Чувства

В момент, когда весь чай был выпит и все границы уже окончательно были стерты, Аня решила задать вопрос, который мучал ее несколько месяцев: – Слушай, а можно спросить? – дежурная фраза перед очень личным вопросом. Не получив отказа, девушка продолжила, – ты как-то раз вскользь упомянул, что понимаешь, каково это потерять близкого человека и стоять на краю пропасти. Кого ты потерял? Андрей сразу же переменился в лице и быстро пересел с барного стула на диван. Особенностью диагноза шизофрения является периодически возникающее состояние, при котором поток мыслей идет намного быстрее, чем возможность его озвучить. Сейчас это как раз происходило в голове историка, перед ним вновь с неимоверной скоростью пронеслись события того злополучного дня. Первым желанием было накричать на бывшую коллегу и выставить ее за дверь, но ему самому так давно хотелось избавиться от этого морального груза, и почему-то в данный момент Андрей был уверен, что сидящая рядом девушка его поймет. Немного собравшись, он начал свою историю, при этом мужчина смотрел в одну точку на стене: – Я потерял любимую девушку. – борясь с комом в горле, произнес мужчина. – Мне тогда нужно было уехать на день из города, а когда я вернулся, ее почему-то не оказалось дома. Потом я заметил, что вещи были сильно разбросаны и что была разбита ваза. Я присмотрелся и на осколках от этой вазы заметил пару капель крови. Уже поздней ночью я обратился в полицию, они приняли заявку, быстро приехали, но зацепок не было никаких от слова совсем. Аня видела, что рассказ дается мужчине очень не просто, отчасти даже жалела о заданном вопросе. Она очень внимательно слушала, стараясь уловить каждое доверенное ей слово, но при этом всем видом показывала, что если он не готов, то может дальше не рассказывать. Но Андрей продолжал свою историю: – Естественно, я не мог сидеть на месте, сам стал прозванивать всех знакомых, ходил по дворам, пытался вспомнить хоть какие-то детали, но все безуспешно. Квартиру быстро опечатали, поэтому на утро я пошел в библиотеку, и на глаз мне попалась история Варвары Карепиной, сестры Федора Михайловича Достоевского. Ее нашли мертвой в собственной обгоревшей квартире, после недолго исчезновения. Все выглядело так, будто она сама опрокинула керосиновую лампу и не смогла выбраться из вспыхнувшей комнаты, но исчезновение ценностей и неестественная поза женщины натолкнули полицейских на мысль о насильственной смерти. Выяснилось, что Варвара была удушена, но так, что это не оставило следов: ей просто перекрыли приток кислорода, а комнату подожгли уже после ее смерти. Тогда виновным признали сторожа дома, ведь нашли свидетели того, как он поджигал квартиру, однако драгоценностей у него не обнаружили. И лишь через много лет один из соседей рассказал, что будучи подростком, видел, кто на самом деле ее убил: этим человеком оказался приезжий, которого после этого случая в городе не видели, конечно же, наказания он не понес, а сторож поджег квартиру по неосторожности. Аня с ужасом понимала к чему клонит Андрей: преступления из прошлого, виновники которых не были найдены или наказаны, могут повториться в будущем – так гласила теория криминальной цикличности, про которую всегда рассказывал ей бывший коллега. После небольшой паузы Андрей продолжил: – Потом раздался звонок из полиции. В квартире был пожар, там же лежало ее обгоревшее тело, – на этом моменте историк сжал руки в кулаки так, что побледнели костяшки. – Преступник выиграл несколько часов, пока за квартирой никто не наблюдал, сорвал печать, выбил хлипкую дверь и решил завершить начатое. Он перенес ее тело из соседней квартиры, которую временно снимал, и выкрал все деньги и драгоценности. Их было много, потому что ее родители недавно продали дачу и временно хранили деньги у нее, об этом каким-то образом узнал этот… сосед, – Андрей явно хотел выругаться, но смог сдержаться, чтобы еще больше не разозлиться и не позволить эмоциям взять верх. – Затем пришел консьерж, увидел сорванную печать, зашел в квартиру и случайно опрокинул газовый болон, из-за чего и начался пожар. Полиция сразу же его арестовала, ведь мужчину видели выбегающим из горящей квартиры. Однако в моей голове сопоставилась история убийства Варвары с той, что произошла буквально у меня под носом, – в голосе рассказчика была слышна беспомощность, – поэтому несколько дней я пытался убедить полицейских, что дело вовсе не в консьерже, ведь у него не было тех денег. Мало кто воспринял меня в серьез, но решили все же рассмотреть другие версии, ведь кровь с той вазы не принадлежала ни ей, ни консьержу. Этот человек спокойно вышел из подъезда с деньгами в рюкзаке и мог отправиться абсолютно в любом направлении. Я решил найти тех, кто временно снимал квартиру в этом подъезде, как раз на этаже выше несколько месяцев жил мужчина, у которого закончилась аренда ровно в день поджога. Выяснилось, что он из Липецка. Там сразу же предупредили местных полицейских, а я еще раз ознакомился с деталями дела Варвары Карепиной и нашел интересную подробность: ее убийца был сутенером. Уже в Липецке мне удалось поговорить с местными проститутками, которые рассказали, что недавно один из сутенеров выкупил весь ночной клуб. Я нашел его, подсел в баре его клуба, но не понимал, связан ли он с тем, что произошло в Москве. И потом на его лысой голове я увидел едва заживший шрам, тогда-то я и связал это с разбитой вазой, видимо, она сопротивлялась и ударила его этой вазой по голове. Мне просто снесло крышу, я начал его бить, и если бы нас не разняли, то скорее всего убил бы. Это действительно оказался он. И хоть я не успел нанести ему тяжких телесных повреждений, несколько ударов по голове вызвали долго непроходящий шум в ушах, из-за чего он вскоре повесился в одиночной камере. Мне все-таки удалось отомстить. – После этой фразы он замолчал и все еще продолжал смотреть в одну точку на стене, как и во время всего рассказа. Аня сидела неподвижно, боялась лишний раз пошевелиться. Она понимала, что Андрею нужно время, чтобы немного успокоиться и быть готовым к ее словам поддержки, хотя она даже не представляла, как можно утешить человека, рассказывающего такую историю, в которой было столько боли и сожаления. Через какое-то время Андрей добавил: – Я давно был знаком с теорией криминальной цикличности, изучал ее, пытался выводить собственные математические закономерности, но ни разу в жизни не получал ее прямого подтверждения. Тогда я впервые столкнулся с ней лично. А ведь всю эту ночь она еще была жива, без сознания лежала в квартире на этаж выше, задушил он ее только под утро, а дальше выжидал, когда полицейские потеряют бдительность. И все произошло, как на ладони – уже практически безэмоционально, но с глубоким чувством боли говорил Андрей.

и я бродил среди огня, руки сжимая до хруста

Аня несколько минут осмысливала все услышанное, а затем задумчиво произнесла: – Потом ты начал работать с нами в попытке помочь другим людям, но убийства все равно не прекращались, как бы быстро ты не находил логику преступления из прошлого. Андрей удивленно повернул к ней голову, ведь в тот момент она будто прочитала как открытую книгу то, что было у него на душе. Тогда Аня решила, что нашла нужную «ниточку» и продолжила: – Знакомое чувство, – с горечью произнесла девушка, – когда я только начинала работать в следственном комитете, меня не покидало ощущение, что я делаю недостаточно, ведь убийства продолжаются даже после того, как расследование уже началось и преступника активно искали. Я тогда винила себя даже за долгий сон или перекус, ведь за это время могло произойти еще одно убийство. – Как же ты справилась с этим? – с интересом спросил Андрей. – Никак, – просто и спокойно произнесла девушка, – я и сейчас много об этом думаю. Но я научилась видеть не только совершенные убийства, но и те, которые удалось предотвратить после поимки преступников, а также увидела родственников убитых, которым справедливое решение суда может принести хотя бы сотую долю утешения. Ради этого я и продолжила работать, а уж делать это эффективно в невыспавшемся и разбитом состоянии невозможно, поэтому на себя, и конечно, на сына, все же пришлось выделить время. Нельзя предвидеть всё, мы не боги, но можно сделать всё от нас зависящие. – Далее Аня продолжила говорить не в общем, а уже обращаясь непосредственно к Андрею, – вспомни, в наших уголовных делах удалось спасти большое количество людей во многом благодаря тебе: та женщина, которую изводили якобы привидевшимися ей мертвыми телами, потом девушка, подсыпавшая смертельную дозу медикаментов в напиток для оккультного обряда, ведь тогда удалось доказать невиновность учителя и той затравленной девочки. – Затем Аня чуть тише добавила, – ты спас меня. Как вчера, так и в день нашего знакомства, когда я должна была стать шестой жертвой. Андрей пытался осмыслить слова рядом стоящей блондинки. Своими рассуждениями она как будто убирала по кирпичику из его крепости ненависти к себе с бесконечным чувством вины. После последней фразы его и вовсе бросило в холод, ведь от одной мысли, что не могло стать и ее, у мужчины все сжалось внутри. Тогда он в два шага пересек пол комнаты, подошел к оперевшейся на стену девушке и поцеловал ее: сделал это не резко, но и не медленно. И хоть Аня сразу же ответила на короткий поцелуй, Андрей все равно ненадолго отстранился, при этом не открывая глаз - он боялся получить отказ из-за своих стремительных действий. Девушка чуть улыбнулась на это, а затем уже сама поцеловала бывшего коллегу. Молодые люди быстро добрались до разложенного дивана, стоящего в самом центре квартиры-студии, после чего в освещенной закатом комнате можно было разглядеть лишь падающую на пол одежду и двоих людей, которые так необходимы друг другу в этот самый момент.

мы ранены грустью, но где-то на дне наших глаз я вижу надежду