Исправительные работы

—Опять немцев завезли.—хмуро произносит Сталинград, внимательно прочитав списки с именами прибывших, и поднимает глаза, рассматривая ходящих по перрону людей. —Репарации трудом.—пожимает плечами парнишка с красной повязкой на рукаве и поправляет кепку, съехавшую на лоб.—Приказ сверху, ничего поделать не можем.—как бы невзначай потирает шею он и поворачивает голову, со скукой наблюдая за выходящими из вагона немцев, разгружающих свои немногочисленные вещи. —Там много разрушенных городов, везли бы туда. Здесь они совсем не нужны.—недовольно отзывается Волжский и вручает бумаги своему собеседнику.—Не забывайте каждые утро и вечер перекличку проводить. Мало ли кто захочет вернуться на Родину.—напоминает он и, запахнув пальто, покидает вокзал, пытаясь пересчитать все места, в которых он должен сегодня присутсвовать.

***

—Я надеюсь, это последние?—слегка изогнув бровь, спрашивает он, искоса смотря на очередного подошедшего к нему мужчину, и ставит уже до чёртиков надоевшую подпись на очередном желтоватом листе бумаги.—Сколько можно... —Вот ещё здесь, пожалуйста.—из-за спины Гриши выплывает низкий старичок с одной единственной бумажкой. Волжский с усилием сдерживает облегчённый вздох. Рука уже на автомате ставит незамысловатую закорючку в углу страницы. Волжский мысленно надеется, что это последняя на сегодня и убирает ручку во внутренний карман одежды. Поднимает голову. Осеннее небо хмурится, заплывает темно-серыми, почти чёрными тучами, явно обещая дождь сегодняшней ночью. Он осторожно выдыхает. Белый пар поднимается, медленно растворяясь в холодном воздухе улицы. Пахнет сыростью. Совсем как в бараках для немецких рабочих. Сталинград, заложив руки за спину, переводит взгляд на одноэтажные невзрачные постройки недалеко от него. Длинные, серые задания, построенные на скорую руку и совсем не расчитанные на хоть какой-то минимальный комфорт, нужный человеку. Гриша вдруг фыркает, откидывая очередные мысли с глупым состраданием. Ещё многие в городе на Волге живут в похожих условиях, так что ничего страшного и с этими людьми не случится. —Григорий Фёдорович, у меня вопрос...—к парню подбегает мужчина в рабочей, немного грязной одежде и что-то пытается объяснить, игнорируя нехватку кислорода в лёгких, из-за чего рассказ получился сбивчивым и совсем непонятным. —Погодите, вы можете немного помедленнее.—просит Волжский и вдруг переключается, когда до его слуха доносятся голоса.—Что это там?—хмурится он. Мужчина, уже забывший, что он только что что-то рассказывал, пожимает плечами, но по его взгляду хорошо видно, что начавшиеся неподалёку разборки его заинтересовали. Волжский тяжело вздыхает. Этого ещё не хватало. Вариантов не остаётся, кроме как спешно направится на шум, так как судя по нарастающим угрозам, грозил плавно перетечь в драку. Гриша уверенным шагом маневрирует между бараками. Голоса становятся всё ближе, а угрозы всё более различимыми. Сталинград прибавляет шагу — что-то подсказывает, что в конфликте непосредственно учавствуют прибывшие сегодня жители Германии. И он не ошибается. —Вы первые эту заваруху начали, никто вас не заставлял нарушать договор и нападать на нашу страну.—громко, с насмешливой улыбкой произносит парнишка, поддерживаемый одобрительным гулом за спиной.—Будьте добры теперь хоть как-то загладить свою вину перед нашим народом. —Как мне донести до твоего мозга, что простые гражданские никакого отношения к этому не имеют, а? Я уже битых полчаса пытаюсь объяснить тебе эту наипростейшую вещь... Гриша останавливается. Чувствует, как об руку из-за резкой остановки ударяется шедший позади мужчина, но ничего не говорит. Перед ними толпа, поделившаяся на две не очень равные части. Люди по обе стороны нервно перешептываются оглядываются, но вторая, уступающая по количеству человек, часть чаще всё же поддерживает своего лидера. На «расколе» стоят двое, которые, кажется, вот-вот сцепятся — взлохмаченный, нахального вида парнишка, видимо, только-только вступившего в совершеннолетний возраст, и блондин, которого ранее Гриша не видел. В принципе, как и ту часть, что стопилась за спиной незнакомца. Через пару мгновений приходит осознание, что это одна из недавно прибывших бригад рабочих, присланных из Германии. Получается, немцы?Только вот блондин говорит на русском, практически без акцента. Свой или... Додумать он не успевает, ибо оба наконец срываются и кидаются друг на друга. С обеих сторон подбегают люди, дабы разнять нарушителей спокойствия. В стороне не остаётся и Волжский. Поймав мгновение, когда парней ненадолго удаётся расцепить, он встаёт между ними. Как стена, благо телосложение позволяло. —Что здесь происходит?—хмуро спрашивает Сталинград, глядя то на одного, то на второго. —Фрицы бунтуют, товарищ Волжский.—ехидно отзывается парнишка, указывая первым делом на своего оппонента, который на его слова гневно выдыхает.—Вот решили их немного поучить. —Врешь, мерзавец, не так всё было.—со звонким ударом отталкивая руку Сталинграда от себя, тут же отзывается незнакомец, с нотками презрения смотря на стоящего перед ним Гришу. —И как же?—с некоторой злобой смотря на блондина, спрашивает Волжский и полностью поворачивается к нему лицом, не разрывая зрительного контакта. —Они сказали, что моя бригада в ночь будет работать.—всего на секунду опешив от нового лица в их споре, произносит он, складывая руки на груди. —Однако люди вымотались после долгой дороги, выгнать их в ночь, всё равно что пустить по минному полю... —Вам это не помешало напасть на мирных жителей в четыре утра.—парирует Волжский. Незнакомец меняется в лице. Эмоций на лице слишком много, выявить какую-то одну, основную так и не получается. Зато хорошо получается ощутить всю ту неприязнь и холод повисший между двумя этими людьми. Кажется, такой ненависти незнакомец не испытывал даже к парнишке, который развязал весь этот спор. Немец вдруг сощуривает глаза и выпрямляется. Грише на мгновение кажется, что сейчас он способен убить его лишь одним своим взглядом. Блондин вдруг безнадёжно усмехается и прикрывает одну сторону лица ладонью, пытаясь сдержать смех. —Ещё один...—качает головой он и поднимает холодный взгляд на Сталинград.—Сколько можно вам объяснять? Они такие же мирные жители, как и те, на которых напала Германия. Эти люди оружие увидели лишь тогда, когда Красная Армия шла до Берлина. Это не они рушили ваши города, так почему они должны их восстанавливать? —Но они также помогали вашей армии. Ведь всё идёт из тыла. —А вы почему помогали своей стране, а?—немного повысив голос, перехватывает его слова незнакомец.—Подумай немного своей головой. Они, также как и вы, помогали своей Родине.—последние слова он практически выплёвывает в лицо своему собеседнику.—Хоть к стенке ставьте, хоть вешайте, а мы в ночь никуда не пойдём.—блондин фыркает и немного оборачивается.—Идём.—он, приподняв голову, молча проходит мимо Волжского, намеренно задевая того плечом. Люди, словно по щелчку, оборачиваются на Гришу, испуганно смотря на него и словно ожидая его слова. Сталинград мешкает, однако согласие своё даёт, кратко кивнув. Не став искушать судьбу, толпа тут же поспешила за своим. —Вы его отпускаете? Но как же?—встревает в разговор парнишка, который, похоже ожидал совсем другого.—Они же... —Они такие же люди, как и мы.—холодно обрывает его Гриша и, больше не сказав не слова, уходит с импровизированного поля боя.

***

—Stalingrad also...—бурчит Вильгельм, выслушав один из мелких немецких городов, и в очередной раз тихо ругается на одеяло, которое так и норовили соскользнуть с нар. —Jawohl. —Ich habe es mir anders vorgestellt. Ich dachte, wenn er so ein Held ist, würde er sich auch benehmen.—Твангсте усмехается.—Ich habe mich geirrt.—пригладив растрёпанные волосы, он окидывает взглядом серые стены барака и, выдохнув, хмурится, увидев пар.—Es ist kühl. Wir müssen versuchen, hier nicht zu sterben.

***

—Бывший Кёнигсберг? Калининград, значит.—внимательно вчитываясь в личное дело немца, которого, как выяснилось именовали Вильгельмом.—А он здесь для каких целей? —Лично товарищ Московский сказал, что он будет находится здесь на исправительных работах. Этим он должен будет очистить своё имя и заслужить доверие своей новой Родины.—быстро, словно заученную фразу, отчеканивает один из городов области, которому было поручено узнать о незнакомце больше.—Совсем недавно поступила информация, что Московский рассчитывает на ваше содействие и надеется, что вы будете наблюдать за его поведением и сообщать об этом в столицу. —Ещё бы мне за фрицем не смотреть.—недовольно фыркает Сталинград и, сложив руки на груди, отводя взгляд в окно, где за стеклом темно-жёлтое, почти янтарное закатное солнце прорвалось сквозь тучи и теперь освещала чуть ли не большую часть города. Грише кажется, что он такой цвет он где-то уже видел.