member x chan

Редко бывает, чтобы Чан целый день находился в общежитии. Хенджин искренне удивляется, когда проснувшись сегодня в полдень, застает хёна в общей гостиной. Хён не сидит увлеченно за ноутбуком, ни за кучей тетрадей или блокнотов, где наверное тоже хранит много важной информации, а тихо дремлет полулежа на диване. Такой умиротворённый, очаровательно посапывает, волосы от влажности снова сбились в кудряшки. Хенджин ловит себя на мысли, что прямо сейчас хочется сорваться за своим скетчбуком и карандашом, чтобы запечатлеть эту картину. Однако Чан что-то ворчит в ответ на не озвученное и поворачивается к Хенджину спиной. Это заставляет улыбнуться лишний раз, что ж, нет так нет. В общежитии к обеду кроме них двоих никого не было. Чанбин кажется уехал провести время с родителями, а Джисон... хм. Вероятно у младшего тоже были какие-то планы или он решил навестить остальных ребят. Хенджин тоже скучал, но разделение на два общежития ему, признаться, нравились. За время, которое у них есть побыть порознь друг от друга это помогает отдохнуть и ужасно соскучиться. А еще больше, сохранить хоть какую-либо тишину в доме. А от Чанбина с Джисоном без того хватает криков, когда они в шутку ругаются или смотрят фильм, обсуждают нашумевшие новости или что угодно другое. Хаотичные, однозначно хаотичные и непоседливые. Но это то, к чему привыкаешь в конце концов? Хенджин конечно не хочет сказать, что сам является тихим и послушным двадцать четыре часа в сутки. Для Чана, например, Хван — головная боль, не меньше чем Сонни и Чанбин. Ему тоже хочется побыть ребенком и получить внимание от своего хёна. — М-м, Хенджини? — сонно спрашивает Чан, протирая глаза. Проснулся? Ох, Хван надеется, что не был слишком шумным. Конечно, уставился на спящего и разбудил его своими громкими мыслями. — Привет, — Хенджин чарующе улыбается и машет рукой, будто бы они не живут вместе. Вот так здороваться и прощаться... порой вызывает странные чувства. — Ты же тут не ночевал? — А?? Нет, нет, просто... присел отдохнуть. Как только Бан Чан приводит себя в порядок, они садятся доедать вчерашний ужин. Хенджин, честно говоря, не планировал себя занимать чем-то важным, возможно запустил голосовую трансляцию или закончил бы картину. На полке все еще лежат несколько непрочитанных книг, купленных в сувенирном магазине при музее искусств. Но единственным правильным решением Хван выбивает составить тихую компанию своему хёну. Они перемывают посуду, убираются на кухне, и Хенджин невольно вспоминает как раньше это чуть ли не выливалось в сражение — заставить кого-то убирать за всеми. Общежитие потихоньку превращается в совершенно чистое место и он считает сколько часов хватит, пока все не вернется к началу. Обязанности приходится разделить, когда с кухней покончено. Чан отправляется в ванную прибраться и заняться стиркой, пока Хенджин останется в гостиной. Так они конечно успеют куда больше, а Джисон и Чанбин вернутся в абсолютно чистое неузнаваемое общежитие. Вечером вчетвером засядут смотреть какое-нибудь шоу или устроят караоке, закажут много-много еды или Чанбин принесет что-нибудь с собой из дома родителей. Он конечно еще недавно жаловался на усталость от шума.. но на самом деле... без него становится немного одиноко. Хенджин размышляет об этом, пока протирает пыль с полок и случайно смахивает фигурку с одной из них. Она больно бьет по пальцу, оставляет красный след, и вообще-то это возможно стерпеть.. только вот. Хван срывается в ванную, где немного наигранно хнычет. — Что случилось? — лицо Чана обеспокоено, но что-то подсказывает Хенджину, что его актерская игра не так уж и хороша. Кристофер усмехается. То, как младшие любили выпрашивать долю внимания забавляла и согревала его сердце в одночастье. Хенджин занимался подобным намного реже остальных, несмотря на то, что по старшинству он занимает почти золотую середину. Но стоит останься наедине как все меняется. — Очень больно? — Хён, больно. Хенджин кивает и конечно же палец все еще пульсирует, отдавая неприятной болью. Пару минут и он забудет об этом, но так хотелось пожаловаться по-детски. Чан аккуратно прихватывает младшего за руку и ласково, не спеша дует на поврежденное место. Поглаживает спокойными движениями, совсем не посматривая на Хвана. Совершенно не пытается разоблачить, хотя знает. Аккуратно целует ушиб, заставляет покрыться ярким румянцем чужие щеки. — А сейчас? — Сейчас.. уже лучше.. Чан-хён. — М-м-м, — довольно растягивает Кристофер, но руку не отпускает. — Я очень счастлив, Хенджин-а.