще решил, что это хорошая идея? С завтрашнего дня, клянусь, я больше не вспомню об этом». Ким вымученно улыбнулся и скованно похлопал рукой по дивану. — Вот, детектив. Готово. Ну, спокойной ночи. — Слушай, а… — перебил его Гарри. — Извини, у тебя не найдётся ещё одной подушки? — Да, я… да. Разумеется. В спальне. Большинство запасных вещей Ким хранил в спальне — в странном встроенном шкафу, который тянулся во всю длину стены прямо под потолком. Удобно, поскольку освобождало место внизу, но и добраться до него было проблематично. Ким взобрался на стул и осторожно открыл одну дверцу. Пытаясь нашарить подушку, он взглянул на Гарри, который смотрел на него со странным выражением в глазах. С тем же выражением он изучал экспонаты в музее — напряжённым, вдумчивым, полным… Благоговения? Стоило чуть отвлечься, и Ким потерял равновесие. Стул опасно качнулся, а затем опрокинулся; Ким попытался уцепиться за дверцу, но ручка выскользнула из пальцев. Всего на миг он завис в воздухе, успев ощутить сожаление и раздражение: все его старания, похоже, грозили обернуться обычным сотрясением. А потом время возобновило ход, и Ким упал прямо в объятия Гарри. Тот с удивлённым возгласом поймал его, сумев удержаться на ногах, после чего опустил на пол. Гарри выглядел испуганным, руки крепко сжимали плечи Кима. — Твою ж… Ким, ты в порядке? Ты чуть не… Чёрт, не делай так больше, меня чуть удар не хватил! — Да, мне… — всё ещё пытаясь прийти в себя, Ким посмотрел на Гарри. Тёплые руки на плечах; тёплая грудь, прижатая к его, скрытая лишь невесомой тканью; тёплый взгляд серо-зелёных глаз, полный удивления, волнения и отчаянной тоски. Руки Гарри легли на его талию в тот же миг, когда Ким схватил его за затылок и утянул в яростный поцелуй. Ким отбросил сомнения и страхи и позволил себе полностью отдаться моменту, пока не случилось ничего, что могло бы всё испортить. Больше никаких колебаний, никаких раздумий — только этот порыв. Ким отстранился, затем схватил Гарри за футболку и потащил к кровати. — В постель. Сейчас же. Гарри энергично кивнул. — Да, сэр, как прикажете. Ким вздёрнул бровь. «А это уже интересно. Нужно как-нибудь к этому вернуться». Он прижал Гарри к изголовью и взобрался сверху, упиваясь ощущением его горячего, мягкого, сильного тела под собой, его тёплой кожи, наконец-то, наконец-то. Он наклонился и поцеловал его снова, глубоко, вбирая его дыхание, скользя языком по губам. Гарри провёл ладонями по бокам Кима, касаясь так, словно тот был произведением искусства — бесценным, уникальным. — Чёрт, Ким… ты великолепен. Идеален. — Что? — Ким со смехом выпрямился. — Нет, Гарри. Я тощий и лысею. — Мне всё равно. Ты удивительный. Пальцы Гарри впились в его пресс, скользнули под край боксеров. Ким задрожал. Он смотрел на Гарри сверху вниз, окутанный неведомым сиянием, — и в этом сиянии всё вокруг казалось прекрасным, и стирались любые изъяны, превращаясь в нечто желанное. «Так вот каким ты видишь меня? Прекрасным и ужасным, непостижимым, необъятным — как любовь». — Мне всё равно, — повторил Гарри. — Всё равно, Ким. Я хочу тебя. Руки Гарри скользнули ниже и стянули майку; он провёл губами по груди Кима, щекоча горячим дыханием редкие волоски, оставляя поцелуй за поцелуем, — и вдруг замер. — О. Это… связано с аэростатными командами, верно? Ким опустил взгляд: пальцы Гарри поглаживали характерное изображение ласточки на левой стороне его груди — и вздохнул. — Да. Я сделал её ещё подростком. Даже не вступив. Дурацкая идея. Гарри провёл по размытым краям татуировки. — Совсем не дурацкая. Ты ведь хотел этого. — Это было лишь мечтой. Гарри склонил голову, кончиком языка обвёл выцветший рисунок, затем поднялся выше. Ким вцепился в его спину, чувствуя напряжённые мышцы под ладонями и невесомые поцелуи на шее. Он схватил Гарри за край футболки и стянул её, жадно запустил пальцы в волосы на груди, а потом наклонился и уткнулся лицом, вдыхая пьянящий запах. Боже, наконец-то. Он очертил языком сосок, втянул в рот, мягко прикусил — Гарри заёрзал и тяжело задышал, дрожащими руками хватая Кима за затылок. — Чёрт, Ким… Ким поднял глаза и усмехнулся. — Тебе нравится? — Чёрт, да, просто… они, м-м, довольно чувствительные, — кожа на его груди покраснела, пульс под пальцами Кима затрепетал. — Неужели? Отлично. Потому что я буду делать так ещё и ещё. Ким провёл ладонью по его груди, мягкому, покрытому густой порослью животу, спускаясь ниже, обхватывая член сквозь ткань. Гарри сжал зубы и приподнял бёдра, чтобы дать Киму больше доступа. — Ты помнишь, был ли у тебя подобный секс раньше? — Без понятия, но я правда надеюсь, что что-то вспомню. Ким провёл рукой по члену Гарри. — В таком случае ты будешь делать так, как я скажу? — М-м… — Гарри сделал рваный глубокий вдох. — Ты знаешь, что в любом случае буду, Ким. — Боже, Гарри. Не искушай меня, — Ким схватил его за подбородок и приподнял голову, обвивая пальцами шею. — Чего? Стоп, чего? Нельзя такое говорить, а потом не рассказывать, о чём ты думаешь! Ким снова потянул Гарри за подбородок и закрыл его рот поцелуем. — В следующий раз. Обещаю. А сейчас… — он обхватил его голову ладонями. — Я хочу тебя оседлать. Гарри сглотнул. — Чёрт побери, да. Так просто. Внезапно всё оказалось так просто. Всего лишь спросить, нет, сказать, чего ему хочется — и вот, о да, всё вышло легче некуда. Ким мысленно укорил себя за то, что ждал так долго. — Для начала тебе нужно растянуть меня, — продолжил Ким и начал снимать с себя бельё. — Ты знаешь, как это делается? Глядя на то, как Ким раздевается, Гарри облизнул губы. — Да, я кое-что читал. И, эм… кое-что пробовал. — Правда? Что ж, надеюсь, ты способный ученик, — Ким откинулся на кровать и приподнял ногу. — В ящике есть смазка. Он смотрел, как Гарри надевает перчатку, растягивая широкими пальцами латекс и покрывая их смазкой. «Как часто я думал об этих руках последний месяц? До неприличия часто». И теперь эти руки, эти пальцы касались его — намного увереннее и осторожнее, чем он мог себе представить, — дразня и поглаживая вокруг прежде, чем медленно погрузиться внутрь. — Так? Ким двинул бёдрами. — М-м… да. Отлично. Ещё чуть-чуть. — Гарри толкнулся ещё на пару сантиметров. — Да, вот так. Добавь ещё один палец, — он глубоко вздохнул, стараясь не сжиматься. — Чёрт, у тебя такие большие руки… Гарри на мгновение остановился, положив другую руку на его бедро. — Всё хорошо? — О боже, да. Продолжай. — Ты такой красивый, Ким. Боже, какой же ты красивый. — Гарри всё сильнее стискивал бедро Кима, двигая в нём пальцами. — Чёрт… Я так хочу тебя. Ким бросил взгляд на трусы Гарри, влажные от смазки. — Я вижу. Отлично вижу. Лицо Гарри вдруг снова приняло испуганное выражение. — Всё… всё будет в порядке? Может, нам… — Всё будет хорошо, Гарри. — Ким, не выдержав, усмехнулся. — У меня бывали и больше. Просто не будем торопиться. Ещё немного. Гарри продолжил — осторожно, почти невыносимо нежно, оставляя лёгкие поцелуи на бёдрах и животе Кима. Длинные пальцы гладили его, растягивали изнутри в попытке нащупать простату. Ким изнывал от нетерпения. Он напоминал себе, что можно никуда не спешить, насладиться моментом, как бы ему ни хотелось скорее перейти к делу, — но в какой-то миг понял, что не может больше ждать. — Давай — м-м — давай поменяемся. Гарри вынул пальцы и снял перчатку, после чего быстро стянул с себя бельё и лёг на место Кима. — Есть презерватив? Ким кивнул и достал из ящика пакетик, мысленно радуясь, что пополнял запасы, пусть даже они могли в ближайшее время и не понадобиться. Он встал на колени и провёл рукой по члену Гарри, наслаждаясь тихими стонами и ощущением шелковистой кожи под ладонью, затем обнажил головку и раскатал презерватив ртом. Гарри молча наблюдал за действиями Кима, только тяжело дышал и перебирал пальцами его волосы. Ким улыбнулся, а затем выпрямился и опустился на член Гарри, лишь на секунду замерев и постаравшись расслабиться. Гарри сел и устроил руки на его груди, придерживая. — Всё хорошо? — Лучше не бывает. Просто… у меня давно никого не было. Два года, если быть точным, — Ким погладил Гарри по руке. — Ложись. Я сам всё сделаю, ладно? — Конечно. Гарри послушно лёг и обхватил пальцами его бёдра. Ким вцепился в его плечи. Он сосредоточился на ощущениях: обжигающая, дразнящая нервы кожа под ладонями; широкие сильные руки, скользящие по его телу, и пальцы, прослеживающие контур выступающих тазовых костей и позвоночника. Эти касания отдавались дрожью в затылке. Ким представил, каково было бы отдать контроль Гарри, позволить ему насаживать себя на его член снова и снова. Или же трахнуть его самому: закинуть на плечо одну из этих длинных ног и вколачиваться, чувствуя, как сжимаются его мышцы. «Не спеши, не спеши. Расслабься. Другого первого раза не будет. Впереди ещё много времени». Ким начал двигаться — осторожно, скользя вверх и вниз, принимая в себя всё больше, опускаясь на мягкий живот Гарри, чувствуя, как скользят покрытые потом и смазкой бёдра. — Ким, о боже… — простонал под ним Гарри. Ким и не мечтал о большем. Он задвигался быстрее — и удивлённо выдохнул, когда Гарри тут же подхватил ритм, врезаясь в него ровными толчками, безошибочно находя самый сладкий угол. — Гарри. Я думал о том… — Ким с трудом заставил себя сконцентрироваться, когда Гарри впился пальцами в его ягодицы и развёл их, открывая его ещё больше, — …о том, что ты сказал про, м-м-м… память тела. Когда тело помнит, а мозг — нет. — Боже, и… и что? Ким скользнул руками по его груди и погладил соски. — Ты вспоминаешь? Гарри застонал и сжал руки на его коже, изгибаясь, врезаясь в него, задевая простату, — Ким стиснул зубы и, наклонившись, вобрал в рот покрытую волосами кожу его груди, прикусил сосок. Гарри, дыша тяжело, рвано, снова двинул бёдрами, и Ким зарычал в ответ. — Чёрт, Ким, это… Ким задрожал и с силой сжал его соски. — Вс… вспоминаешь? — Чёрт, да! Гарри схватил его за бёдра и насадил на себя — ещё раз и ещё — и Ким вскрикнул. О да, этот человек знал что делал. Ким больше не мог притворяться, что не хочет спешить, — он с силой опустился на член Гарри, вбирая его в себя до конца; руки на его бёдрах сжались, насаживая ещё глубже, и в голове не осталось ни единой мысли, только жажда, только бы его трахали как можно сильнее. Он обхватил свой член дрожащей, мокрой от пота рукой, а другой сжал грудь Гарри, который толкался в него раз за разом, снова и снова задевая нужную точку. — Ким, чёрт, ну давай же… Ким сдавленно выдохнул, кончая на его грудь, безотчётно размазывая по коже липкие белые полосы. Гарри толкнулся ещё несколько раз, замер — содрогаясь всем телом, сжимая бёдра, запрокидывая голову — и со стоном обмяк. Его грудь тяжело вздымалась; на пару мгновений Ким опустился сверху, а затем соскользнул на постель. Пока Ким лежал, выравнивая дыхание, Гарри снял презерватив, завязал его и скинул в мусорную корзину. Ким довольно взглянул на него. — Что ж… кажется, ты помнишь больше, чем думаешь. Гарри усмехнулся и вытер пот со лба. — Ага, я и не знал, но… Похоже, что так. — Он поднял глаза к потолку. — Вяжется со многими другими деталями. — Рад, что ты помнишь хоть что-то из прошлого. — Я тоже. Но меня, честно говоря, сейчас больше интересует настоящее, — Гарри повернулся и окинул Кима полным обожания взглядом. — Я и не думал, что так круто получится! Ким усмехнулся. После секса его охватило приятное головокружение и лёгкость. — Что получится? — Соблазнить тебя. — Подожди, ты… — Ким сел на постели. — Гарри, это же я тебя соблазнял. — Неправда, — засмеялся Гарри. — Я всё продумывал не одну неделю. Ужин, свидание на треке… Я даже спросил совета у твоей подруги, прикинь? — Ты продумывал… стоп, — Ким замер, и тут до него дошло. В конце концов, подруг у него было немного. — Гарри. У какой подруги? — У Алисы! Она так любезно разговаривала со мной по радио, да и потом, при встрече, помнишь? Очень милая девушка. И ты вроде упоминал, что вы иногда общаетесь, так что я подумал… эм, — Гарри замолчал и неуверенно взглянул на Кима. — Ким, всё в порядке? — Чт… Киму пришлось приложить усилие, чтобы подавить рвущийся из груди смех. Он сделал глубокий вдох через нос и выпрямился. — А когда… когда ты у неё спрашивал? — тонким голосом выдавил он, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие. Гарри взглянул на него с недоумением и долей сомнения. — М-м-м… где-то месяц назад? Помнишь тот вечер, когда я заработался допоздна и пролил кофе на отчёты? Мы ещё пошли тогда в спортзал. Недоумение на его лице рассеялось, уступив место чистому восхищению. Гарри протянул руку, положил ладонь на щёку Кима и погладил скулу мозолистым большим пальцем. — Ты выглядел так круто. И очень, очень сексуально. И я, ну, понятия не имел, что делать, поэтому позвонил ей. Мы составили список. — Он подскочил. — Сейчас покажу. Гарри прошёл в гостиную, взял брюки, затем порылся в карманах и извлёк оттуда скомканный, потрёпанный лист бумаги. Когда он положил листок на кровать и разгладил, Ким увидел список, написанный чётким, аккуратным почерком: Чек-лист по устранению застенчивости 1. Сбор данных 2. Сближение 3. Ужин 4. Свидание 5. Соблазнение 6. Затрахать Кима до полусмерти 7. Отношения?? Ким уставился на текст. Чёртова Алиса Деметтри. Это было последней каплей — Ким больше не мог сдерживаться. Согнувшись пополам на кровати, он смеялся и смеялся, пока пресс протестующе не заныл, а из глаз не хлынули слёзы. На лице Гарри отразилось смешанное выражение замешательства и радости. — Что такое? Почему ты смеёшься? Ким вытер глаза, наклонился к тумбочке, вынул оттуда собственный листок и протянул Гарри. — Вот почему. Гарри взглянул на список, затем на Кима, затем снова на список — а потом откинулся на кровать и застонал. — О боже, Ким… Мы такие идиоты. — Гарри, я… — Ким сделал глубокий вдох. — Я был абсолютно уверен, что не нравлюсь тебе. Гарри поднял на него взгляд. — Не нравишься? Ким, я влюблён в тебя уже несколько месяцев. И я боялся, что ты не… я не хотел спугнуть тебя, понимаешь? Ты такой классный, так круто выглядишь. Ты слишком хорош для меня. А я не хотел ничего усложнять, ну, знаешь, если мы собираемся и дальше работать вместе, — он покачал головой. — Но я не мог… я просто не могу сохранять хладнокровие рядом с тобой. Я думал, что полностью облажался. Ну там, я что-то делаю, а ты настаиваешь, что должен отплатить мне. Я думал, что это просто из дружеских побуждений, что ты не хотел оставаться в долгу, понимаешь? — Н-нет, я… — Ким потёр лицо. — Я не знал, как начать, так что обрадовался, что это сделал ты. У меня появился предлог. Но я понятия не имел, что именно ты задумал. Боже. — Ладно, что ж, — усмехнулся Гарри. — Может, нам стоит поработать над общением друг с другом? Назовём это восьмым шагом. Ким искоса взглянул на него и повертел в руках листки. — Так мы… не переходим к седьмому шагу, значит? — С учётом наличия шага номер восемь я официально заявляю, что хочу попробовать шаг номер семь, — Гарри взял Кима за руку и притянул к себе. — Но зачем останавливаться на этом? Давай выполним всё в обратном порядке — чисто ради интереса. Ким уронил потрёпанные бумажки на пол. И правда — вот как можно быть настолько, чёрт возьми, невнимательным.