Хозяин в доме

Меня интересуют только те шаги,

которые я делаю в своей жизни для того,

чтобы пробиться к себе самому

Герман Гессе "Демиан"

На следующее утро Гриша проснулся довольно бодрым и, несмотря на то, что обещал Косте «просто лежать пару недель», решил действовать незамедлительно. В конце концов, это его жизнь катилась в Тартарары, ему и следовало шевелиться, чтоб это как-то притормозить. Он быстро принял душ, умылся и почистил зубы, разжившись новой зубной щёткой из шкафчика в личной ванной, после чего принялся исследовать гардероб. Ему, определённо, требовались новые, — свои! — вещи. И совершенно не потому что, у местного Гриши в шкафу не было одежды, вовсе нет. Полки ломились от разноцветного тряпья, как прилавок на Черкизовском рынке в нулевых! Но, положа руку на сердце, Григорий не представлял, как всё это можно носить, находясь в здравом уме и трезвой памяти. Всё выглядело каким-то слишком тесным, открытым и ярким, будто перед ним не гардероб семейного человека, а саквояж циркача, кочующего с шапито по разным закоулкам мира. Кое-как выудив из этого многообразия боле-менее приличные джинсы, — с огромными дырками на коленках! — что на фоне всего остального смотрелись почти целомудренно, и относительно нейтральную футболку нежно-бирюзового оттенка, он оделся и поспешил вниз. Уже в гостиной выяснилось, что спешил он не зря, потому что Костя явно куда-то собирался. На диване лежал его рабочий портфель для документов, а сам альфа, упакованный в деловой костюм, спешно допивал кофе. — Доб-брое утро, — чуть запнувшись, окликнул его Гриша. — Привет, — Костя улыбнулся ему, но спустя пару мгновений, вероятно вспомнил, что перед ним вовсе не его муж, и заметно сник. — Я думал, ты ещё спишь. — И поэтому решил незаметно сбежать? — нервно пошутил Гриша. — Вовсе нет, — теперь альфа улыбнулся уже осознанно и искренне. — Просто я вчера пропустил день на фирме, и теперь там нужно кое-что подготовить к понедельнику. Я ненадолго, часам к трём вернусь. Ты что-то хотел? — Ты не мог бы… оставить мне немного денег? Константин взглянул на него, как на умалишённого. Вообще-то, он и без этого взгляда чувствовал себя примерно так: вся складывающаяся ситуация выглядела как какой-то сюр. Он непонятно где и непонятно кто, без связей и средств к существованию, полностью зависит от постороннего человека. Врагу не пожелаешь оказаться в такой передряге! — Мил… кхм! Гриша, солн… то есть, скажи, пожалуйста, зачем тебе сейчас деньги? — Ну, мне бы не помешала своя одежда. И обувь, скорее всего тоже. И ещё мне нужно в аптеку… — Твой рецепт у меня, так что в аптеку я заеду на обратном пути. А одежда и прочее… ты же не собираешься в таком состоянии… — Я в нормальном состоянии! — перебил Григорий, что, в общем-то, не произвело на Костю никакого впечатления. — Не собираешься же ты идти по магазинам, совершенно не зная где ты и как вернуться домой? — вкрадчиво поинтересовался тот. — Слушай, может я и из другого мира, но я же не умственно отсталый! — Конечно нет, — альфа снисходительно улыбнулся и от этой улыбки у Гриши по спине поползли какие-то нехорошие мурашки. — Я вовсе так не считаю. Но, я думаю, что первые разы тебе лучше не выходить одному. — Мне не нужна нянька! — взорвался было Гриша, но моментально перегорел и уже спокойнее добавил: — И я не хочу тебе мешать… — Я завтра абсолютно свободен, — пожал плечами Костя. — Обещаю, завтра сходим куда хочешь и купим всё, что тебе нужно. Только, пожалуйста, не выходи никуда в одиночку сегодня. Ладно? Он смотрел встревоженно, и Гриша проникся и согласно кивнул. А, спустя минуту, в подтверждение согласия ещё и пожал протянутую крепкую ладонь. — Ладно, обещаю… В конце концов, вопрос с одеждой у него вовсе не горел.

***

Оставшись в полном одиночестве, Гриша попытался снова уснуть, полежать и почитать, наконец просто полежать, но всё это было смертельно скучным и невыносимым. Покрутившись в постели с полчаса, он поднялся второй раз за утро, снова оделся и принялся инспектировать дом. Не то, чтобы он хотел до чего-то докопаться, вовсе нет! Просто ему было важно понимать, как тут всё устроено. Гостиную, совмещённую со столовой, он уже успел рассмотреть за время пребывания в Костином доме, поэтому там он не задержался, отправился изучать другие помещения. В процессе обнаружил: кухню и кладовку с довольно внушительными запасами продуктов; прачечную с кучей навороченной техники, из которой смог опознать только стиральную машинку и паровую установку для глажки; несколько нейтральных комнат, — очевидно тех самых гостевых, о который накануне говорил Костя; — кабинет, в который не рискнул соваться; и, собственно, их с Константином спальни. Так же на каждом этаже были уборные и душевые, а по периметру всего дома тянулся шикарный застеклённый балкон с плетёной мебелью. Решив заняться чем-нибудь полезным, Гриша вернулся на кухню с намерением приготовить какой-нибудь еды, и тут же убедился в том, что Костя не зря опасался за его здоровье. Слабость с тошнотой накатили внезапно, голову в очередной раз сдавило, будто обручем, а руки и ноги неприятно задрожали. Это состояние не продлилось слишком долго, уже через несколько минут его отпустило до «приемлемого» самочувствия: голова ещё кружилась, ноги подрагивали, и общая дурнота никуда не делась, но уже можно было худо-бедно передвигаться и что-то делать. После такого желание экспериментировать с готовкой поубавилось, но благодарность Косте за какое-никакое внимание, поддержку и крышу над головой в конце концов, никуда не делась, поэтому Гриша собрался с силами и по-быстрому потушил картошку с мясом. Несмотря на простоту блюда, процесс отнял довольно много времени: приходилось делать перерывы, когда особенно сильно кружилась голова или темнело в глазах, да и к чужой посуде и технике требовалось приноровиться. Стоило ему домыть последнюю ложку, как на пороге кухни появился Константин: — Чем это у нас так пахнет? — невинно спросил он. — Как это: «так»? — в свою очередь поинтересовался Гриша. — «Так», как обычно не пахнет, — улыбнулся Кос, разведя руками. — Очень вкусно. Мой Гриша никогда не был любителем готовить, мы часто заказывали блюда на вынос и просто разогревали их. — Я в том, своём мире, тоже не очень часто готовил. Некогда было. И не для кого… — Так это ты для меня старался? Зря. То есть, спасибо, конечно. Мне приятно, правда, очень приятно…. Костя действительно выглядел довольным и искренним в своей благодарности. И это здорово путало. Грише было непонятно это вскользь брошенное «зря» и он надеялся, что Кос объяснится более развёрнуто. — Мне очень нравится, когда в доме… как бы сказать? Знаешь, «кипит жизнь». Когда там не стерильная чистота, когда где-то что-то не на своём месте, когда откуда-то раздаются какие-то звуки и всё такое. И ароматы свежеприготовленной еды — это тоже про жизнь. Спасибо. Костя перечислял не спеша, вдумчиво подбирая каждое слово и плавно жестикулируя руками в такт сказанному, и всё это рисовало столь объёмную картинку в голове Гриши, что он не смог бы отмахнуться от неё, даже, если бы захотел. — Но тебе не стоило перетруждаться, — продолжил Кос, приблизившись на расстояние вытянутой руки и пальцами приподняв Гришино лицо за подбородок. — Ты такой бледный. Под глазами круги. Губы все потрескались… От близости альфы Гришу обдало уже привычным хвойно-морским ароматом. Голова в очередной раз закружилась. Хотелось рухнуть на пол и отрубиться, но тёплые пальцы на подбородке будто бы удерживали тело в вертикальном положении. — Я очень ценю, правда, — продолжал Кос. — Но тебе нужно отдыхать. Приходить в себя. Восстанавливаться… — Ты прав, — неожиданно даже для самого себя пробормотал Гриша. — Я начал готовить и почувствовал слабость. Не бросать же было на середине дела, — невинно улыбнулся он. — Ну, и раз уж я всё приготовил, может пообедаем?..

***

— Пожалуйста, твой чай, — Костя аккуратно поставил перед Гришей чашку с ароматным напитком, вынул из кармана пиджака два блистера с таблетками и положил их рядом с чашкой: — И твои лекарства. Дважды в день, после еды, в течение месяца. Степень его внимательности и заботливости просто обескураживала. Гриша не помнил, чтоб кто-то когда-либо был настолько внимателен к его потребностям и желаниям. Ни девушки, с которыми он был в отношениях, ни близкие друзья, ни даже родители в детстве, — не заставляли его чувствовать себя настолько комфортно и безопасно. — Спасибо, — кивнул Гриша в ответ. Он и до еды уже чувствовал себя уставшим, а после плотного обеда его и вовсе начинало отключать. Он видел Костю, слышал, что тот говорит, отслеживал его движения и жесты, но всё это ощущалось как какой-то мутный сон, будто он смотрел на него через толстое стекло. Поэтому, когда Кос достал таблетки, Гриша просто машинально выдавил их из блистера, закинул в рот и быстро проглотил, запив обжигающе горячим чаем. У него не было ни малейших поводов усомниться в альфе и его добрых намерениях, поэтому ни взглянуть на название лекарств, ни уточнить для чего они нужны он не удосужился. И только спустя несколько мгновений, когда в голове окончательно помутнело, а сознание начало уплывать, в мыслях мелькнула не успевшая толком сформироваться тревога. — Господи, Гри… — услышал он как сквозь вату и провалился куда-то в сторону непроглядной тьмы.

***

На этот раз в себя Гриша приходил тяжело. Чуть легче, чем в больнице, когда только очутился в этом незнакомом и необычном мире, но тяжелее, чем в последующие дни. Его вновь сильно мутило, голова и тело болели, а кости ломило, как при повышенной температуре. Открыв глаза, Гриша обнаружил себя в уже знакомой спальне. На прикроватной тумбочке лежал условно его, — на самом деле местного Гриши, — телефон и стояла закупоренная бутылка воды. За окном светало, а это значило, что он провёл в отключке часов двенадцать, а то и больше. Мысли ворочались в голове лениво и напрягаться лишний раз не хотелось, но он знал, что должен собраться в кучу. Знал, что не может просто лежать тут, укрытый пушистым пледом, и ждать, пока жизнь наладится и придёт в норму. Он должен был анализировать происходящее, делать выводы и двигаться вперёд! Загвоздка была в том, что анализировать особо было нечего. Он отключился после обеда, вероятно, из-за банального переутомления. Костя, да и врачи в больнице, были правы: ему нужно отдыхать, лежать, приходить в себя. Нагрузки должны быть умеренными и подключаться постепенно. Ему нужно питаться здоровой пищей, пить побольше воды и дважды в день принимать таблетки… Таблетки! — осенило Гришу, и он рывком сел на постели. Перед тем, как вырубиться, он выпил таблетки. Выпил, абсолютно не вникая в подробности, просто на доверии. На доверии к чужому, по сути, человеку. Которого знал всего несколько дней. Который фактически потерял мужа с появлением Гриши. Мог ли он ему доверять? Мог ли он позволить себе вот так, не глядя, брать у него лекарства и рассчитывать, что они не нанесут ему никакого вреда?.. Гриша проваливался в эти мысли всё глубже и глубже, погружаясь всё в большую и большую степень отчаяния. Он всю жизнь жил в доверии к миру. Искренне веря в то, что каждый получит по заслугам и в то, что хороших людей, добрых и готовых помочь, вокруг больше, чем злых и плохих. Он сам всегда был готов прийти на помощь к тем, кому требуется, и считал, что само мироздание платит ему тем же. Но что, если он всю жизнь ошибался? Что, если Кос никакой не добрый самаритянин, готовый приютить у себя незнакомца, а какой-нибудь садист? Или маньяк? Или просто поехал головой на фоне потери любимого омеги?.. Внезапно дверь в спальню открылась и на пороге появился тот самый Константин, который теперь вызывал у Гриши сплошь подозрения и опасения. — Ты проснулся, — с облегчением выдохнул он, быстрым шагом преодолевая «кабинетную» часть комнаты и подходя ближе к кровати. — Привет! Ну и напугал же ты меня вчера!.. Костя по-хозяйски уселся на край постели и встревоженно заглянул Грише в лицо, словно на нём было что-то написано, но очень мелким шрифтом. Таким мелким, что можно прочесть лишь с расстояния в несколько сантиметров. — Как себя чувствуешь? —он бесцеремонно повертел Гришино лицо из стороны в сторону, ухватив его за подбородок. — Привет. Жить буду, — попытался отмахнуться Гриша. Но Кос держал цепко. И не только пальцами за подбородок, но и встревоженным взглядом гипнотизирующих зелёных глаз за саму, казалось бы, душу. И от этого Гриша стремительно проваливался в чувство вины. Так же стремительно, как ранее увяз в сомнениях, недоверии и страхе. — Конечно, жить будешь, — серьёзно констатировал Кос без намёка на какой-либо юмор. — Но, если ты не займёшься здоровьем, жить тебе придётся прикованным к кровати или батарее. По крайней мере до тех пор, пока не выздоровеешь. — Такие ролевые игры тут в почёте? — вновь попытался перевести всё в шутку Гриша и вновь потерпел неудачу: Костя даже бровью не повёл. — Нет, вообще такие методы мне не близки. Но, если ты ещё раз доведёшь себя до обморока, то я закрою глаза на некоторые свои принципы. — И на какие же? — Например на то, что считаю, что никто не вправе кого-то ограничивать в свободе передвижений, — подмигнул Кос и наконец улыбнулся уголком рта. — Ладно, раз ты заговорил про ролевые игры, тебе, должно быть и правда лучше? — На самом деле, мне паршиво. Но я рассчитываю это пережить, — вернул улыбку Гриша. — Где там таблетки, которые ты вчера принёс? — как бы невзначай поинтересовался он, но и тут потерпел поражение. — Они в гостиной, так и лежат на столе. Принести?.. Стоп! Ты что, считаешь, что я дал тебе что-то, что тебе навредило? — Нет! — пожалуй слишком бурно запротестовал Гриша, чем выдал себя окончательно. — Да, именно так ты и считаешь, — надломленным голосом заключил Костя и отодвинулся на самый край кровати. — Прости. В целом, ты имеешь на это право. Это не должно меня настолько задевать. Я тебе чужой человек, у тебя нет причин верить и доверять мне. Особенно учитывая то, в каком мире мы живём. И всё же, мне больно это слышать. Я всё ещё не могу полностью принять, что ты — не он… На всё это Грише ответить было нечем. Он почувствовал себя таким непроходимым тупицей, как никогда прежде. В Костиных словах было столько вины и боли, хотя он, по сути, не был ни в чём не виноват перед Гришей, что у того сжалось сердце и ком встал в горле. — Нет, это ты прости, — он вымученно улыбнулся альфе. — За то время, что мы знакомы, у меня не было ни одного повода посчитать тебя плохим или что-то в этом роде. Ты помог мне и, вроде бы, готов помогать и дальше. Хотя и не должен. Так что, это ты прости меня… — Мир? — Костя протянул Грише руку с оттопыренным мизинчиком, совсем как друзья его беззаботного детства. — Мир, — согласно кивнул Гриша, цепляясь своим мизинчиком за его.

***

В этот день они так никуда и не поехали. Лишь вечером выбрались в ближайший парк, находящийся в четверти часа ходьбы, чтоб Гриша мог неторопливо размять ноги и подышать воздухом. На улице было тепло, но не убийственно жарко, а в тени деревьев — даже немного прохладно. Августовские сумерки сгущались постепенно, превращая небо в произведение искусства. Где-то в глубине парка раздавался звонкий детский смех, но на тропинке, где бродили они с Костей, почти никого не встречалось. — Расскажи о себе, — внезапно попросил Кос. — Что рассказать? — Гриша в недоумении пожал плечами: — рассказывать о себе он толком никогда не умел, поэтому предпочитал, чтоб задавали конкретные вопросы. — Что-нибудь, — беззаботно улыбнулся альфа. — Как ты жил в той, своей жизни? Или где учился? Или кем работал?.. — О-о! — моментально встрепенулся Гриша. — Ещё до совершеннолетия я уехал из Вельска в Москву, отучился в институте и с тех пор работаю бухгалтером. Несколько лет назад закончил заочно второе высшее с повышением квалификации, после чего стал ещё и подрабатывать аудитором. По мере свободного времени, конечно. — Ммм, — Кос одобрительно покивал головой. — И как? Хороший ты бухгалтер? — Вообще-то отличный! — приосанился Гриша. — Не веришь? Поспорим?! — Верю, верю, — мягко рассмеялся Костя и потянул его к лавке: — Давай немножко посидим, что-то ты опять побледнел. — Я хорошо себя чувствую. — И всё равно сядь. Полюбуйся вон, уточками! Альфа махнул рукой в сторону пруда, где и впрямь плавало десятка два уток. Солнце почти зашло за горизонт, окрасив и воду, и верхушки деревьев в причудливые малиново-багряные цвета. Откуда-то из пруда доносилось размеренное кваканье лягушек, из травы — стрекот сверчков. Утки то ныряли, то встряхивали крыльями, то взлетали, то приземлялись обратно на водную гладь, и вся эта атмосфера была до того умиротворяющей, что Гриша тут же забыл, что рвался доказывать свои бухгалтерские успехи и расслабился. — Не замёрз? — Нет, всё прекрасно. — Расскажешь ещё что-нибудь? — Кос медленно опустился на лавку рядом с ним. — Ты говорил, что там тебе было не для кого готовить… ты был одинок? — На самом деле нет… — невесело качнул головой Гриша, вспомнив о Карине. — Вообще-то у меня была невеста… — Невеста? — непонимающе переспросил Костя, и Гриша пустился в пространное объяснение о людях в своём мире: — У вас есть альфы и омеги… — И беты ещё. — Беты, ага. А у нас — мужчины и женщины. Мужчины, они как альфы в вашем мире. Самцы, грубо говоря. А женщины… — Женщины — самки? — с искренней непосредственностью догадался Кос. — По сути — да, — смутился Гриша, — но это звучит как-то очень примитивно… и грубо. В общем, женщины у нас, так сказать, слабый пол, — он нарисовал пальцами в воздухе кавычки, —но это вовсе не значит, что они действительно слабы. Просто они более чувствительные, нежные, домашние, романтичные… — Как наши омеги? — Вроде того, — Гриша улыбнулся. — Они вынашивают детей, отвечают за дом и уют в нём… опять же — условно. Есть женщины-карьеристки, которым не нужно ничего, кроме карьеры, есть женщины-спортсменки, которые всю жизнь положили на спортивные достижения. В общем, они очень разные. И, конечно, они отличаются от мужчин… кхм… чисто физиологически. — Омеги и альфы тоже отличаются физиологически! — возмущённо воскликнул Костя, после чего с осторожностью повертел головой по сторонам: — Совсем забылся, что мы в парке. Не то, чтобы у нас нельзя обсуждать такие вещи, просто это как бы считается чем-то интимным. Гриша понимающе кивнул: если б он в своём обычном мире принялся рассказывать о женщинах всё то, что рассказал сейчас Косте, женская часть слушателей его бы тоже, наверняка, не одобрила. — У нас тоже не принято разглагольствовать об этом. И всё же, — он понизил голос почти до шёпота, — насколько я успел заметить, у мужчин и женщин гораздо больше отличий, чем у альф и омег. Кос заинтересованно выгнул бровь, но Гриша лишь скептически рассмеялся: — И это точно не то, что нужно обсуждать в парке! — Ладно, в другой раз расскажешь, — покорно согласился альфа. — Значит, невеста — это твой супруг? Твоя супружка? — Супруга, — хохотнул Гриша, — правильно говорить — супруга. Нет, супруга — это уже после свадьбы. По-другому супруга называется жена. А до свадьбы — невеста. Девушка, на которой собираешься жениться. Если у вас тут есть понятие «жених» — то вот, это оно самое. — Да, жених, конечно, есть, — кивнул Кос. — Значит, вы собирались пожениться? — Ну-у-у… мы встречались почти четыре года и живём вместе последний месяц… то есть — жили, до того, как… — Я понял, — Костя улыбнулся уголками губ, совсем не весело, скорее с сочувствием: — Мне жаль, что с тобой всё это произошло… Григорий не знал, что на это отвечать, — да и надо ли вообще на это отвечать? — поэтому тоже ограничился печальной улыбкой. Он старался не думать об этой стороне вопроса — первостепенным было поправить самочувствие, выжить в этом мире, встать на ноги. Если он сейчас начнёт переживать об отношениях, вспоминать их с Кариной роман и грустить о несбывшейся любви — обо всём остальном можно будет забыть. Он расклеится, упадёт в пучину жалости к самому себе и… и, рано или поздно, он, конечно же, соберётся обратно в кучу, возьмётся за ум и сделает всё то, что «надо», просто потеряв уйму времени на страдания. И вообще! Он — мужик! Ему некогда размазывать сопли и слёзы по щекам! Даже если здесь, — в этом безумном мире, — он фактически «баба», это всё равно не отменяет того, что он на самом деле он мужик. Серьёзный, суровый, способный отбросить сантименты и всякую «чувствительную хрень» и сконцентрироваться на действительно важных вещах! И то, что его мечты о счастливой жизни с любимой женщиной рухнули, как песчаный замок, что его надежды на семью с большой буквы осыпались стеклянной крошкой, а его сердце будто перемололи блендером и выкинули на автостраду под колёса машин, — всё это сейчас не играло никакого значения. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кос, прерывая затянувшееся молчание. —Не замёрз? Пойдём домой?.. Гриша согласно кивнул и с лёгкостью принял протянутую Костину ладонь, чтоб опереться и подняться. Дурнота, вызванная промелькнувшими воспоминаниями о былой жизни, постепенно сходила на нет. Головная боль и тошнота за день отступили, и сейчас он чувствовал себя почти здоровым… и даже почти счастливым. Насколько это было возможно, в сложившихся обстоятельствах. Несмотря ни на что.