Её Высочество

— А-Лянь, последняя фотография! Встань возле таблички. Сань Лан, поправь ей банты. Тяжело вздохнув, Хуа Лянь сжала маленькие кулачки вокруг основания пышного букета и послушно встала возле таблички с номером школы, выдавливая улыбку. Поправив бант, Хуа Чэн успел подставить дочери рожки, когда Се Лянь сделал очередной снимок на старую камеру с забавным брелком. — Так, бабушке этого должно хватить… — бегло пересмотрев несколько последних фотографий, и убедившись, что там есть те, которые можно показать родителям, Се Лянь поднял голову. — Ещё минуту, солнце, стой на месте! А-Лянь закатила глаза, но послушалась, отойдя недалеко в сторонку вместе с Хуа Чэном, чтобы не мешать другим фотографироваться, пока папа побежал на другой конец школьного двора. Большинство первоклассников радуются тому, что идут в школу. Дети ещё не до конца осознают, куда они попали и что их ждёт, но вполне рады переменам в их жизнях. Ведь теперь они самые настоящие взрослые! В случае с А-Лянь, как и с большинства детьми, у которых есть старшие братья и сёстры, всё было немного по другому. Хэ Мин был уже в третьем классе, и, прошедший через небесную кару в виде дробей и падежей, успел запугать маленькую подругу, предупредив, что всё не настолько радужно, как обещают взрослые. А ему маленькая Хуа верила больше, чем двоюродному брату, который говорил, что в школе весело! Ведь А-Мин ходит в школу каждый день, а Гу Цзы в последний раз был там до поступления в колледж. И вот настал первый в их семье «Первый звонок». Угрюмо наблюдая за родителями ещё с вечера, Хуа Лянь не могла понять, почему папа Лянь гладит её новую, белоснежную рубашку с такой широкой улыбкой, а папа Чэн взволнованно обсуждает этот день с дядей Сюанем. Сама же девочка обречённо складывала в огромный фиолетовый портфель свои первые тетрадки в странную косую полоску. Папа вернулся быстро, за ним бежал дядя Цинсюань, видимо, оставивший А-Мина вместе с мужем одних на линейке, что уже давно началась, пока их семья ждала традиционного выхода первоклассников. — Лянь-эр! Какая ты красавица, — восторженно залепетал Цинсюань, когда они подошли ближе, и принялся крутить ребёнка в разные стороны, любуясь, — Се-сюн, как же я вам завидую! Какие чудесные банты… Жаль, что не могу натянуть такие на А-Мина… — Можешь попробовать заставить её подцепить их в следующем году, — с усмешкой предложил Хуа Чэн, вспоминая, с какой истерикой они собирались этим утром. Он не может знать наверняка, но, возможно, ему бы тоже не понравилось, если бы на него пытались одеть два огромных бантика, размером, как целая голова, — давайте фотографируйте уже быстрее, скоро выходим. Передав камеру другу, Се Лянь быстро подбежал к семье, вновь занимая место у таблички, чтобы сделать общую фотографию. — Улыбайся, сегодня же праздник, — обратился он к дочери, поправляя воротник на её рубашке. Его мама снова закидает его сообщениями, если первая школьная форма на фотографиях будет выглядеть неидеально. А-Лянь выдавила из себя очередную ненатуральную улыбку, стараясь удовлетворить просьбу отца. Хуа Чэн, заметив это, резко подхватил дочь на руки, и, одновременно с Се Лянем, оставил поцелуй на маленькой детской щеке. На последних фотографиях, до того, как на фотоаппарате закончилась память, между снимками у таблички и рядом с А-Мином была та, где А-Лянь искренне улыбалась.

***

— Я не надену эту рубашку! С видом неимоверно оскорблённого модного критика, А-Лянь сложила перед собой руки и с отвращением уставилась на белую рубашку с синими рукавами, что держал её отец. — Но она нравилась тебе, — непонимающе произнёс Се Лянь, взглядом стараясь найти поддержку в глазах мужа, но Хуа Чэн молча лежал на диване, стараясь не засмеяться. — Это было в прошлом году, — сказала дочь, будто это многое объясняло. — Посмотри на эти уродливые рукава. А размер? У меня туда не то что грудь — туда и рука не влезет! А-Лянь правда выросла за лето. В подростковом возрасте тело может кардинально поменяться за три месяца каникул, и они уже поменяли половину её гардероба, надеясь, что она перестанет резко расти. — Хорошо, не эта рубашка. Тогда давай сходим на выходных в торговый центр и присмотрим тебе новую, — смирился Се Лянь, укладывая «старые» вещи дочери обратно в сумку. За это лето он уже понял, как общаться с подростком, поэтому не принимал жалкой попытки уговорить её. — Мне не нужна новая рубашка. — И в чём тогда ты собираешься пойти? Вскинув подбородок, Хуа Лянь уверенно пошла к шкафу родителей, доставая оттуда красную рубашку отца. — Вот эту! — предъявила она, не задумываясь легонько топнув ножкой в своих новых кроссовках, которые разнашивала перед новым учебным годом. — Папочка, ты же отдашь мне её? — А-Лянь посмотрела на Хуа Чэна, что всё также лежал на диване, еле сдерживая смех. — Разбирайся с папой, это ему потом выслушивать от твоей учительницы. — В этом году в журнале запишут твой номер, Сань Лан, — устало произнёс Се Лянь, еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, — Милая, ты не можешь пойти на линейку в этом. — Но почему? — Потому что это торжественное мероприятие. Ты хоть раз видела, чтобы Хэ Мин пришёл туда в яркой одежде? — попытался убедить её мужчина, надеясь, что на таком примере она поймёт его. — В остальные дни можешь носить то, что захочешь, я лично куплю тебе несколько точно таких же рубашек, как у папы. Но в этот день нужно что-то более официальное. — Я не вижу смысла покупать белую рубашку, если я надену её только один раз, а потом просто вырасту с неё! Се Лянь понимал, что такое поведение связано не столько с капризами, сколько с тем, что сейчас дочери любой поход по магазинам кажется пыткой из-за того, что ей некомфортно в своём теле. Но он не мог ничего сделать, поскольку в школе с формой всё было строго, и её могли просто не пустить на праздничную линейку! Хуа Лянь же не видела в этом особой проблемы — ну не пустят её, и что? Лучше пойдёт гулять вместе со старшеклассниками, ей так будет даже лучше! В момент, когда уже даже у непоколебимого Се Ляня начал дёргаться глаз, Хуа Чэн встал и направился к шкафу, долго перебирая вешалки в нём. Наконец, найдя то, что искал, он вытащил одну из старых рубашек Се Ляня, не глядя передавая её дочери. — Белая, — озвучил факт, глядя в глаза супругу, — и стильная, — уточнил, переведя взгляд на школьницу, — лично покупал её во время одной из командировок в Италии десять лет назад. Считай, что винтаж. Легонько поцеловав мужа в висок, Хуа Чэн пошёл в сторону кухни, откуда вскоре послышался звук кипящего чайника. — С рубашкой решили? — устало уточнил Се Лянь, на что получил неуверенный кивок дочери. — Мне стоит спрашивать, наденешь ли ты свою юб… — Нет! — перебила А-Лянь отца, сильнее прижимая к себе рубашку. — Всё, тогда я тебя не трогаю! — сдался мужчина, подняв руки, и, обойдя сумку с уже ненужными вещами, пошёл к мужу на кухню. Хуа Чэн стоял у окна, держа в руках чашку с заваркой, в ожидании, когда выключится чайник. — Мне ромашковый, — попросил Се Лянь, садясь за ближайший к окну стул. — Старайся относиться к этому проще, гэгэ, — успокаивающе погладил его по спине Хуа Чэн, поставив перед ним чашку, — сейчас А-Лянь — бомба, которая может взорваться в любой момент. — Я успокаиваю себя лишь тем, что она хотя бы перестала водиться в компании того старшеклассника, — устало прошептал Се Лянь, наблюдая, как кипяток поднимает листья чая на поверхность, — благо, А-Мин предупредил нас вовремя. С остальным мы должны справиться. Зацепившись взглядом за дверцу холодильника, мужчина грустно улыбнулся, засмотревшись на их общую фотографию. На ней А-Лянь шла в четвёртый класс, и это была одна из немногих линеек, на которую она пошла с радостью. Возможно, услышав про «выпускной класс», она думала, что это её последний год в школе. В средней школе она запрещала родителям ходить вместе с ней. Это никак их не обижало, ведь их девочка уже выросла, и это было бы неловко для неё. Но в душе становилось неспокойно от понимания, что их ребёнок всё меньше нуждается в них. — Какие у нас планы на понедельник? — спросил Хуа Чэн, заметив, как поник его возлюбленный. — Лянь-эр всё равно не будет целый день, она опять хочет увязаться за компанией Хэ Мина. Может, сходим в бассейн, пока ещё тепло? Проведём время вдвоём. Оторвавшись от фотографии, Се Лянь встал и подошёл к мужу, обняв того со спины. Одной рукой достав телефон из кармана, поднёс его к лицу мужа, открывая заметки. — У меня даже есть несколько вариантов. Перекинув волосы Хуа Чэна так, чтобы получить доступ к его шее, он оставил несколько поцелуев, и открыл первую ссылку. Может их ребёнок больше и не нуждается в них так, как раньше, но они нуждаются друг в друге больше, чем когда-либо.

***

— Я не опоздал? Хэ Мин, остановившись возле родителей А-Лянь, жадно глотал воздух, пытаясь отдышаться после бега. — Их выход после первоклассников, ты вовремя, — успокоил его Се Лянь, предлагая ему бутылку воды и мягко поглаживая спину круговыми движениями, — где твои родители? — В дороге. Я боялся опоздать, решил, что быстрее добегу, чем они за мной приедут. Се Лянь укоризненно покачал головой. Он итак не хотел, чтобы мальчишка прогуливал занятия в университете, но тот настоял, заявив, что должен быть рядом с Хуа Лянь в этот день. — Вы немногим разминулись, — сказал Хуа Чэн, кивая головой в сторону входа. Цинсюань, вспоминая, где место для выпускников, вёл мужа за руку через весь двор. Высоко над своей головой, Хэ Сюань держал пышный букет розовых георгин. Се Лянь поднял руку, чтобы друзьям было легче их найти. — Мы не опоздали? Такие пробки были, это кошмар, — затараторил Цинсюань, подталкивая мужа к Хуа Чэну. — Дело было только в них, а не в том, что ты не мог выбрать рубашку, — саркастично добавил Хэ Сюань, за что получил лёгкий удар по плечу, и пожал руку друга. — Главное, что мы ничего не пропустили. Се-сюн, А-Лянь такая красивая, — восторженно вскрикнул младший Ши, выглядывая за головы людей, чтобы проверить, не началось ли, — говорил же, это платье подойдёт просто идеально! Иногда даже жаль, что у меня сын. Его не получается наряжать так часто, — сказал он с упрёком, пригладив волосы Хэ Мина. — С радостью разрешу тебе выбрать платье на моё вручение диплома, папа, — с усмешкой предложил мальчишка, по привычке доставая сигареты из кармана, за что получил подзатыльник от отца. — Мы в школе, дурной, — пробурчал Хэ Сюань, забирая пачку из рука сына, — и я бы на твоём месте не шутил с ним так. Мало ли. — Начинается! — крикнул Се Лянь, пропуская мужа вперед, чтобы ему было удобнее снимать на телефон. Директор школы, закончив мотивирующую речь для первоклассников, объявил о последнем «Первом звонке» для выпускников. Первым вышел один из одноклассников А-Лянь, держа на руках маленькую первоклассницу. Девочка держала в руках старый звонок, и, потрусив его за отваливающуюся ручку, начала торжественный круг. Церемония не менялась с тех пор, как Хуа Чэн и Се Лянь закончили свои школы. По парам, под грустную музыку, одиннадцатиклассники в последний раз выходили во двор их школы. Хуа Лянь вышла третьей, крепко держа за руку партнёра, чтобы не упасть на своих новых каблуках, на которых так и не научилась ходить. Отыскав глазами родителей, она помахала им, позируя для фотографа и Хуа Чэна. В этот раз по своей воле. Потому что это её последний «Первый звонок».