Blood On My Hands/Кровь на моих руках

Тео равнодушно перелистнул страницу книги, игнорируя белый шум телевизора, на покупке которого настоял Гарри. По правде говоря, он не был настолько уж против, насколько по началу заставил верить в это своего парня. Оказалось, что это довольно интересно — наблюдать за подвижными на экране картинками, будь они адаптациями любимых книг или же всевозможными документальными фильмами. Тео впитывал все, как губка. И не мог не признать, что маглы и вправду были очень изобретательны, чего не скажешь о волшебниках, элементарно обленившихся из-за находящейся в их распоряжении магии. Камин завыл, и Нотт, приподняв бровь, посмотрел в сторону коридора. Не последовало никакого приветствия, никакого напевного «милый, я дома». Он замер, как только Гарри наконец ввалился в гостиную. Война, быть может, и закончилась, но работа для аврора — нет, никогда. Преступления, боль и страдания всегда были и будут, и даже Спаситель не обладает иммунитетом, защищающим от воздействия перечисленных констант на свой разум и тело. Тео прекрасно знал, насколько опасна работа Гарри, но сейчас он снова испытал боль от очередного напоминания об этом. Гарри стоял в разорванной в клочья мантии, весь покрытый кровью и копотью, его руки дрожали. Тео сорвался с кровати и пробежал через всю гостиную, ощущая, что воздуха в легких не хватает. Спохватившись, он остановился. Руки замерли на расстоянии выдоха от его парня, которого не отпускала дрожь. — Гарри, милый, тебе больно? — шепотом спросил он, в ответ на что Поттер отвел взгляд, дернув плечом. Он отвернулся, не проронив ни слова, и прошел в сторону ванной. Тео последовал за ним. По началу с неохотой, но все же последовал, ведь понимал, что Гарри нуждался в нем, пусть иногда и не знал, как попросить об этом. Тео понимал, потому что был таким же. Иногда он прятался, страшась собственных демонов, но Гарри всегда был рядом. Он был бы проклят, если бы не оказался рядом, когда Гарри был настолько разбит. Заходя в комнату, он удостоверился, что Гарри увидел его и услышал. Он знал, какую тревогу мог испытывать его парень после тяжелого дня, проведенного в борьбе за лучший волшебный мир. Он всегда следил за тем, чтобы не подойти к нему со спины. Следил за тем, чтобы не испугать. Оказавшись внутри, Тео тихо закрыл за собой дверь — будучи плотно закрытой, она придавала Гарри ощущение безопасности, так исчезал страх чего-то или кого-то, скрывающегося в тени. Душ работал, наполняя ванную густым паром. — Она не вся моя, большая ее часть, — наконец произнес Гарри, и удушающая тяжесть в горле Тео ослабла. Гарри стоял напротив раковины, обнимая себя и тяжело дыша. Его пальцы дернулись слишком знакомым образом, напомнив Тео все те ночи, когда Гарри массировал собственные руки, чтобы снять напряжение после того, как в ужасе вырвался из кошмара. Это напоминало Тео о том, что несмотря на счастье, любовь и все, что они делили, они оба по-прежнему были разбиты — они не могли стереть прошлое. Но они нашли друг друга. — Я с тобой, Гарри, — повторил Тео те слова, которые слышал сам, те, что шепотом окутывали его слух так часто за последние пару лет. Было справедливо отплатить тем же. Он протянул руку, медленно, будто пытаясь успокоить испуганное животное. Гарри вздрогнул, но не отстранился. Одна слеза скатилась по его щеке, когда он выпустил тяжелый, судорожный выдох. — Я бы хотел спасти их, хотел, чтобы смог, — прошептал он. Тео не ответил. Он ждал, когда Гарри продолжит. И Гарри продолжил. Он рассказал ему о том, как спустя годы поисков они наконец нашли Сивого, одного из последних оставшихся на свободе Пожирателей Смерти. Рассказал об облаве, о завязавшемся сражении. Его голос надломился, когда речь зашла о крови, насилии, раненых аврорах и телах, что они нашли. Гарри рассказал ему о том, как они прибыли слишком поздно. Тео тяжело сглотнул. Его передернуло от воспоминаний о Сивом, бродящем по коридорам его родного дома, том, кто больше не был угрозой. — Гарри… — Нет! — В зеленых глазах Гарри вспыхнула смесь боли и ярости. — Не смей говорить мне, что я не могу спасти всех, Тео. Я знаю! Но это не значит, что я не попытаюсь… — добавил он, и голос сорвался. — Я никогда не собирался просить тебя перестать пытаться… — тихо произнес Тео, притягивая Гарри к груди и позволяя ему сорваться. Он уложил подбородок на его макушку и просто позволил ему быть. Тео хотел быть якорем. Он хотел крепко держать Гарри, позволяя ему оплакать всех тех, кого он не смог спасти. — Позволь мне позаботиться о тебе, любимый. Я рядом… — умолял он. Нотт знал, что никогда не поймет, каково это нести бремя Избранного, но он искренне пытался. «Просто держи меня», часто говорил Гарри. Поэтому Тео делал именно это. — Я всегда буду заботиться о тебе, — повторил он, начав бережно снимать с Гарри грязную, покрытую кровью одежду. С каждым дюймом открывшейся кожи он ощущал новую волну облегчения от того, что Гарри остался почти невредимым. Физически здоровым, но в остальном — сломленным. Гарри не проронил ни слова, когда позволил ему подвести себя под напор горячей воды. Крепкая хватка на запястье остановила Тео от того, чтобы отрегулировать температуру, и он понял. В конце концов, в прошлом ему часто приходилось смывать кровь, слезы и грязь с собственного тела. Жжению от ошпаривающей кожу воды было присуще нечто очищающее. Гарри прислонился к Тео спиной и позволил ему начисто вытереть грудь, плечи, шею и волосы. Тео не спешил. Он знал, как сильно Гарри нуждался в этом. Суть заключалась в том, чтобы почувствовать себя чистым, и это не имело ничего общего с кровью, утекающей в слив. Глаза Гарри мгновенно расширились, когда Тео опустился на колени. — Тео, я… — Доверься мне, любимый, — прошептал Тео, едва коснувшись костяшек его пальцев поцелуем. Тео принялся за работу, массируя его руки, унимая дрожь, смывая грязь и копоть. Поцеловав внутреннюю сторону ладоней, он прижался к ним щекой. Он был скрупулезен, его не волновал обжигающий поток воды, заливающей глаза. Он продолжал работать, пока мышцы Гарри не расслабились. Гарри нуждался в ощущении безопасности, заботы. И Тео собирался приложить все силы, чтобы добиться этого. Гарри так и не пошевелился, когда Тео выключил воду и обернул его в мягкое полотенце. С молчаливого позволения, он вытер его насухо, и за все время Гарри так и не отвел взгляда от пола. Тео стер его слезы поцелуем, и тогда изнутри вырвался всхлип. Тогда дамбу прорвало. Неистовые рыдания сотрясали все его тело, когда он, обрушившись на Тео, дал волю чувствам. Доверие, уязвимость — это заставило Тео ощутить себя чуть менее никчемным, и чуть более смелым. Здесь, с Гарри, держа его, он был чуть менее неудачником, и чуть более героем. Ради мужчины напротив он бы сделал что угодно. Гарри обвил Тео руками и ослаб. Он был истощен, дрожал. Тео погладил его по спине, проводя пальцами по мягкому полотенцу, а затем помог надеть махровый халат и поцеловал в висок. — Я здесь, я с тобой, любовь моя, — прошептал он, отводя мокрые пряди от лица Гарри. Он выглядел уставшим. — Что если я быстро спущусь за твоим любимым супом в ту забегаловку? Как тебе? Прихвачу магловское пиво? Я даже футбол с тобой посмотрю, но ты только признай, что он до ужаса скучный… — произнес Тео, массируя голову Гарри и наблюдая за тем, как его черты смягчаются. Сердце облилось теплом, когда уголок его губ приподнялся в мельчайшем проблеске улыбки. — Мне бы это понравилось, — наконец сказал Гарри, его голос был хриплым, но уверенным. Он вытянул шею и оставил мягчайший поцелуй на губах Тео прежде, чем прижался ближе, утыкаясь носом в грудь. — Я люблю тебя. Тео никогда не устанет слышать, как Гарри признается ему в любви. Даже спустя месяцы, годы, это по-прежнему казалось чем-то эфемерным. Казалось, словно только вчера он, излив душу, сказал этому человеку, как сильно его любит. Прошло два года с тех пор, как он отчаянно намекал на то, чтобы начать жить вместе. Два года с тех пор, как Гарри заставил его освободить крошечную часть гардеробной для своей скудной коллекции изношенных джинсов и мантий, видавших лучшие дни. Два года с тех пор, как всевозможные кошмарные атрибуты Гриффиндора начали появляться в квартире, и против которых, на удивление, он ничего не имел. И теперь, два года спустя, в коридоре стоит метла, на книжных полках — кубки по квиддичу, в ванной — две щетки, а эта квартира впервые ощущается домом. Тео аккуратно аппарировал вместе с Гарри, и они мягко приземлились на широкий, комфортный диван в гостиной. — Я тоже тебя люблю.