Обжора, мыло и кадетский корпус

На следующий день Саша чувствовал себя хорошо и почти сумела затолкать мысли о своём унижении в дальний угол мозга. Это было стыдно, в попе долго щипалось, и девушка просидела в вонючем сортире намного дольше, чем её хотелось, но, к счастью, теперь всё это было позади. О случившемся знают только Энни и Микаса, а они, по крайней мере, не болтушки. Если кто-то и обратил внимание на её забег в сторону туалета, то что такого – порой срочная нужда бывает у всех. Саша почти оделась, прислушиваясь к бурчанию в животе и думая, удастся ли ей спереть с кухни лишний круг сыра или хотя бы булку, когда в казарму вошла Микаса. Неизменно дисциплинированная, она уже встала, оделась, сделала ежеутреннюю норму отжиманий и приседаний, а также сходила умыться. Как раз из комнаты для умывания она и пришла. — Не спеши натягивать штаны, – без предисловий сказала Микаса, демонстрируя внушительный продолговатый кусок мыла, размоченный в воде. – Ложись на живот, подушку под промежность. Саша выпучила глаза и густо покраснела — Но у меня не болит живот! И нет з-запора… Мне это не нужно! – запротестовала девушка. Ну почему эта противная Аккерман решила опять её мучить? Вчера Саша, казалось, прокакалась на неделю вперёд. — Нужно, чтоб и дальше не было. Эффект необходимо закрепить, – холодно отрезала Аккерман. – Ложись сама, или придётся тебя нагнуть и отшлёпать, а казарма не будет стоять пустой долго. Девушка была права. Сейчас они с Сашей были одни, но вскоре кто-то мог вернуться за оружием или УПМ, либо их самих хватились бы на плацу. Браус прекрасно понимала, что Микасу ей не побороть, и открытое противостояние кончится тем же результатом с нашлёпанной горящей задницей в дополнение. Что Аккерман не остановится, даже если войдёт кто-то из парней, тоже можно было не сомневаться. Отчаянно краснея и хныча себе под нос от стыда и чувства несправедливости, обжора приспустила форменные штаны цвета хаки и потёртые трусы, а затем улеглась животом на подушку. В этой позе её пышные ягодицы чуть приоткрывали дырочку, для которой Аккерман приготовила новые мучения. Микаса ещё сильнее раздвинула булочки кадетки, и её глазам предстала слегка припухшая после вчерашних очень долгих усилий в сортире дырочка, окружённая редкими тонкими волосками. Аккермана приставила к ней узкий конец склизкой мыльной свечки и надавила. Он вошёл легко, заставив Сашу лишь слегка охнуть, но импровизированный суппозиторий был довольно толстым и длинным, и дальше дело пошло туго. После вчерашних мучений попа Саши инстинктивно сжималась, стараясь вытолкнуть посторонний предмет. Микаса безжалостно вкручивала свечку, и мыло только сильнее размазывалось по нежным стенкам заднего прохода. Браус пыхтела, хныкала и мяла покрывало кое-как заправленной койки. Наконец Аккерман это надоело. Свободной рукой она внезапно шлёпнула шатенку по заднице. Саша вскрикнула, потеряла концентрацию, и свечка скользнула в расслабившийся анус, а за ней на всю длину последовал указательный палец Микасы. Сфинктер Браус испуганно сжался вокруг него, но было поздно. Микаса вытащила палец и тщательно вытерла его припасенной влажной тряпочкой, пока всхлипывабющая Саша натягивала штаны и застегивала портупею. Свечка казалась гигантской, распирала задний проход и при каждом движении упиралась концом в его нежные стенки. По опыту шатенка знала, что скоро к этим неприятным ощущениям прибавится сильное пощипывание. Саша рассчитывала, что успеет позавтракать прежде, чем свечка полностью растворится, и сразу после этого побежит в туалет. Не будет же Аккерман на сей раз стоять у неё над душой и высчитывать правильный срок? Но всё пошло не так. — Все на плац! Срочное построение! – раздался командный голос, и Саша нервно сглотнула. До тренировок ещё должно было быть время… Выбора не было. Девушка поспешила вслед за Аккерман, чувствуя, как в попе постепенно начинает щипать, а дырочка ануса мучительно «мигает» в тщетной попытке выпустить свечку наружу. Браус молилась, чтоб на построении сделали какое-нибудь короткое объявление и распустили кадетов. Инструктор Шадис уже стоял перед рядами кадетов, когда Саша поспешно встала в строй. Его глубоко запавшие глаза метнули в неё молнию, хотя девушка и не пришла последней (кого-то вызов застал посреди трапезы). — Ваше вчерашнее выступление никуда не годилось, салаги. Поэтому сегодня вместо того, чтоб набивать животы, будете тренироваться в два раза усерднее. Появление титана всегда будет внезапным, приучайтесь! – резко и зло объявил он. Жуткие глаза инструктора уставились прямо на Браус, и она постаралась застыть как каменная, несмотря на нарастающий щипун в попке. Инструктор забрасывал случайно выбранных кадетов указаниями, и скоро тренировочную площадку заполнили спаррингующие, рубящие чучела и летающие на УПМ юноши и девушки. А вот Браус в это время переминалась с ноги на ногу, сжимала кулаки и старалась не кусать губу. Пощипывание в заднем проходе стало нестерпимым, и кишки все сильнее содрогались, готовясь выдавить содержимое. Она была так поглощена этими неприятными ощущениями, что не сразу услышала команду. — Браус, твою дивизию!! – рявкнул Шадис, и от неожиданности Саша чуть не обделалась. – Ты вчера показала худший результат, и теперь ворон считаешь?! А ну быстро показала мне последовательность движений при атаке на титана от семи до десяти метров! Саша поспешно вышла вперёд, извлекла лезвие и начала отрабатывать фехтовальные движения. Это было очень сложно делать, зажимая одновременно ягодицы, чтоб из зудящей дырочки ничего не вырвалось. Шадис резкими, как удар плети, криками подгонял девушку, ставил новые задачи, и чем больше Браус старалась выкладываться, пыхтя и краснея от усилий, тем сильнее ощущала позыв на низ. Постепенно большинство кадетов собралось вокруг отрабатывающей, кажется, всю программу боевой подготовки шатенки, ведь инструктор перестал гонять остальных. Теперь ясно было, что всё построение Шадис устроил персонально ради Браус. По её лицу катился пот, а сфинктер болезненно пульсировал, сжатый неимоверным усилием воли. — Лезвия убрать! Приступить к отработке упражнений с УПМ, – приказал Шадис. Саша повиновалась. Но прежде, чем она успела нажать на рычаг для пуска гарпуна и дальнейшего выпуска газов, струя газа вышла сама – и не из УПМ, а из попы девушки. За громким пуком последовал влажный чпокающий звук, и Браус застыла, парализованная стыдом. Мыло победило девушку. На глазах у всех кадетов обтягивающие штаны на попе Браус начали натягиваться, а на ткани цвета хаки проявлялось коричневое пятно. Влажные пуки продолжались, и в тон им звучали жалобные всхлипы и хныканье Саши. Её сослуживцы в немом изумлении наблюдали за растущей выпуклостью на форменных брюках – и через несколько мгновений скривились от донёсшейся до них вони. Саша сжала колени, отчаянно пытаясь остановить то, что уже произошло, но раздраженные мылом кишки были сильнее её. Вонючая куча оттягивала штаны, коричневатая жижа начала стекать по бёдрам девушки, а её живот всё продолжал сокращаться, выдавливая всё больше какашек. Впервые Саша осознала, насколько прожорлива – несмотря на вчерашний сеанс в сортире, из неё вновь вышла огромная куча дерьма. — Браус, м-мать твою! Это что такое?! – заорал Шадис, первым выйдя из ступора. Его глубоко запавшие глаза вышли из орбит то ли от возмущения, то ли от недоумения. – А-атставить срать!! — П-п-простите… команди-ир… Я стараюсь! – только и смогла всхлипнуть Саша, лицо которой от стыда уже сравнялось по цвету со свеклой. Но вместо того, чтоб остановиться, она ощутила, что мочевой пузырь тоже не смог выдержать давления. Горячая жидкость потекла по ногам, увлажняя остававшиеся до того чистыми части форменных штанов. Впитать всю влагу они не смогли, и золотистая струйка зажурчала между ног Браус, выбивая лунки в пыли плаца. Попа девушки издала последний громкий пук, похожий на бульканье в глубине болотной топи. Внутри всё ещё щипало, но выдавить из себя девушка больше ничего не могла. Вслед за вонючим бульком раздался смех – Саша не поняла, кто захохотал первым, но через мгновение смеялись почти все кадеты. Жан упёрся в колени, чуть не падая, Имир тыкала в обжору пальцем, даже скромный и сочувственный Армин прикрыл ладошкой рот, явно подавляя смешки. Не выдержав унижения, Саша упала на попу, размазав переполняющую штаны кучу, и разрыдалась. — Отставить балаган! Разойтись, – приказал Шадис сквозь стиснутые зубы. Рык командира мгновенно отрезвил кадетов, и они поспешно разбрелись в разные стороны. Рыдающую Сашу инструктор поднял за ухо и отвёл мыться. Остаток дня Браус провела, стирая в корты штаны и трусы, а затем тренируясь до седьмого пота. Ниже пояса на девушке были только сапоги.