Никогда не вспоминай, кем ты был

      Первая ночь в замке прошла не то, чтобы плохо, скорее до невозможности ужасно. Заснуть было чем-то нереальным: кровать настолько неудобная, что, казалось, лучше спать на полу, потому что через тонкий матрас хорошо чувствовалось металлические перекладины, впивашиеся в спину иди другую часть тела. Морозный горный ветер, то и дело завывал за окном, проникал в щели, от чего холод пробирал до костей. Алатус попытался укрыться маленьким полотенцем, которое было в свёртке вещей, однако едва ли это хоть как-то помогало. В итоге, юноша вжался в угол, прижав ноги к груди как можно сильнее и мелко дрожал.       К холоду добавились навязчивые мысли о его народе, о его родных краях, которые уже скорее всего были под властью Шей Тао. Он не хотел верить в то, что все погибли, да и, в целом, надеялся, что всë происходящее – не более, чем ночной кошмар. Но увы, ощущение холода, все происходящие события были чересчур яркими и абсурдными, чтобы считать это за сон. — Зачем я здесь? — задался очередным вопросом парень.       И правда, кругом него были одни громилы, на фоне которых он кажется маленьким мальчиком лет 6.       Что уж говорить, если Алатус даже не в состоянии самостоятельно открыть дверь. Тогда зачем он тут? Зачем его посадили в эту холодную тëмную комнату? Почему Архонт сказала, что он ценен? Ничего хорошего её слова не предвещали.       Парень всю ночь размышлял о его цели прибывания, о близких, о судьбе и о том, как же ему холодно. Это не давали ему заснуть, а одновременно у него до ужаса болела голова, так как думы слишком истощили мозг и он требовал отдыха. Но даже с закрытыми глазами, тело отказывалось расслабляться.       Так наступило утро, до которого, казалось, тянулась целая вечность. Небо окрасилось первыми лучами солнца, встававшим из-за дальних гор. Редкие птицы щебетали за окном, а из коридора послышалась возня. Постепенно один чëткий звук шагов, стал перекрывать основной гам, вскоре в комнату зашëл мужчина. — Переодевайся и вставай, хера сидишь? — рявкнул он, развернулся и сразу вышел.       Алатус ещë слегка дрожащими руками. Взял вещи, которые оказались тяжелее, чем он думал. Вчера юноша как-то не обращал внимания на вес: мало ли что положили. Но оказалось кроме плотных штанов и кофты, были железные накладки на грудь, предплечье и голень, которые ощущались достаточно увесистыми. Не долго думая юноша нацепил данное ему и вышел в коридор, где уже по ширенге стояли солдаты.       Ещë где-то в самом начале ходили какие-то другие слуги что-то проверяли и раздавали.       Очередь шла медленно, поэтому Алатусу пришлось долго ждать. И если в начале его вещи казались просто тежеловатыми, то спустя время они стали непосильной ношей, от которой хотелось упасть. Когда стало совсем не в моготу, якса облоктился о стену, дабы хоть как-то снять давление, но его тут же подтолкнул рядом стоящий солдат, намекая на то, что стоять надо ровно.       Мало по малу, но слуги наконец-то дошли до юноши, они отдали ему небольшой бокс, сказав, что это его еда, а после велели всем немедленно идти на улицу.       Под стук метала мужчины зашагали следом, идя в одной ровной колонне без малейшего отклонения. Точнее было одно отклонение – Алатус. Он едва ли мог нормально идти под тяжестью защиты. А между тем шаги высоких солдат были значительно больше его, от чего парню не просто надо было идти в одном темпе с ними, а идти быстрее, чтобы не отставать. — Давай же! — шептал он сам себе, ускоряясь и почти догоняя основной строй. Но увы, сил надолго не хватало, и, по итогу, он опять отставал.       Так и провёл весь путь: якса сначала отстаëт, делает рывок, немного догоняет, а после снова оказывается на 10 шагов позади от впереди идущего солдата. Он не обращал внимания на залы, по которым они идут, не обращал внимания и на что-то другое, как он делал вчера, разглядывая каждую деталь комнаты, через которую проходил. Взгляд был сосредоточен на высокой спине, кроме которой впереди ничего не было видно. Наконец-то послышался скрип, а в глаза ударил яркий дневной свет. С улицы повеяло холодным ветром и свежестью. Солдаты выстроились перед царским балконом в ожидании того, что же произойдëт.       Ставни отворились, показалась Шей Тао во всей своей красе: тëмное платье в пол с не малых размеров декольте, поверх был надет плащ с меховым воротником, вышытый серебрянными узорами звëздного неба, которые переливались под лучами солнца. — Итак, будующие бойцы, я собрала вас, чтобы объяснить для чего вы нужны. Не мало времени у меня ушло, чтобы отобрать перспективных воинов для моей армии. В ближайшее время я планирую сильно расширить границы своих владений, а вы мне в этом поможете. Для вас был разработан особый план тренировок, после прохождения которого я поделюсь с вами частью своей силы. Тогда вы будете намного, намного сильнее других людей, а всем вместе вам удастся противостоять другим Архонтам. По итогу завоеваний вы получите не только ещë больше силы, но также я обеспечу вас всем, чтобы вы, ваши дети и, возможно, внуки смогли прожить жизнь без нужд. — говорит Повелительница снов, чем сильно впечатляет и мотивирует большую часть публики. — Извините, а если я не хочу учавствовать? — доносится голос из толпы, и все инстинктивно поворачиваются. — Что же, это ваше право – не хотеть. — некой усмешкой отвечает Архонт. — Тогда я отказываюсь! — Я тоже отказываюсь. — Все, кто отклоняет моë приглашение, поднимите руки. — говорит Шей Тао.       Сразу над головами начали подниматься ладони. Алатус оглядывается по сторонам. Он не может видеть всех, кто отказался от участия в войне, но даже вокруг него их было не мало. Собрав волю в кулак, юноша также поднимает руку, надеясь лишь на то, что его будет видно за остальными громилами. — Прекрасно. А теперь, стражи, я надеюсь вы запомнили всех, отведите их в цугундер и откажитесь гостям радушный приëм. — Богиня зло замеялась, взмахнула плащëм и скрылась за полу прозрачными дверьми.       Алатус не знал значение слово цугундер, и даже догадываться не мог что это, но по проведению Архонта, по боязливым взглядам стоящих рядом мужиков он понял: ничего хорошего оно не предвещает. Прежде чем ему удалось ещë подумать над тем, что может его ждать, подошëл человек, облачëнный в тëмно-синие глянцевые доспехи, бесцеремонно схватил юношу за плечо и потащил за собой, куда-то в сторону от замка.       Он не пытался сопротивляться, так как знал что это бесполезно, да и сделать он против натренерованного солдата ничего не сможет. Ему сотсвалось лишь послушно следовать в глубины двора к возвышающейся башне, которая показалась из-за верхушек деревьев.       Сам по себе цугундер представлял цилиндрическое здание в 4 этажа, на каждом из которых находилось порядка 50 камер. Там не было кроватей, лишь тоненькие одеяла, лежащие на полу. А больше ничего. Облезлые стены, покрытые трещинами, в некоторых даже были небольшие дырки. Влажные, кое-где прогнившие полы, покрытые мхом. В самом верху комнатки располагалось небольшое окно с сеткой из-за чего свет проходил ещë хуже. Чем-то камеры напоминали место, где жили новобранцы, однако они были ещë хуже, сырее и холоднее.       Парень не мог знать зачем их поместили сюда, что их ждëт. Знал лишь, что ничего хорошего. Возможно, будут морить голодом или же придумают изощрённые пытки. Пока что это оставалось тайной. — Сиди здесь, не пытайся сбежать. Позже за тобой придут — грубым голосом сказал солдат, притащивший яксу в цугундер.       После тяжëлая дверь закрылась, подобно раскату грома. Юноша остался один в тëмном помещении, терзаемый муками ожидания. — Почему это случилось со мной? — он сел на тонкое одеялко, забившись в угол, и уткнулся носом в колени.