Космический Йифф

Помимо научных работников, техников и обслуживающего персонала, научная станция всегда нуждалась в защите и охране, и выполняла эту функцию специальная охранная организация, пребывающая на «Афродите» в количестве 2-х полноценных взводов. Каждым взводом командовал один командир. График работы был донельзя простым — пока один взвод ведëт караульную службу и следит за порядком на станции, другой взвод пребывает в состоянии покоя и выполняет требования командира, который был обязан выдать своим подчинëнным работу. Чаще всего это была тренировка. На станции находился большущий техно-зал, вид которого можно было менять через операторскую в зависимости от необходимых требований. Через пульт управления оператор зала мог сделать симуляцию поля боя с характерными звуками, окрасить пол под футбольное или баскетбольное поле с разметкой, натянуть сетку для волейбола и многое другое. Обычно для тренировки выбирали вид обыкновенного спортзала и этот раз не стал исключением. — Равняйсь! Смирно! — пронеслось по строю и солдаты (будем называть их так) немедленно выполнили приказ. Взвод стоял в две шеренги: самцы стояли впереди, а за их спинами находилась шеренга самок. Так как это была тренировка, то и форма на всех, за исключением командира, была соответствующая: на парнях белая футболка и тëмно-синие шорты, на девушках — спортивный топик и шорты того же цвета. Строй парней был на одного солдата меньше, чем у девушек. Перед шеренгами, стоя в стандартной тëмно-синей униформе командира охранных войск, с широко расставленными ногами и держа руки за спиной, находился конь изабелловой масти по имени Харвард. — Как стало известно в результате расследования, рядовой Гроуб, находящийся в данный момент в медпункте номер 4, получил травму средней тяжести в результате плохо проведëнной разминки и дальнейшего участия в упражнениях на гибкость. Это всем известно? — громко и строго голосил он, нахмуренно обводя взглядом подчинëнных. — Сэр, так точно, сэр! — Ответственные за проведение тренировки, парни — шаг вперëд, девушки — три шага. В новой, третьей шеренге из десяти солдат оказалось шесть парней и четыре девушки. Ответственные за тренировку были похожи на целый зоопарк, где из шести парней было: три волка разных окрасов, красная панда, олень и ворон, у девушек: две ужихи, выдра и гнедая с яблоками на плечах лошадь. — Сколько по времени была проведена сегодняшняя разминка? — Десять минут, сэр! — хором ответила третья шеренга. — При норме в пятнадцать? Неудивительно, что произошла неприятная случайность. Взвод, ровняйсь! Смирно! Вольно! Тренировка окончена, все свободны. Ответственные за тренировку, остаться для получения наказаний! Все, кроме третьего строя, кучно покинули зал. — Значит так, за неправильное проведение разминки, и как следствие дальнейшее травмирование сослуживца, все вы наказываетесь недельным дежурством в казармах вне очереди. Свободны. Клэр, остаëшься для получения дополнительного наказания! Все, кроме лошади, покинули зал без каких-либо переживаний. Дополнительные наказания Харвард часто назначал кому-то из провинившихся, и чаще всего они были чересчур жестокими: это мог быть спаринг на одних лишь кулаках, замотанных в жёсткие кожаные ремни; сложные изнурительные упражнения с минимальным отдыхом или же бесполезные физические нагрузки без отдыха. Были у него и другие меры, но все их невозможно было пересчитать. Иногда наказание было публичным, когда он до крови забивал пощëчинами провинившегося, или втаптывал его уши или пальцы на руках в пол своими жëсткими копытными пластинами на ногах. Один раз он даже сломал подчинëнному запястье из-за того, что тот не смог выполнить норму по поднятию гири. Тогда начальство сделало ему выговор и на некоторое время командир чуть утих на раздачу наказаний, но, осознав ошибку, взялся за старое, однако уже не доводя солдат до тяжëлого состояния. Вечно угрюмая Клэр, смотря изподлобья, уставилась на командира, который всë также в своей строгой манере смотрел на неë. Со стороны это виделось так, будто он думает, какое наказание ей дать, но девушка заметила, что строгий взгляд сородича устремлëн на еë грудь. — Идëм в инвентарную комнату. — холодно сказал кэп и пропустил девушку вперëд. Гнедая едва слышно хмыкнула, выражая недовольство, и направилась к боковой от выхода стене, где была серая дверь. «Опять гири заставит таскать в дальний угол зала и обратно возвращать?» — подумала Клэр, недовольствуя ещë сильнее от другой мысли о том, что Харвард снова начнëт катить к ней яйца. Открыв тяжëлую серую дверь, лошадка вошла внутрь и не поворачиваясь встала посреди комнаты. — Каково моë наказание, сэр? В ответ лишь захлопнулась дверь и послышались звуки еë запирания. На девушку напало волнение. — Сэр? — обернувшись, Клэр вздрогнула. Харвард стоял напротив, а в руке у него был пистолет, направленный на неë. — Успокойся, ничего с тобой не случится. Холодный голос испугал девушку, но привыкшая с детства на всë реагировать либо угрюмо, либо нейтрально, она не подала виду. — Развернись. Исполнено. — Руки за спину. Мгновение, и на запястьях забренчали наручники. — Сэр, что вы собираетесь делать? — на смену беспокойству пришла паника, но голос не дрогнул. — Спокойно, я тебе говорю! Ноги вместе. Исполнено. Теперь прочная верëвка не давала раздвинуть ноги. Тëплые белоснежные руки легли на яблоки на плечах, а к спине прижался массивный конский торс, но самым значимым касанием послужил упирающийся в попу бугор. — Ну вот, наконец-то ты моя. — спокойно сказал Харвард, но это спокойствие навеяло ещë большего страху. — Давай посмотрим, чем тебя мама наградила. Мужские руки проскользили к груди и, подняв вверх топик, ухватились за то, что он под собой скрывал. Из женских лошадиных уст вышло короткое «Ых». Харвард не видел, но глаза у лошади округлились от страха, а челюсти с силой сжались. В том, что до тебя в открытую домогается зверь, которого боятся даже хищники, а ты не можешь никак это остановить, не было ничего приятного. Но Харварду похоже на это было плевать. Возможно невозмутимый вид и не выдавал, но по мучительному дыханию Клэр поняла, что внутри у коня уже всë бурлит от желания побыстрее начать. "Он что, действительно будет меня насиловать?" — Так, с этим разобрались, а здесь мама как себя проявила? И снова тяжëлое «Ых», но уже более натяженное и дрожащее. Правая рука опустилась под шорты и два пальца, грубо пройдя внутрь, принялись массировать стенки влагалища. Ко всему прочему свободной рукой он повернул голову девушки в сторону к себе и, придерживая еë, сомкнулся губами, издав довольный тихий стон. Клэр попыталась отвернуться, но мускулистая белая рука крепко держала еë. Грудь лошади бешено вздувалась от сильнейшего стресса, глаза зажмурились, а все попытки вырваться через ëрзанья не давали результата. Наконец влажные пальцы вышли из-под шорт и понесли женские жидкости в рот. То, с каким удовольствием Харвард обсасывал свои пальцы, заставило плечи девушки задрожать. — Ого! Мне не мерещится — бунтарка Клэр с невыносимо тучным характером боится! Похоже это мой счастливый день! Хищно-издевательский тон коня заставил лицо девушки вновь стать каменным, однако вместе с этим брови выдавали злобу в еë глазах. — На колени! — ледяным тоном приказал мучитель и нанëс несильный удар ногой в область подколенной ямки. От удара девушка присела на ударенную ногу, а давлением на плечи командир заставил еë полностью опуститься на колени. Послышался омерзительный звук расстëгивания ширинки и спускания штанов. Представшее перед лошадью заставило еë сглотнуть застрявший в горле тяжëлый ком, но Харвард растолковал это по своему. — Что, слюнки текут, да? Тебе выпал шанс потрогать член командира, а также элитного жеребца изабелловой породы. Любая на твоëм месте уже б давно сосала этот сладкий леденец, но ты, я гляжу, считаешь, что лучше остальных, да? Ну же, прикоснись к нему! Не можешь? Ну тогда я помогу. Как бы Клэр не брыкалась, как бы не сопротивлялась, а противостоять одной лишь головой против мускулистого коня было невозможно. В конце концов Харвард добился своего и приложил свою белую трубу к внешней стороне щеки девушки. Ничего, кроме отвращения и безысходности Клэр не ощущала. Тонкокожий стержень неприятно скользил по щеке, касаясь головкой боковой стороны губ. Через мгновение командир стоял напротив неë с полностью спущенными штанами и направленной прямо на неë бандурой. — Целуй! Ноль реакции. — Целуй, говорю! Ноль реакции. — Целуй, пока сам не вставил!!! — прорычал Харвард, отвесив строптивой кобылке сильную пощëчину тыльной стороной ладони. С дрожащим, но всë ещë каменным лицом лошадка подала голову вперëд, делая губы бантиком. Похотливый Харвард оказался очень коварным конëм — едва губы коснулись края конца, он резко схватил девушку за уши и, прижав еë голову к себе, подал пояс вперëд. Проходя в образованное между губами отверстие, половой орган лëг на язык и продвинулся дальше. Округлив глаза от неожиданности, Клэр издала тонкое "М-м-м? М-м-м." и зажмурилась в отвращении. Подав туловище чуть вперëд и слегка оттопырив оголëнный зад, Харвард взял девушку одной рукой за подщëчину, а другой схватил за гриву над лбом и начал динамично наседать на рот пленницы, стараясь посильнее прижать еë голову к своему лобку с белоснежной прядью. — Открой глаза! Открой глаза и смотри меня! Открой глаза, сука!!! Чтобы не получить ещë более болезненную пощëчину, Клэр пришлось подчиниться. Удерживать каменное лицо с этого ракурса было просто невозможно, а от осознания, что в данный момент еë орально насилуют только подбивал на выражение своих слабых чувств. — Ох! Ох! Охо-хох! — от этих громких мужских стонов очень хотелось блевать. Минет окончился весьма резко. Получив удовольствие от насильственного отсоса и покинув ротовое отверстие, Харвард, не говоря ни слова, поднял Клэр на ноги, повернул спиной и, пододвинув к большому деревянному ящику, положил девушку на живот так чтобы связанные ноги свисали вниз, а потом стянул с лошадки шорты и трусы. — О да! Я так и знал! — обнаруженным на попе девушки яблокам, таким же, как и на плечах, жеребец очень обрадовался. Похлестав накачанную попу и помассировав половые губки, Харвард, хищно улыбаясь, перешëл к действиям. Частые звуки шлепков тела о тело и громкие, рычащие стоны жеребца заполняли собой всë пространство в закрытой на ключ комнате. В ближнем к двери углу стояла двойная металлическая полка, на которой рассортированно красовались мячи для разных игр, в другом углу на такой же полке красовалась амуниция для регби, на полу лежали обручи, мячи для фитнеса, канаты и прочий инвентарь, но белоснежный конь жадно эксплуатировал другой, живой инвентарь для своего удовольствия. Клэр лежала туловищем и головой на деревянном ящике, не в силах издать ни звука из-за находящегося у неë во рту нетолстого каната, концы которого были в руках Харварда. Она чувствовала, как глубоко и динамично толкается внутри неë конский орган, ей было неприятно, больно и обидно, но сделать она ничего не могла. С силой сжав в зубах канат и зажмурившись, девушка старалась не думать ни о чëм, кроме злости. Сейчас нет ничего, кроме сжигающей заживо злости и ненависти, нельзя давать слабину, страх и отчаяние должны оставаться внутри, ни в коем случае не выходя наружу, ведь если это произойдëт, то Харвард непременно это почувствует и, зацепившись, будет трахать до тех пор, пока насильно не заставит признаться в любви, которой нет. — Ох! Какая ты сочная! Обещаю, когда мы вернëмся на Землю, я закажу себе секс-куклу в виде тебя! Уф! И буду трахать еë каждый день по три раза! Утром надрачивать себе резиновым ртом! После обеда нежно прижимать к постели! А вечером страстно любить в попу! Движения стали быстрее и грубее, дыхание сбилось и смешалось с нарастающими стонами. Из уст полетели маты и наконец произошëл коитус. Клэр почувствовала, как набухает член внутри неë и горячее содержимое растекается внутри матки. Наступило оплодотворение. Выходить наружу Харвард не спешил, наслаждаясь мягкостью попы и массируя еë руками. Плавно и постепенно орган выходил наружу, уменьшаясь и отвисая. Командир добился, чего хотел. — Сейчас ты пойдëшь в медпункт и примешь самые сильные противозачаточные, тебе ясно? И не вздумай проболтаться, зачем они тебе! Если хоть кто-то узнает, что здесь произошло, клянусь Богом, я отредактирую твоë досье так, что на Землю ты вернëшься как шлюха, которая всем даëт за самую дешëвую цену! Ясно? Прекрасно. Чао! Приведя себя в порядок, командир отпëр и покинул инвентарную комнату, оставив развязанную Клэр сидеть на полу и приходить в себя. Кипящая, точно магма, злоба поселилась в голове девушки. Белое чудовище, возомнившее себя самым главным на корабле и измывающееся над подчинëнными, заманило еë в укромное место под видом дачи наказания и жестоко изнасиловало. Но ничего — на мрачном лошадином лице мелькнула кривая улыбка — она знает, что делать. Никто не узнал, что произошло в той комнате. Клэр просто вернулась к себе, не проронив ни слова. По стандартному угрюмому лицу, подруги даже и не подумали, что что-то вообще случилось. Всë осталось на своих местах. Через неделю на корабле резко поднялся кипишь — командир первого охранного взвода, Харвард Мениор был обнаружен в своей комнате с перерезанным горлом. Началось расследование. Офицеры, что общались с командиром, все как один утверждали, что никаких странностей или отклонений он не подавал и вëл себя как обычно, однако некоторые его подчинëнные говорили, что за последние две недели командир ходил с опечаленным лицом и иногда говорил, что ему не нравится такая жизнь. Правду говорили солдаты, или может нет, узнать было сложно, да и к тому же совершенно не было подозреваемых. Вызывали некоторых, допрашивали, но у всех было алиби. В конце концов делу был поставлен статус "Самоубийство" и больше о нëм никто не говорил. Первый охранный взвод, за неимением альтернатив, попал под командование командира второго взвода, но к счастью новый кэп не слыл надругательствами над бойцами и в целом был офицером чести. Под руководством опытного руководящего первый взвод ни насколько не отбился от поставленного графика и даже наоборот, приуспел. Никто и никогда больше не заикался о бывшем командире, хотя сказать по честному, иногда солдаты шëпотом переговаривались на эту тему, обсуждая разные теории о том, что же послужило причиной такому поступку. Во всяком случае, в конце каждого обсуждения солдаты дружно соглашались с всеобщим мнением что без Харварда им всем стало намного лучше.