Никчёмные Дети

      Аарон всегда чувствовал себя на грани: один шаг вперёд и три назад. поэтому, когда Бетси назначила ему отдельную встречу и диагностировала биполярное расстройство, — о котором он и сам давно подозревал, — это не стало для него новостью. В конце концов, оно было у его матери; у его близнеца, так чем же он лучше? Аарон всегда жил с ощущением бури внутри себя; бури, которая в мгновение ока превращалась из черноты в яркий свет и обратно. Теперь, когда он был уверен в диагнозе, искажённые линии его жизни начали обретать очертания.       Он думал о своей матери; о том, как волны её эмоциональных взлётов и падений обрушивались на него в детстве. В одну секунду она могла смеяться, а в другую — агрессивно кричать и бросаться на него с кулаками. Наследие материнского безумия стало неотъемлемой частью его собственного существования. А за ней пришёл Эндрю… с теми же безумными симптомами. Любая его попытка стать нормальным казалась тщетной на фоне этого хаоса. Возможно, это и было проклятие грешников, о котором твердил дядя Лютер.       До слов Бетси Аарон не обращал особого внимания на мелочи и детали, но после… после начал анализировать. Маниакальные эпизоды Эндрю сильно отличались от того, что он иногда чувствовал, но параллели всё же были. Просто у него биполярное расстройство больше выражалось в депрессивной фазе, а у Эндрю — в маниакальной. Например, Аарон стал замечать, что после маниакальных вспышек Эндрю замыкался в себе, как бы прячась от внешнего мира, ничего не ел и не пил… да и вообще почти не общался с людьми.       Он делал то же самое, когда был моложе.       Конечно, Аарон знал наверняка, что теперь не сможет игнорировать всё это. Не тогда, когда у него был точный диагноз и он собирался стать врачом. Как можно лечить других, если не заботишься о себе? Тильда не справилась с этим бременем, и страх повторить её судьбу периодически одолевал его. Иногда Аарону казалось, что он стоит на краю обрыва, а под ногами у него разверзлась бездонная пропасть, готовая поглотить его в любой момент. Может, именно поэтому мама начала принимать наркотики. Чего уж там, он был почти уверен, что так и было, но не мог оправдать её, как бы ему ни хотелось.       Порой он смотрел на отражение в зеркале и видел не только своё лицо, но и лицо Тильды, наполненное страданием. Он хотел вырваться из этого порочного круга, но чувствовал, что его судьба давно предопределена. Наркотики, передоз, смерть. Тогда-то он и заметил, что Эндрю тоже смотрит. Трудно было не почувствовать ястребиный взгляд брата, и Аарон, честно говоря, наслаждался этим. В кои-то веки Эндрю обратил на него внимание, а всё, что ему нужно было для этого сделать, — отпустить себя и перестать казаться тем, кем он никогда не был.       — Би поставила тебе диагноз, — Эндрю просто констатировал факт, выдернув брата в сумерках из потной толпы. — Биполярное аффективное расстройство. Как у меня.       Слова брата звучали как скрытое обещание всегда быть рядом, но гарантий никаких не было. Аарон кивнул, не зная, что сказать. Эндрю всегда воспринимал их сходство как нечто худшее, как будто это было чем-то, что могло им навредить. Конечно, он не знал, что так и было. Откуда? Он же не экстрасенс.       — Скорее, как у мамы, — не задумываясь, поправил его Аарон.       Эндрю нахмурился, услышав, как Аарон всё ещё называет эту стерву матерью. Они оба знали, что она этого не заслуживает. Аарон стремился к нормальности, что с их генами в целом было почти нереально. Эндрю, в общем-то, было наплевать. Никогда ещё кирпичные стены не казались Аарону такими интересными. Он всеми силами пытался избежать этого разговора.       — Может, нам стоит поговорить об этом с Бетси? — предложил Аарон, хотя и понимал, как трудно решиться на такой шаг.       Они оба были пленниками проклятого наследия своей матери, и как бы ни старались избавиться от этого чувства, оно всё глубже затягивало их в ад. Аарон не знал, как бороться с этим ужасом; как найти выход из лабиринта, который казался бесконечным, но теперь у него был Эндрю. Брат, который понимал, что значит быть уничтоженным. Они оба нуждались в помощи, но страх открыться кому-то загонял их в большую изоляцию. Эндрю посмотрел на него с каким-то новым выражением, и в этот момент Аарон почувствовал, что они действительно близнецы.       — Да, возможно, — без эмоций сказал Эндрю, но Аарон услышал в его голосе слабые отголоски надежды.       Когда они вошли в здание клуба, на входе Эндрю протянул руку Аарону, который без колебаний принял жест доброй воли брата. По крайней мере, теперь они были уверены, что прокляты вместе.