Её Высочество

Щелкнув пальцами, Хуа Лянь сделала первую затяжку. Табачный дым проник глубоко в легкие, но это не вызывало больше дискомфорт, как раньше. Скорее, минутное наслаждение. Подросток сидела на крыше Дома Блаженства, с которой открывался красивый вид на сад, который Хуа Чэн в свое время засадил для своего божества. Отсюда было видно все — и беседку, в которой они любили завтракать, и качели, которые построили для нее папа с ее дядюшками — Му Цином и Фэн Синем. Да, их можно было купить или заказать. Но эти качели, сотворенные своими руками, были для маленькой А-Лянь новым чудом среди всех трех миров. Родителей не было в Призрачном городе, они еще не вернулись с задания, которое им дали на небесах. Фактически, дали его Его Высочеству, но его супруг не мог позволить пойти ему одному после того, как тот получил проклятье в прошлый раз. И хотя девушке было весело наблюдать за отцом, который оказался в своем пятилетнем теле, она бы тоже не хотела, чтобы это повторялось. И вот — дома она одна. Остальные жители города не смогут увидеть ее в этом месте, а Инь Юй, которого родители оставили в качестве няньки, с братской солидарностью не особо следил за ней, оставляя личное пространство. Что ж, в какой-то мере зря. Теперь можно было не выходить за пределы Призрачного города, чтобы закурить, опасаясь встретить одну из бабочек папы. Он хоть и старался не следить за ней, но, если на долго теряет ее из виду, начинает искать. Ей же это не нужно? Облегченно выдыхая дым, А-Лянь вытянулась на крыше, закинув ногу на ногу. Осталось всего пять сигар. Придется опять обращаться к Ци Жуну, чтобы принес еще. Гу Цзы и Хэ Мин ее привычку не одобряли, а демоны могли сдать ее родителям, так что оставалось просить помощи только у шишу. В чем в чем — а в запрещенных вещах и делах он помогал племяннице с удовольствием. — Ух ты. От неожиданности Хуа Лянь чуть не соскользнула к краю крыши, заботливо удержанная за локоть. Сверху, в своих дорогих, красных одеждах на дочь смотрел Хуа Чэн. — Папочка… — с испуганной улыбкой промямлила А-Лянь. — Доченька, — с хищным выражением лица демон помог ей встать на ноги на плоскую поверхность, все еще удерживая за локоть, — а вот сейчас прольется кровь. *** Под нервный смех дочери, Хуа Чэн взял сигару из ее рта, делая затяжку. — Папа не любит, когда от тебя воняет табаком. — В таком случае, я не понимаю, как он не услышал его от тебя. Моя дорогая, в отличии от вас с папой, я — мертв. И мне оно вреда не нанесет, чего не скажешь о тебе. Хуа Лянь хотела было закатить глаза, но, испугавшись такого проявления Му Цина на своем лице, сдержалась. Какое-то время они стояли молча, пока Князь демонов курил. И это молчание несколько угнетало, заставляя А-Лянь чувствовать себя… некомфортно. — Ну и… ты ничего не скажешь? Хуа Чэн едва взглянул на нее, перед тем как обратить сигару в пепел. — А ты послушаешь? Сомневаюсь. Не найдя, что сказать, девушка обняла его со спины, стараясь задобрить. — Мой папа самый-самый лучший. Я так его люблю. — Но это не значит, что мы сейчас не пойдем в твою комнату, где ты отдашь мне всю эту дрянь. Раздражение начало подкрадываться под ее кожу, но она смогла потушить его. В конце концов, могло быть хуже. Например, он мог рассказать папе, и тогда… — А ты папе не расскажешь? — еле слышно пробормотала А-Лянь в спину отца. — То есть меня ты не боишься, да? — со смехом спросил он, разворачиваясь, чтобы заключить дочь в объятья и поцеловать в макушку. — Ну… Хуа Лянь не боялась Се Ляня, совершенно нет. Но он бы разочаровался. Или расстроился. Или наказал. Когда дело касалось ее второго отца было слишком много «или», и она боялась, какое из них окажется тем самым. — Я понимаю. Гэгэ страшен в гневе. Самый настоящий дьявол! — демон положил руку ей на талию, мягко подталкиваю к окну, ведущее к ее комнате, — Однажды он разозлился на группу монахов, которые пришли мстить мне. Так он… *** Оказавшись в комнате, Хуа Лянь неловко застыла у кровати, глядя в пол. — Я готов вечность стоять тут, любовь моя. Но если мы не придем к папе в течение десяти минут, то придет сюда он, и тогда нам не скрыть от него эту маленькую шалость. Немного помявшись, подросток все же спросила. — А ты мог бы… отвернуться? По изогнутым бровям Хуа Чэна она поняла, что много хочет. Вздохнув, она подошла к огромному подоконнику, на котором лежала гора подушек. Над ним висел карниз, на котором держались полупрозрачные шторы кремового цвета. Сначала она отодвинула их, освобождая короткий участок карниза. Просунув руку за него, она нащупала отверстие, из которого достала сверток ткани и протянула отцу. Хуа Чэн присвистнул, принимая его из рук дочери. — Вот это контрабанда. Позже разберемся, откуда ты вообще это взяла. Со смесью угрюмости и стыда на лице, девушка уже ожидала, что он уйдет. Но он все продолжал стоять, ожидающе смотря на нее. — Что? — Ты моя дочь. Я не поверю, что у тебя один тайник. Следующие свертки пришлось доставать под половицей у кровати, за кирпичом на камине и в шухлядке с нижними одеждами. Довольно мурлыча, Хуа Чэн принимал сверток за свертком. — Все, это был последний! — Верю. Спасибо за честность. Он развел руки, приглашая ее к себе с мягкой улыбкой. Растаяв, Хуа Лянь нырнула в его объятья, крепко прижимаясь к его груди. — Я люблю тебя, моя девочка. Поэтому не хочу, чтобы ты вредила себе таким способом. Я разочарован, но вовсе не в тебе. Лишь в себе, что не заметил этого раньше. Уголки глаз А-Лянь наполнялись слезами, а отец продолжал. — Я не буду ругать тебя или наказывать. Это твоя жизнь, и ты можешь сама принимать решения. Но если я увижу — не буду бездействовать. Хуа Чэн нежно поцеловал дочь в лоб, убаюкивая в своих руках. Они постояли так еще немного, наслаждаясь друг другом. — А теперь пошли к Гэгэ. Он уже наверняка вышел из купальни и заждался нас. Поместив все сигары за свой пояс, он взял ее за руку и они поспешили к Се Ляню *** Ближе к ночи А-Лянь и Се Лянь пошли в ее комнату, а Хуа Чэн остался в их покоях. Он стоял у окна, наблюдая за мирным течением жизни в Призрачном городе. Казалось бы — город демонов. Чуть ли истинный ад во всех трех мирах. И тем не менее, жизнь здесь была определенно спокойнее и счастливее, чем на земле или на небесах. Крепкие руки обняли его сзади, проникая под верхние одежды. Хуа Чэн откинул голову назад, ближе прижимаясь к вернувшемуся супругу, подставляя шею под поцелуи. — Поговорили с А-Лянь? Девушка попросила, чтобы к покоям ее проводил именно Се Лянь. Обычно это означало, что она хочет обсудить с ним вещи, которые боялась, или стеснялась при втором отце. Иногда демону было даже обидно, но потом успокоился. Ведь и у него с дочерью есть секреты от Его Высочества. — Да, все хорошо, не волнуйся. Развернувшись, Хуа Чэн завлек своё божество в глубокий, страстный поцелуй. Се Лянь переместил руки с торса на бедра мужа, нежно поглаживая. — Сань Лан… — Гэгэ? — Что это? С этими словами принц достал из его пояса сверток, в котором были сигары. Хуа Чэн не знал, что ответить. Единственный способ оправдаться — сдать дочь с потрохами, а этого он не сделал бы ни за что на свете. — Я… Это… Гэгэ, все не так, как ты думаешь. Се Лянь смотрел на него своими внимательными глазами. В них не было разочарования, скорее просто недовольство. — Ты обещал больше не курить. Это вредно, Сань Лан! Ты таким образом вредишь себе. — Но я и так мертв, Ваше Высочество… — Я иду спать. Принц опустил руку с бедра Хуа Чэна, и развернулся, чтобы пойти переодеться в халат. — Гэгэ, подожди, мы же не закончили. Демон взял за руку бога, пытаясь остановить. Тот развернулся, оставил легкий, дразнящий поцелуй на носу мужа. — Мы идем спать, Сань Лан. Просто спать. Наказывает значит. Ну ладно. Он припомнит дочери сорванную ночь удовольствия.