Её Высочество

Инь Юй стоял у одного из заведений Призрачного города, протягивая монеты владельцу. Маска злого духа привычно закрывала его лицо, пряча истинную личность посланника от демонов. — За неудобства. И помните — ни слова градоначальнику об этом. — Ни слова о чем? — Хуа Чэн появился за его спиной буквально из воздуха, заставив помощника вздрогнуть. А-Лянь предупредила родителей, что вернется домой поздно, и к ужину ждать ее не стоит. Так что Се Лянь предложил мужу прогуляться, и как раз зайти в одно из заведений, чтобы поесть. И в любой другой день они бы прошли мимо Инь Юя, выполняющего свои обязанности, если бы не услышали, что есть что-то, что нельзя говорить Хуа Чэну. Посланник убывающей луны махнул рукой демону, с которым разговаривал, и повернулся к начальнику, поприветствовав его и небожителя поклоном. — Ничего серьезного не произошло, господин. Я уже уложил это дело. — Что случилось? — вмешался уже Се Лянь, уловив нотки беспокойства в голосе Инь Юя. Не дожидаясь ответа, князь демонов вошел в ресторан, не оставляя остальным выбора, кроме как идти за ним. Посетителей было мало, поэтому знакомую хрупкую фигуру за одним из столиков они заметили быстро. Укутавшись в свой серебряный плащ, Хуа Лянь полулежала на столе, кривившись лицом после каждого громкого возгласа других демонов. Се Лянь подбежал к дочери, бегло осматривая ее. Она ранена? Почему у нее такое лицо, будто ей больно? Что она делает здесь, когда должна была тренироваться с Му Цином? — Инь Юй? — А-Лянь повернула голову в сторону принца, с трудом открывая глаза. — Инь Юй, когда мы пойдем домой? Ты уже закончил? Надо прийти раньше, чем вернутся родители, им нельзя видеть… — Лянь-эр, все хорошо? — Се Лянь легонько похлопал ее по щекам, пытаясь привести в чувство. — Что с тобой? Ты себя плохо чувствуешь? — Гэгэ, все хорошо, не волнуйся. Она просто напилась. Се Лянь взглянул на мужа, и, увидев его умиротворенное выражение лица, тоже успокоился. Если с их дочерью все в порядке, если она не ранена и не болеет — то все действительно хорошо. Хуа Чэн присел на скамейку рядом с девушкой, приглаживая ее длинные волосы. — Инь Юй признался, что она позвала его, когда поняла, что самой дойти домой будет затруднительно. По словам хозяина, она не капризничала. Он зазывал людей отведать новое вино, и она, распробовав, пригубила целый графин. — Он действительно хотел провести ее домой, надеясь, что мы не узнаем? — Он не дал точного ответа, когда я спросил, в первый ли это раз, — Хуа Чэн посмотрел на мужа с искорками веселья, аккуратно беря дочь на руки, — давай отнесем её домой. Поужинаем позже. А-Лянь изначально пыталась вывернуться из рук отца, но, почувствовав родной запах, сильнее зарылась лицом в его грудь, тихо что-то пробурчав. Се Лянь кинул кости, благодарно кивнул Инь Юю на прощание, и они оказались в Доме Блаженства. Принц поспешил на кухню, приказать, чтобы приготовили ужин и отдельно тарелку легкого супа для дочери, а демон неспешно понес драгоценную ношу в ее покои. Ногой толкая двери, он занес ее в комнату, мягко опустив на застеленную постель. А-Лянь не хотела отлипать от него, будто сладкий сироп, но все же сдалась, когда ее укутали в теплое одеяло. Хуа Чэн поцеловал ее в лоб и поспешил в купальню. Еще до рождения ребенка, возбужденный внезапной свободой от обетов, Его Высочество тоже напился в одном из кабаков Призрачного города. Самого Хуа Чэна было тяжело споить, так что, предположив, что реакция на алкоголь у девушки точно такая же, как у второго отца, демон заранее приготовил пустое ведро и тазик с прохладной водой. Он удобно устроился на второй половине кровати, убирая мокрые пряди с ее лица. Первый рвотный позыв случился уже через десять минут — благо, Хуа Чэн был к этому готов. Хлопая по спине А-Лянь и собирая ее волосы в хвост, чтобы не мешали, поучительно поговаривал: — Не умеешь пить — не пей. Стоило это того, чтобы сейчас так мучаться? Осторожно, не запачкай постель, тебе тут еще спать… Но она не отвечала, только устало откидывалась на подушки, чтобы через время вновь склониться над ведром. Когда вся гадость вышла из ее организма, Хуа Чэн вытирал лицо дочери холодной водой, приводя в чувство. — Папа, мне так плохо, — жалобно простонала А-Лянь, переворачиваясь с бока на бок. — А я-то ту при чем?! Я не заставлял тебя пить, сокровище ты моё. Се Лянь вошел без стука — руки были заняты подносом, на котором была тарелка ароматного супа и графин воды. Проигнорировав еду, Хуа Лянь припала губами сразу к графину, не дожидаясь, пока ей нальют воду в стакан. Быстро осушив его, она едва подавила рвотный позыв, и легла на колени демону, сжав виски. — Болит… голова болит. — Лянь-эр, — Се Лянь, сердце которого разрывалось от вида страдающего ребенка, положил руку ей на лоб, облегчив её боль потоком духовной энергии, — тебе нужно поесть. Я принес суп. Поешь его и ложись спать. С трудом уложив ее в полусидящее положение, принц принялся кормить ее с ложечки. — Гэгэ, она сама может поесть. Не возись с ней, она сама виновата в своем состоянии. — Сань Лан! — Се Лянь с укором взглянул на мужа, протягивая очередную ложку полуживой А-Лянь. — Как ты можешь так говорить. Она не знала, что так будет. Мы должны позаботиться о ней. «Все она знала», подумал демон, но спорить с супругом не стал. Одолев половину тарелки, Хуа Лянь отмахивалась от уговоров отца доесть, поэтому Се Лянь начал укутывать дочь в одеяла, устраивая на подушках, помогая принять удобную позу. Хуа Чэн смотрел на все это с весельем, в предвкушении, как же завтра она будет оправдываться. Она еще не до конца поняла, что вместо Инь Юя, которого она воспринимала как брата, и всегда просила о помощи, пришли родители. Демон даже не собирался уходить из ее покоев, чтоб увидеть это мгновение осознания, когда она проснется. Убедившись, что она заснула, Его Высочество повел супруга на кушетку, где удобно устроился между его ног, спиной откидываясь на крепкую грудь. Устало выдохнув, он сложил руки демона у себя на животе. — Я думал, с ней было сложно, когда ей был год. Но подростковые годы хуже, — признался Хуа Чэн — Мы не были к этому готовы, — Се Лянь рисовал замысловатые узоры на бедре мужа, даря легкую ласку, — мои юные годы проходили в строгом воздержании, в монастыре. Ты провел их в армии. Мы не были подростками, чтобы знать, что нас ждет с нашим ребенком. Но мы справляемся. Хуа Чэн оставил поцелуй на макушке принца, прижавшись щекой к его волосам. — Десять лет на горе Тунлу были не такими сложными, как последние три года, — с легкой издевкой прошептал князь, — надеюсь, это последнее, через что мы должны пройти. — Главное не столкнуться с последствиями. После короткого стука в дверь, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Инь Юй, уже без маски, со слегка виноватым выражением лица. — Ужин готов. Накрыть вам в столовой, или приказать принести сюда? — Мы поужинаем у себя в покоях, — Хуа Чэн встал, направившись к выходу, — прикажи отнести туда. И останься с А-Лянь, пока мы не вернемся. Гэгэ? Заметив, что небожитель не последовал за ним, демон остановился в дверях, вопросительно выгнув бровь. — Ты иди, я догоню тебя. Хуа Чэн с улыбкой скрылся в коридоре, и Инь Юй хотел последовать его примеру, но был остановлен окликом Его Высочества. — Инь Юй? — Се Лянь встал и подошел ближе к помощнику мужа, — Часто она… обращается к тебе за помощью? Бывший небожитель виновато опустил глаза, склонив голову в легком поклоне. — Вы не подумайте, она не часто так. Точнее, она никогда… Пока она в Призрачном городе, я могу приглядывать за ней, не беспокойтесь… — Инь Юй, успокойся, — с мягкой улыбкой перебил его принц, положив руку ему на плечо, — все в порядке. Я рад, что у нее есть тот, кто может ей помочь, если она не хочет говорить с нами. Это важно для меня и Сань Лана. Понимаешь… когда она выросла, мы переживали, что, если она когда-то попадет в беду, и ей будет стыдно, а может и страшно звать нас… что у нее не будет никого, к кому она бы могла обратиться. Но, похоже, у нее есть ты. Спасибо тебе. Се Лянь похлопал его по плечу и бросил взгляд на дочь. — Я сам зайду на кухню. Останься здесь на случай, если она проснется. Двери закрылись, оставив Инь Юя и Хуа Лянь одних. Облегченно выдохнув, он присел на край ее кровати, с улыбкой поправляя ее одеяло. — Ну, это нам удалось скрывать намного дольше, чем курение, — с ухмылкой прошептал он, сжав ее ладонь в своей.