Испытания, скрепляющие души

      Испытания, объединяя судьбы, скрепляют души. Так говорилось в одном из томов, что Келус решил прочитать в книжной лавке на возвышающемся святилище, в котором ему удалось уже бывать по долгу службы.       Через множество испытаний, лежавших на их пути освоения, они прошли, и, казалось, он прочувствовал каждую тайну души своих спутников, что окружали его с самого появления в этом мире. Но судьба вновь удивляла парня, срывая маски с лиц его верных друзей.       И кто бы мог подумать, что у молчаливого брюнета на борту звёздного экспресса окажется такой секрет? Теперь Келус уже с подозрением поглядывал и на Март.       В его груди зародилась небольшая обида из-за того, что друг, с которым он проводил больше всего времени на борту экспресса, утаил от него такую важную деталь своей личности. И когда Дань Хэн подошёл к нему перед тем, как отправиться к корням амброзии, то Келус лишь одарил его молчаливым взглядом, не проронив ни звука. Сосуд впервые ощутил такие стискивающие грудь чувства и не мог разобраться с этим штормом эмоций, переполнявших его. Он нутром осознавал, что они значат, но совершенно не понимал, как справиться с этой бурей, поселившейся глубоко внутри.       Однако у них была цель. И они следовали ей, отстранив все мирские чувства.       После победы над Фантилией отсутствовала эта радость и бурная эйфория, которые экипаж звёздного экспресса ощущал в предыдущих сражениях. Генерал Цзин Юань был тяжело ранен в бою, из-за чего друзья переживали потрясение. Келус заметил взгляд встревоженного Дань Хэна, и нотки ревности сыграли в нем целую симфонию. Сосуд ещё не понимал, что это за чувство пробуждается внутри него, окутывая сердце ноющей дымкой.       Раньше, когда днями напролет Келус проводил время в комнате своего друга, не обладая собственным уголком, когда они были только одни, ведь сюда не сунется даже Март из-за слишком скучной атмосферы, что создавали бесчисленные устройства, внедрённые в стенах комнаты, в его душе царила тишина, будто утренний тихий штиль. Он увлеченно следил взглядом за тем, что делал молчаливый парень экспресса, улавливая каждое движение, стараясь запечатлеть в своей памяти все детали его безмолвных движений. И, казалось, даже среди толпы он смог бы узнать своего друга лишь по расплывчатому силуэту.       Дань Хэн не возражал компании, пока эта компания ему не мешает, а Келус не доставлял хлопот. Брюнет отвечал на все вопросы парня, будучи рад тому, что новый товарищ так заинтересован в его скромном деле. Келус же проявлял искренний интерес, стремясь узнать больше об этой черноволосой загадке.       Но теперь, когда перед ними стоял совершенно другой Дань Хэн, которого он не знал вовсе, в его душе господствовала буря, оставляя от прошлого штиля лишь призрачные воспоминания. Он сдерживал ее, как мог, понимая, что сейчас не время для эмоций. Вскоре на место пришли облачные рыцари и унесли генерала. Дань Хэн последовал за ними. Казалось, приключение уже должно было закончиться, но осталось так много вопросов, на которые никто не мог дать ответы.       Когда все разошлись, Келус остался у корней древа амброзии, под предлогом, что должен осмотреть эту местность. Но истинная причина была в стремлении найти желанное уединение. Он знал, что друзья вернутся обратно в город, и потому хотел побыть наедине с собой, собрать все мысли воедино.       Он блуждал по пустынному полю битвы, пока не увидел золотые деревья, словно побеги, населяющие это место. Лес был небольшим, но невообразимо красивым. Золотые листья гинкго осыпали прозрачную землю, а алые бутоны, словно небольшие пожары, украшали крону деревьев. Келус из любопытства подошёл к одному из растений и провел рукой по обточенному водой, гладкому стволу. Его душу пронзила жгучая печаль, словно острая игла проникла в самое сердце. Убрав руку, будто от удара током, эта боль мгновенно исчезла, лишь ноющим эхом отдаваясь в груди.       Это место мгновенно лишилось прежних красок, переполнившись глубокой тоской, словно невидимой дымкой окружила парня и, с каждым вздохом, тяготила душу все сильнее. Сосуд решил не задерживаться в этом месте надолго в целях собственной безопасности.       Парень вернулся в шумный город, что также был наполнен жизнью, но казалось, он стал другим. Или же сам Келус изменился за время странствий. Азарт первопроходца, что сверкал в его золотых глазах, куда-то исчез, оставив воспоминание в голове. Тяжесть от судьбоносных событий все ещё лежала на его плечах невидимым грузом.       Войдя в небольшое кафе, он заказал немного еды и выбрал дальний столик, чтобы не мешать посетителям и чтобы они не мешали ему. Его лицо передавало сильную усталость от минувшего дня, а руки интуитивно накручивали лапшу на палочки. В мыслях он пытался раз за разом дать ответ на вопросы, терзающие его, на которые мог ответить только один дракон.       Уже зажгли ночные фонари, и на небольшой импровизированной сцене появился рассказчик в черных, круглых очках. Остановившись за столом, он начал очередной свой рассказ, завлекая новых гостей и ублажая любопытство старых зрителей. Келус слушал историю, подперев голову рукой. От усталости она казалась ему будто каменной.       История, звучащая из уст рассказчика, была прозаичной: с любовью и драмой. Сосуд мало что знал о таком чувстве, как любовь. Он слышал о ней, но не мог по-настоящему понять, на что она была похожа. — Лю… бовь… — тихо произнес Келус и все-таки положил палочки с лапшой в рот.       Рассказ закончился на счастливой ноте, и раздались шумные аплодисменты, наполнившие небольшую улочку. Это немного разбудило уже сонного Келуса, что клевал носом над тарелкой остывшей лапши. Он, доев остатки ставшего безвкусным блюда, отправился в гостиную, чтобы скинуть с себя тяжесть этого дня, хотя бы во сне.       Ночь для парня была тяжёлой. В его сознании оживали кошмары минувших событий. Словно в бреду, он ворочался, ощущая сильный жар. Перед глазами мелькали странные образы золотых листьев, что украшали тела рыцарей, пораженных Марой, и тихий шёпот неразборчиво что-то упорно внушал тысячами голосов.       Келус вскочил с кровати, тяжело дыша, а лёгкие будто что-то сдавило. Перед глазами начало двоиться. Его окутало непонимание и растерянность от незнания того, кто сможет ему помочь. И единственный, кого он желал увидеть в этот момент, был молчаливый брюнет, чей силуэт вырисовывался у него в голове при каждой мысли. Однако сосуд не был посвящён в его заботы. Лишь мог предполагать, что он занят совершенно иными делами и, вряд ли, подпускает хотя бы крупицу мысли о юноше, который сейчас видит в своей голове его мучительный образ. После той встречи они стали словно чужие, и эта мысль не давала покоя.       Келус, сжимая в руке простыню от досады, чувствовал сильную боль в своей груди. Он не знал, как справиться с этим чувством, а лёгкие что-то так сильно сжимало до тошноты. Парень лег снова на кровать, прикрыв глаза и морща нос. Его брови были сведены от боли. Глубоко дыша, он старался успокоить ноющую грудь. Это помогло. Постепенно боль утихла, и он снова смог уснуть.       На следующее утро Март бесцеремонно ворвалась в его комнату с намерением разбудить, которое она с легкостью смогла осуществить лишь своим присутствием и громким голосом. Келус с тяжестью поднялся, немного массируя глаза. Он посмотрел на уже пустую дверь, что оставил открытой мимо прошедший ураган.       Юноша вспомнил то, что было ночью. Он прикоснулся к своей груди, осознав, что та была в порядке. Боли словно и не было вовсе. Казалось, всё это был лишь странный, до жути реалистичный сон. Решив не думать об этом, парень потянулся с мычанием на кровати, разминая своё тело от минувшего сна.       Келус, выйдя на улицу, заметил сильно выделяющегося Дань Хэна в его новом, совершенно экзотичном для него образе, что с молчаливым спокойствием наблюдал за резвой Март. Внутри сосуда вновь появилась лёгкая ноющая тяжесть и воспоминания минувшей ночи охватили его сознание. Он, положив руку на грудь сжал свою куртку. Сосуд не понимал этой душевной тревоги и откуда она бралась. Вновь он использовал новую тактику и сделав глубокий вдох, выдохнул, будто все свои переживания. Этот метод действительно был эффективным.       Парень подошёл к компании и Дань Хэн перевел взгляд на пришедшего друга. Они молча, словно чужие, смотрели друг на друга, создавая напряжённую атмосферу. Март с непониманием глядела то на одного, то на другого, а затем решила всё-таки влезть в их молчаливый разговор. — Хватит уже пожирать друг друга взглядом! Мне становится не по себе, когда вы так делаете, — сказала она, сжимая руки на боках от недовольства.       Два парня опустили глаза, дав молчаливое согласие. Однако напряжение, окутавшее их невидимой аурой, никуда не исчезло. Келус хотел объяснений, а Дань Хэн не желал ворошить прошлое.       Разбираться с порождениями Мары было той ещё задачкой. Но у облачных рыцарей хватало работенки и без того. Поэтому верховная провидица любезно попросила команду первопроходцев помочь им с ещё одним делом.       Ребята зачищали улицы одну за другой, справляясь с каждым врагом с невероятной лёгкостью. Но гнетущее напряжение между двумя друзьями росло с каждой битвой. Келус все глубже погружался в собственные мысли, пока не ослабил защиту перед врагом. Его ударил копьем один из заражённых, и парень, потеряв равновесие, упал на землю. Демоническое воплощение уже было намерено нанести последний удар, но тот пришелся по водному барьеру, что защитил сидевшего на земле парня. Дань Хэн закрывал Келуса собой от опасности, что была за спиной рассеянного сосуда, а после с пугающей безжалостностью проткнул водным копьём монстра, что когда-то был одним из жителей этого судна.       Келус смотрел на друга, широко раскрыв глаза. Он чувствовал, как внутри него все трепетно сжалось. В его груди была приятная дрожь и сильное волнение, словно воспоминания из ушедшего прошлого, которые он бережно берег внутри себя, воплотились в жизнь. И вновь непонятное влечение с желанием охватили всё его тело. Но лишь тусклая мысль о тайне, что утаил от него видьядхара, опустила его с небес на землю, окатив новой волной горькой досады недоверия. — Что произошло? — Увидев эту картину, спросила Март, подойдя к друзьям. — Я бы задал этот вопрос Келусу, — ответил ей Дань Хэн и протянул руку другу. — Что случилось?       Сосуд опустил глаза на кисть, протянутую ему. Она казалось такой же изящной, как у молчаливого брюнета из экспресса, что остался там, где-то между звёзд. Такие же крепкие пальцы, бледная кожа и небольшие мозоли от копья. Келус осторожно положил на неё свою кисть и поднялся с помощью друга. Он вновь пересекся с ним взглядом, и лёгкий румянец неизведанных чувств проступил на его щеках. Глаза Дань Хэна были другими, но взгляд оставался тем же, таким же родным для того, кто увидел его первым в первый день своего появления в этом мире. Хоть новый образ дракона таил в себе гнетущую загадку — спрятанную за десятью стенами и выкованными из чистых алмазов, чтобы никто не смог пройти через них — он все равно был до жути интересен первопроходцу. — Думаю это всё, — отстранился от парня Дань Хэн, от чего Келус почувствовал лёгкий озноб. — Мне нужно идти. — Что? Куда ты собрался? — Возмутилась Март. — Мне нужно навестить генерала, — ответил парень. — Генерала? А нас позвать ты не хочешь? — Ещё больше была недовольна девушка. — К сожалению, вам нельзя пока его видеть. Так распорядилась верховная провидица, — спокойным взглядом оглядел их Дань Хэн и отправился один. — Что за секреты у него от друзей, — сложила руки с недовольством Март.       Келуса же вновь окатила буря негативных эмоций, словно грозовые тучи нависли над его душой. И снова появилось это режущее лёгкие чувство внутри, казалось, болезненный отголосок минувшей ночи настигает его. От ноющей боли в груди, парень немного сжался, будто от знойного холода. Он чувствовал, как что-то стягивало его лёгкие и горло жгло, словно недавно он проглотил горячий уголёк.       Келус решил сбежать из этого места, желая остаться наедине с самим собой, чтобы привести свои выбивающиеся из-под контроля эмоции в порядок. — Хэй, а ты куда?! — недовольно топнула ножкой Март, смотря на уходящего парня. — Блин, как же много от вас проблем.       Это последние слова, что слышал Келус от розовой и такой шумной девочки.       Юноша решил найти тихое место, чтобы успокоить свою душу. Метод, который использовал он утром, перестал приносить пользу. Он хотел обдумать свои чувства и понять, почему внутри него была такая сильная, жгучая боль. И знал лишь одно место, где не будет никого. Это было гнездо видьядхара, которое старались не тревожить лишний раз. Он интуитивно направился туда, возможно, потому что думал о спокойствии этого места, либо потому что нутром хотел быть там, где были истоки того, кто полностью овладел его разумом.       Келус с тяжёлым вздохом сел на сиреневую раковину, смотря на силуэт дракона впереди. Он видел в нем своего друга. Прикрыв глаза, сосуд вновь вдохнул чистый морской воздух с солоноватым привкусом. Этот запах успокаивал парня, напоминая ему запах Дань Хэна, который юноше удалось узнать в небольшой комнатке экспресса. Теперь на одну тайну было меньше. Но тоска ноющим эхом все ещё была в его груди.       С грызущей горло ревностью, он понимал, что знаком не так давно с ним. Знал, что Дань Хэн живёт в этом мире не один уже век. Но чувство обиды в нем так и продолжало сидеть, будто пиявка, вонзившая все свои зубы прямо в горло со жгучей, ноющей болью. Он не желал быть эгоистом, потому и молчал, сидя в воздвигнутом им же одиночестве с созданными проблемами. Но не мог смириться с тем, что был недостоин знать столь важную правду.       Откинувшись назад, он слышал шум потока волн. Это место, где произошло столько событий в века, когда его ещё не существовало, успокаивало его. Ведь он знал, что это родина его друга, место, где тайны его прошлого окутывала соленая вода искусственного моря.       Келус хотел найти что-то большее в этом месте, узнать всё о Дань Хэне, но не спешил искать ответы. Он глупо надеялся, что молчаливый брюнет сам расскажет все о себе однажды, поделившись своей длинной историей. И желательно, чтобы это случилось не через тысячу лет, а в ближайшие пару дней. Хотя Келус не верил в чудеса, но надежда горела глубоко в душе.