Ты научил меня любить

***

Это было трудное решение. Вырваться из родного города практически невозможно, учитывая накопившиеся дела. В последнее время я полностью погружен в работу. Не хотелось оставлять все на самотёк, но Марта заверила меня, что мне стоит отправиться в Стамбул одному, причем как можно скорее. Сказала, что они с Паоло отлично справятся и без меня, и что я могу отправляться туда со спокойной душой. Угу. Конечно. Иногда мне кажется, что она с удовольствием отправила меня и на край света, только бы не слышать мой раздражающий голос. Её бесит абсолютно всё. Мои манеры, привычки, мой характер, даже когда ем, я раздражаю эту женщину. Однако она моя жена. И я точно знаю, я почти на сто процентов уверен, что она меня не раздражает. Меня злит много чего. И этот город, и эти люди, и мои клиенты,и даже старый друг Паоло иногда вызывает во мне чувство недовольства, но только не она. Даже когда она в открытую говорит мне, что я действительно её раздражаю, когда на вопрос где она задержалась, отвечает, что была с любовником–она не вызывает во мне злости или недовольства. Обидно, конечно, учитывая то, что она уже давала повод для подозрений, но терпимо. Я надеялся...Ах, да черт знает на что я надеялся. Мне бы поскорее вернуться домой. Не хочу оставлять ее с Пауло, не хочу оставлять и гору работы, не хочу здесь задерживаться. Но как же долго проходит процедура продажи дома...

***

Я прибыл в Стамбул сегодня утром. Интересный город, интересные люди. Будто не такие, как в Италии. Но различия я заметил не сразу, сначала мне показалось, что здесь все также, как и дома. Не в самом хорошем смысле. Я имею ввиду...Там, в Риме, все будто куда то спешили, и я тоже спешил, я и сейчас тороплюсь, но здесь...Жизнь по-прежнему кипит, она также быстротечна, но проживающие её люди успевают насладиться ею сполна. Они любят её. Любят себя, и друг друга, любят окружающих, и кажется, любят и...меня? В Италии такого не было. Я был недоволен всеми, а все были недовольны мной, и я никогда не принимал этого, а они...будто все они не принимали меня. Чужой среди своих, но я уже привык. Да. Нужно поскорее вернуться, но этот город будто постепенно затягивает меня в свои крепкие объятия: так гостеприимно приняв меня и даже познакомив с местным турецким банями, или как из называют хамам. Нет. Сейчас не до этого. После того, как мы обговорили продажу дома..Вернее, оказалось, что я продаю хамам, Зозо пообещал отвести меня в дом, где жила моя покойная тётка. С нетерпением этого жду, и мне снова кажется, что мы слишком медленно идём. Я снова тороплюсь, но что поделать, видно такова моя натура. В доме я познакомился с господином Османом, его женой и дочерью Фюсун. Я никогда раньше не встречал столь доброжелательных и гостепримных людей. По всей видимости они очень любили мою тетю. Не знаю что со мной, но я согласился прийти к ним на ужин. Знаю, что ужасно тороплюсь, но не оставлять же без внимание приглашение таких добрых людей. Более я тут не задержусь, поэтому хочу ощутить на себе последний прилив доброты, и передать им. Я никогда раньше этого не испытывал. Может потому, что всё это ново для меня, а может потому, что хочу произвести хорошее впечатление на хозяев дома, мое взбудораженное подсознание так ждет этого ужина. Нужно сходить магазинчик за вином.

***

Вечер не наступал слишком долго. Может здесь время идет медленнее? Дождавшись назначенного часа я отправился туда. Меня вновь тепло встретили. Второй раз за сегодня. Если так продолжится и дальше все это может вылиться в привычку. И как потом привыкать к Риму? Сейчас не об этом. Фюсун показывает мне комнаты. Тут много мебели и большая кровать, в ящиках столько барахла и...До ушей доносится какой то шорох. Обернувшись, я увидел перед собой человека. Он неловко топтался на месте и в целом выглядел смущенным, будто впервые принимает гостей. Хотя, может, его смутило то, что я и иностранец. —Привет, Мемо...Это Франческо, племянник мадам. Франческо, это мой братишка...–представляет нас друг другу Фюсун. Парень все также неловко мнется на месте. Он милый. И мило улыбается. Будто светится весь. Глядя на него и мне хочется улыбаться, но сделать это так же как он пока не получается, а может это дело техники? Скорее всего люди живущие здесь от рождения имеют эту улыбку. Вся их семья будто солнышки, не просто улыбаются–светят. Хороший парень. Вот бы с ним подружиться. Да, да, я здесь ненадолго, но что плохого в том, чтобы узнать его получше, пусть даже за такой короткий срок. И потом...Я уже второй раз ловлю на себе его взгляд, сидя за столом. Может стоит заговорить с ним прямо сейчас? Свет вырубили. Странно, наверное пробки выбило. Или что там говорят электрики в подобных случаях? Хорошо, сегодня не судьба, но завтра я все же останусь тут. Ведь мне еще нужно найти документ о художественной и архитектурной ценности здания. Я найду его завтра, пороюсь в ящиках и найду. А после того как найду, продам хамам и уеду обратно в Рим. Марта меня, возможно, не ждет, но долго оставаться здесь нельзя. Работа. Из-за гостепримности этих людей я чуть было не забыл зачем сюда приехал. Что ж, не судьба. Не думаю, что мы с ним сблизимся.

***

Документ я не нашел. Обыскал весь дом, спросил у знакомого моей тётушки, но никто ничего не знает. Да не беда, я принял решение остаться здесь чуть подольше. Давеча Мехмет первый заговорил со мной. Спросил бывал ли я в турецких банях. Я ответил нет. Не хорошо врать, конечно, ведь я бывал, всего один раз, по случайности, когда только приехал, но бывал..И все равно сказал, что не был. Мне хотелось... Вернее я расчитывал на то, что он поведет меня туда. Так оно и случилось. И ведь не скажешь, что я бывал здесь раньше. Теперь все ощущается по-другому. Мехмет рассказывает о тетушке, которую я толком никогда не видел, не помню и не знаю о ней ничего, но из его рассказов понимаю, что она любила эту семью. В частности Мехмета . И научила его любить всё и всех. Мехмет действительно источает эту любовь, не боится делиться ею с окружающими. Откуда в этом человеке столько любви? Столько хорошего? Он сидит рядом со мной, по пояс обнаженный, обмотанный полотенцем и улыбается. С волос стекает вода, все окутывает пар, а я вижу перед собой его мило улыбающееся лицо, карие глаза , мокрые локоны волос и мне ставится так хорошо, так свободно и радостно, что я готов целый мир обнять. Он продолжает говорить о тетушке, так спокойно и по-домашнему, я слушаю его и меня вдруг переполняет нежность, к нему, его словам, мыслям, мне так приятно его слушать, будто он не просто рассказывает историю из детства, а засыпает меня всевозможными комплиментами. И я, боясь не справится с этой своей нежностью, не зная, куда её деть, пытаюсь перевести тему, чтобы он перестал говорить. Возможно разговоры о тетушке так взволновали меня? Как знать.. В голову приходит самый глупый и неуместный вопрос. —А правда, что турчанки полностью бреются? Он неловко потупляет глаза в пол, а затем уточняет. –Ты имеешь ввиду спереди? Мне остаётся только кивать головой. Он улыбается. Снова заставляя меня захлебываться в неизвестных мне эмоциях. —Да...Да есть такое... Он смеётся и подбирается к моему уху, начиная шептать о месте, где можно поглядеть как моются женщины. Ему стыдно говорить вслух. А мне неловко слушать. Мы идём туда, и он открывает щельку, ранее прикрытую дошечкой. Все это глупое ребячество, мы смотрим за тем, как моются женщины, но почему-то мне от этого весело. Вот бы каждый день был таким, как сегодняшний. И нет, я не про женщин сейчас говорю. Я про Мехмета.