Художник для Короля

Пальцы Дрима судорожно дрожат, на лбу выступает холодный пот, пока сердце стучит в грудной клетке как птица, не выпрыгнувшая на свободу. Он вжимается в ближайший шкаф, с которого на пол падает несколько книг и он кашляет от пыли. Это не то, на что он рассчитывал. Простой человек не должен был оказаться здесь. Кажется, Томсу страшно не менее. Но у Томми были плюсы: он был младшим братом, он останется живым, хоть и с наказанием. Но у Дрима практически никаких. Шансы уменьшались в геометрической прогрессии когда король сделал несколько шагов и схватил его за воротник, почти кидая в середину перед всеми. Как шут на сцене. Как добыча перед стаей львов. — О, кажется я поймал двух зайцев одним выстрелом. Только одного наглеца я знаю, а вот вас, молодой человеком, — тон холодный, проникает в самое сердце под кожу и режет острием ножа, выталкивает остатки старой надежды. — Вас я не встречал ранее. И думаю, что мы больше не встретимся. Я уже успел услышать последствия ваших поступков. Сердце Томми сжимается. У Дрима оно почти отказывает стучать. — Техно, постой! — младший брат кидается к королю, но это было уже поздно. Тяжелый удар проходится по голове художника, он на обмявших ногах все ещё пытается уползти в последних секундах сознания, однако гвардейцы добивают его несколькими пинками. Такие красивые голубые глаза… …Такие превосходные пряди волос.

***

Через не мытые окна просачивается теплый свет — жалкий остаток от уходящего солнца. Облака мелкой россыпью заполонили темнеющее небо, приобрели оттенки ближе к розовому и оранжевому.

О, он точно здесь был.

Парень проходит, вдыхает запах маслянистости. Аромат свежих красок, смешанный с запахом старых шпонок и дерева, наполняет воздух неповторимостью и атмосферой непосредственного сотворения. Здесь время останавливается, чтобы каждая красочная мазок, каждый штрих или нажатие кисти смогли ожить в своей абсолютной гармонии.

Дрим точно здесь был, но когда.

Его взгляд бегает от дивана, где он скорее всего когда-то мог отдыхать, переворачивается до не четких силуэтов незаконченных картин, которые он скорее всего ещё не дорисовал, останавливается на… силуэте. Такой молчаливый. Такой неживой. Он даже не может уловить чужое дыхание. Силуэт не двигается, стоит, закрывает солнце. Дрим не может точно разглядеть его намерения, его тишину.

Теперь это место становится слишком пустым. Каждый уголок хоть и может быть заполнен любой вещью, но какой ценой? Какой ценой эта вещь останется замеченной? Сохранит о себе теплые воспоминания, которые унесли потолок ветра из открывшегося окна?

Теперь яркие краски кажутся тусклыми, что было слишком несвойственно. Яркие портреты не разборчивых силуэтов людей теперь сливаются с тусклыми пейзажами. Даже пол, запачканный разнообразием цветов, не может спасти ситуацию.

Художник смотрит вперед. В силуэте он находит знакомую неряшливую толстовку, перчатки, черные и слегка вьющиеся волосы…

— Сапнап? — окликает он и с опаской подходит ближе. О, Дрим вспомнил. Своего друга он точно вспомнил. Но не комнату. Она все ещё была чужой. Здесь не было его следов, только его ошибки.

— Сапнап, — голос слышится за Дрима. А точно ли он это говорит? А точно ли его мозг выполняет эти движения, приближаясь к знакомо незнакомому не дышащему силуэту

.

А точно ли?

— Дрим

Художник не может понять чей этот голос. Он искаженный, смешанный, неполноценный. Распространен эхом по студии, так и не доходя до его полноценных мыслей.

— Дрим, ты ушел от меня, — последние слова заставляют его ноги почти дрожать. Он понимает что не может двигаться, он примерз к полу, он просто никчемен в своем же сознании.

— Ты просто оставил меня. Ты променял меня на него.

Последние слово повторяется несколько раз, у художника снова болит голова. Он пытается дотянуться до своего старого друга, его руки просто не слушается. Он проваливается. Морально и физически.

— Сапнап… на кого… на кого «него»?! — он отчаянно восклицают. О, кажется пошли первые слезы. Капли падают с щек на пол когда он видит его лицо, когда глаза, раньше наполненные добром и сожалением, теперь смотрят на него гневливо и озлобленно.

— И ты даже не догадываешься.

Вся комната медленно покрывается мраком. Сотни, тысячи, миллионы голосов шепчут разное, Дрим не может уловить ответ, хотя бы захватиться за один. Каждый портрет разрушается на его глазах. Превращается в пепел. Все его старания, все его дни, недели года. Все пропадает за жалкие секунды. Он пытается спасти, но на его руках он рассыпаются на его руках. Углы покрылись мраком, чернее ночи, чернее его болящего сердца. — Сапнап….

Он зовет в отчаянии. В таком отчаянии. Он больше не видит ничего. Только мрак и пепел. Все его кисти, краски, его всё. Ему больше не нужны были деньги, ему больше не нужна была популярность. У него забрали всё, и самым жестоким образом. У него забрали душу.

***

Его спина чувствует холод и сырость. Тело окончательно просыпается когда несколько капель с потолка пробуждают его своими резкими «выстрелами». Мысль о кошмаре пропадает как в тумане, когда Дрим понимает где он находится. Серые, каменные стены. О нет. Скудный матрас на полу, несколько валяющихся трупов мышей и тараканов. О нет, нет, нет… Капающая с потолка сырость, решетка и смех охранников. Твою ж мать. Он попал. Дрим в отчаянии подбегает к решетке, трясет, как будто думает что ему это и вправду поможет. — О господь бог, ты успокоишься там? — смех раздается с конца коридора. Художник неуверенно высовывает голову, видя, как двое охранников, вероятнее всего, дежурят и наблюдают за такими же как он. Только оглядываясь ещё несколько раз, Дрим понимает что почти никого кроме него и них здесь нет. Только какой-то старик, также сидящий за решеткой, мужчина с несколькими бутылками и… пустота. — Ребят, я здесь явно по ошибке! Вы перепутали! Давайте мы договоримся!! — он пытается помахать им рукой и высунуться, но в ответ получает только удар по рукам и шипит. — Ты конечно выглядишь симпатично, друг мой, но по приказу господина Техноблэйда свой срок до казни ты будешь отсиживать тут, — они посмеиваются и подходят ближе. Один опирается на стену и улыбается, второй приближается и подмигивает, от чего Дрим отскакивает и морщиться от мерзости. — Да ладно тебе, он шутит! — один посмеивается и хлопает по плечу второго. Кажется, они лучшие друзья. Только со странноватым юмором и наклонностями. Слова о казни не вылетают из его головы… то есть он и вправду сможет умереть? Но если это не сон, то что? Он окажется в своем мире, или больше не вернётся? Больше не увидит Сапнапа… да хоть того же Томми! С которым он на удивление успел хорошо подружиться… — Подождите, подождите… в смысле смертная казнь? — его слова просто не сопоставляются между собой. Его мозг отрицает… он просто… он не может! Это перебор.. — Не знаю как в твоем мышлении, но господин Техноблэйд так сказал. Мы не можем ему перечить, да и к тому же, ты уже достаточно натворил. А кстати, как тебя хоть зовут? И зачем ты это делал? Охранники снова насмехаются. Дрим обидчиво складывает руки на груди. Ему совершенно не нравился такое отношение. Пока двое между собой снова его дразнят и не хотят признавать, то на свой страх и риск художник замахивается и заезжает кулаком прямо по скуле одного из них. — Ауч! Ну всё, а ну иди сюда, крысёныш! — второй друг также за него заступается. Ну всё. Теперь точно можно отсчитывать последние секунды до смерти паренька. Звонкий свист раздается эхом по коридору. Дальше следует подростковый смех и быстрый бег. Гвардейцы отвлекаются и поворачиваются в сторону звука. «Попробуйте догоните меня, дураки!» звонкий и довольный смех снова заразительно разносится по помещению когда два друга гневаются и теперь толкают друг друга. Они бегут к молодому парню, пока тот захлопывает двери и скрывается, тем самым выгоняя их из темницы. — Томми, — с улыбкой шепчет Дрим. Кажется, Боги наконец услышали мольбы и отчаянные просьбы художника и послали к нему хоть такого наглого и проворного, но хитрого подростка. Уже через минуту ор видит его запыхавшегося напротив себя. Младший довольно размахивал ключами, как-будто и не боялся что они могут улететь в сторону, или затеряться в камере, до которой уже будет не так просто добраться. — Я редко это признаю, но теперь я тебя уважаю по-настоящему, — Дрим мягко усмехается, его руки упираются на решетки когда он наклоняется к Томми чуть ближе. — Ты же выпустишь меня как старого друга? — он с надеждой смотрит. Томми… он же пришел за ним? Он же не пришел просто так усмехнуться над его падающим на глазах положением… или всё это ловушка Блэйда? И за углом его ждёт король с мечом в руках, который потащил его на площадь и срубит голову с плеч? — Если Техно узнает, то он убьет меня и Фил меня больше не спасет. Дрим выдыхает. Положительный ответ в его вопросы. Но отрицательный в смысле. У художника создавалось впечатление, что младший брат даже и не знает о его казни, что было достаточно плохо. Он так мало знает этого проказника, но они уже так близки… они так часто могут шутить на одни и те же темы, не обращать внимания на окружающих и бежать по улицам города от охранников. На его душе не становится легче даже когда металлическая тяжелая дверь открывается. Но он натягивает ложную улыбку. Ради Томми. Ради того, чтобы не оставлять мальчика в четырех стенах, чтобы он не подвергся холоду со стороны отца и Техноблэйда. Чтобы он не остался один. И Томми улыбается в ответ. Они несколько минут молчат и немного тупо смотрят друг на друга. Томс первый не сдерживает смех и сгибается пополам, когда художник подхватывает его настрой. — Нам надо идти! Быстрее, пока они не пришли, — младший брат хватает блондина за руку и быстрее ведет из темницы. Но Дрим наконец замечает что не может так быстро идти. Постоянное бегство, стресс, и ни единой съеденной еды кроме нескольких яблок и фруктов, украденных на ярмарке. После 5 минут бега, художник останавливается и пытается отдышаться, в глазах немного темнеет, а живот предательски ворчит. Подросток смотрит на того с сожалением. И Дрим понимал его. Ведь тот не мог сделать практически ничего. Они останавливаются в одном из коридоров. — Подожди здесь, я сейчас попробую что-то принести, — как хитрый енот, младший брат потирает ладони и пробирается в главный зал с богато украшенным столом. Дрим сглатывает слюну. Он нигде не видел такого объема еды на каком-либо столе. Столько напитков, дорого вина, мяса и фруктов… Дрим с большим трудом сдерживался чтобы не напасть на этот рай и не начать есть все голыми руками как дикий и жадный зверь. Грудь художника разочарованно вздымается. Он с большим трудом и сопротивлением отводит взгляд от такой сочной и свежей еды, его живот снова отчаянно издает звук, будто прося его сдаться. Художник на несколько секунд закрывает глаза и снова открывает их. Теперь он смотрит на длинный, бесконечный коридор, увешанный картинами, свечами, вазами. Чувство зависти и голода сменяется… страхом. Тот самый сон. Вот его он точно помнил. От самого конца, до конца. От тех ощущений когда он прогуливался здесь, до тех, когда сам Блэйд сжимал его горло у той стены. Это… это не может быть правдой… Его пальцы снова дрожат, Дрим замирает как испуганный зверек когда слышит чужие шаги и речь. Два силуэта. Один более высокий, другой чуть ниже, но оба не успокаивают его, а наводят страх. Он не знает куда бежать. Сзади неизвестный длинный коридор, где он кроме сна, никогда не был, справа проход в главную комнату, где сейчас заметят его служащие, а впереди двое мужчин, один из которых был с некоторым музыкальным инструментом. Значит второй был или его другом, или Филом. Вроде бы… Дрим помнил что они оба добрее Техноблэйда, но не менее строже. Если Вилбур ещё мог его пощадить, дать шанс, то не Фил. Каким бы добродушным мужчина не мог казаться, но строгости воспитать подростка или Техно у него было достаточно. И многие его боялись. Парень немедленно решает свернуть в главную комнату. Слуги немного непонятливо на него поглядывают, но все же продолжают накрывать стол и сметать пыль с полок. Художник прячется за стеной и прислушивается, пока на него смотрят как на сумасшедшего и перешептываются. Он слышит как Филза со своим средним сыном идут словно специально медленно, не торопясь, обговаривая все местные сплетни королевства. — Прошу прощения, но кто вы такой и что вы здесь делаете? — оборачиваются все. Даже Томми, выползший из под скатерти и держащий в руках гору украденной еды. Дрим белеет. Он молится богу чтобы он сейчас же проснулся в своей студии, а не это все. — Я… — он даже не может придумать оправдания. Тэйкен сжимает и разжигает кулаки, Фил на него направил взгляд, Вилбур перешептывается с ним и медленно подходит. Ему не остаётся другого выхода. Дрим бросает всё. Свои надежды, свое отчаяние, свой страх. Он толкает Вилбура и, пока тот смотрит в след ему убегающему, то Тэйкен даже не видит куда бежит. Точнее видит, но не имеет понятие что ему делать дальше. Ему кажется что сейчас в него начнут кидать все предметы и копья, но все только замерли и смотрели ему в след как на сумасшедшего, пока на кухне раздался ворчливый возглас «Томми!» Запыхавшись, блондин вбегает в абсолютно выбранную наугад комнату и сдерживается, чтобы не упасть на колени. Он даже не осматривает интерьер вокруг, ведь все вокруг него размывается и темнеет. Парень подходит к столу, опираясь на него и всё также с трудом дыша. Его живот снова предательски ворчит, но у Дрима наконец находятся силы чтобы осмотреть то, где он имеет честь прибывать. О… кажется ему удачно не повезло.. комната Техноблэйда. По крайней мере он так догадывался, ведь на полке стояла одна из золотых корон. Тэйкен подходит и решает не дотрагиваться. То ли боится. то ли его руки слишком ослаблены от голода и постоянных моральных мучений. Дрим проходится дальше. Столько много бумаг… разбросанных чернил. Он ожидал что в комнате короля будет царить порядок, а не хаос как на поле боя. Его мягкие пальцы проводят по стопке перечитанных книг, он даже находит храбрость заглянуть в чужой гардероб и наконец… один из портретов. На нём Техно казался более молодым. Как-будто более уравновешенным, спокойным. Тэйкен берет его в руки и смотрит с легкой улыбкой. Он знал историю этого человека, но этот человек совсем не знал его. Они приняли его за обыкновенного вора, которых в королевстве, скорее всего, сотни. — Скорее всего ты знаешь, что копаться в чужих вещах очень неприлично, — чужой голос почти рычит, когда Техно оказывается в проеме. Но Дрим уже понимает что бежать ему некуда. В окно? Переломает все руки? Через Техноблэйда? О, это прямо путь к смерти. Он моментально прячет небольшую картину за своей спиной и невинно улыбается, но что король закатывает глаза и уже без шуток достаёт меч. — Постойте я… — Дрим подбирает слова, но запинается и прикусывает губу. Он смотрит в чужие глаза. — Вы не так все поняли, прошу, поймите… я оказался здесь по ошибке… и вообще… я простой путешественник! — придумывает он на ходу и король вскидывает брови. — Если моя память не ошибается, то у путешественников с собой как минимум есть разрешение на въезд в королевство, а ещё еда с собой и необходимые вещи, — Техно подходит ближе, Дрим задерживает дыхание, особенно когда его хватают за подбородок и слегка грубо сжимают. Он молчит. — Отдай портрет, — строго говорит он и вытягивает одну руку. Дрим продолжает молчать. Напряжение нарастает. — Я сказал тебе, отдай портрет сейчас же, — пальцы тянутся к рукам художника, но тот отталкивает короля и с силой сжимает картину. «Что… что на меня нашло…» Двое мужчин сцепляются в драке за этот несчастный портрет. Задевая шкафы, несколько бумаг упало на пол и ещё больше их запутало, но в конце концов Блэйд с трудом выхватывает свой портрет, а «вор» со страхом отстраняется и смотрит по сторонам. — О боже.. я… я так прошу прощения, я не знаю что на меня нашло, я просто… — Дрим смотрит на короля, когда тот, скорее всего, будет с этого момента относится к нему ещё строже. — Даже не пытайся оправдываться. Твой срок к казни с этого дня становится еще ближе, скажи спасибо своей смелости, — ворчит король и со стуком ставит картину на место. Дрим злится. Так злится, как никогда ещё. Он сжимает кулаки и шипит сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не заехать кулаком по такому красивому лицу короля. Но второй усмехается когда слышит его голод. — Походу, кое-кто и вправду голоден. Заставил Томми притащить себе еду? — он медленно приближается, но Тэйкен как каменная статуя держится на месте — даже не шелохнулся. Удивительно, с учетом того, как на него смотрели. — Я никого не заставлял. Он сам вызвался инициативой, уж никакой никудышный король не оставит заключенных в таких ужасных условиях. Отношения Блэйда меняется. Его быстро появившееся улыбка также молниеносно спадает, а в следующую секунду художник чувствует боль на своей щеке. Пощечина. Как унизительно. — Может быть ты научишься разговаривать с лицами старше тебя возрастом, — рычит король и собирается дать ещё одну пощечину, как его рука остаётся перехвачена другой — более ослабленной и дрожащей, но с такой же крепкой и упрямой хваткой. Дрим гневливо на него смотрит. Он даже не собирался извиняться во второй раз.

***

Возвышающийся на утёсе, среди запущенных садов и террас, замок, не подпускал к себе простых желающих. Здесь можно было оказаться только с разрешения. Простым путешественникам не удастся просто так проскользнуть сквозь густые ели и кирпичные сооружения. Простых путешественников сначала заметят царящие здесь вороны, которые зачтут изголодавшегося и вымотанного как за свой сладкий ужин. Но кто-то уже привык к такому. Привык слышать крики с глуби леса, привык видать подергивающееся на траве тело, над которым уже работали острые клювы беспощадных плотоядных. Привык выживать в пугающем свете ближайших свеч, в тусклом свете луны, который затрагивал верхушки деревьев. Тяжелый взгляд устремляется в каменные стены, за ними была история. История, о которой знали лишь единицы. О которой позволял знать только король. Пол заметно изношен временем. Когда двигаешься по коридору то ты остаешься без дыхания. Стены словно сами по себе сжимаются, не то что стены, а то что неизвестный мрак в конце коридора, где тебя будут поджидать. Мужчина убирает свой меч. Он не относится к этой касте. Он свободно, быстрым шагом ступает, пропускает десятки покарябанных дверей, лёгким касанием тушит одну из восковых свечей, которая взамен оставила ему жгучее ощущение на пальцах. Но боль перекрывает ощущение неизвестного. Ощущение, что он будет беседовать с ним. Рыцарь в доспехах опускается на одно колено. Один из воронов, вспорхнув на своем месте, разбросал черные перья, которые замедленно пролетели вдоль главного зала и упали рядом с склонившимся, обращая внимание короля на него. — Ты же понимаешь… что от противников можно справляться разными способами? — король не начинает свою речь с приветствия, улыбки или вступительных слов. Нет. Это продолжалось слишком долгое время, теперь оно ценилось на равне с жизнью. И рыцарь этого понимает. Он поднимает загадочный взгляд на возвышающегося над ним человека. В мраке главного зала он мог разглядеть только строгие черты лица и ворона, сидящего у него на плече. —…и для каждого врага есть свой способ, — рыцарь продолжает фразу как выученную. Король довольно улыбается и обходит верного слугу кругом. Второй игнорируют нарастающую боль в колене, он продолжает смотреть вдаль на позолоченный трон. Обладатель ворон останавливается. Неожиданного для темноволосого, он поворачивает взгляд и устремляет его в чужие глаза, игнорируя должное отсутствие света. — Ты понимаешь о ком я веду речь. А точнее, о каком королевстве, — его голос холодеет. Теперь там не слышались прошлые нотки довольной интонации. — Ваше величество, я прекрасно вас понима-… — Сапнап, — прерывает он его. Второй вздрагивает, как-будто это было не его имя, но все равно выпрямляется и выслушивает правителя. — У меня есть план. Но это будет только между нами. Я доверяю тебе как своему рыцарю, но ты знаешь что бывает с теми, кто много и без толку болтает. Его хватают за подбородок, тянут к себе и совсем не дают вздохнуть. Сапнапу остаётся только кивнуть и также серьезно посмотреть в ответ. — Я знаю, ваше величество, — кратко шепчет он и оба ещё несколько секунд смотрят в глаза друг друга. Король отпускает чужой подбородок, дерзко улыбается и разворачивается идя… в неизвестном для брюнета направлении. — За мной. Я покажу то, что ты больше не забудешь за свою никчемную жизнь. И Сапнапу остаётся следовать. Ему остаётся идти ровно за чужим силуэтом, ровно за чужим плащом, касающимся земли. Тучи сгущались над сегодняшним ночным небом.