На пороге весны

– Шаст! На пару слов. В очередном городе – Новокузнецк, Новочеркасск, там точно было что-то новое – Дима ловит его прямо в гостиничном коридоре, сразу после заселения, когда они, утомлённые переездом, разбредаются по своим номерам – снова отдельным, вышли наконец на серьёзный уровень. – Чё? – Зайдёшь ко мне? – Ну, давай. Хлопает дверью, вставляет карточку и оборачивается к Антону, даже не предлагая присесть: – Ты почему постоянно к Арсу в номер шастаешь? – Ну, я же Шастун такой Шастун… – Ага, у тебя кольца, кольца, – Позов отсылку считывает, но не сдаётся, – вы готовите кому-то сюрприз, да? Или кто-то с бабой расстался, а другой поддерживает? Блядь, писюн, скажи мне… пусть это будет что-то некриминальное, да? И смотрит с надеждой, и вопрос этот задаёт только затем, чтобы получить на него отрицательный ответ. Приходится разочаровать: – Это именно то, что ты подумал. Антон ни секунды не сомневается: всё, что связано с его новым естеством, кажется слишком важным, чтобы этого стыдиться. – Ты прикалываешься, да? – а вот Позов звучит скорее жалобно. – Нет, Дим, я не прикалываюсь. Я сплю с Арсением. Почему сплю? Потому что осознал на четвёртом десятке, что я, походу, гей. Почему с ним? Потому что он единственный, кого… кому я доверяю. А ещё у него елда как у коня, а я люблю всё большое. На все вопросы ответил? – Фу, давай без подробностей, – Дима кривится показательно, а в глазах – смесь из жалости и всё-таки любопытства. Ещё бы, не каждый день в нашем цирке такие номера. – Так, что ещё может интересовать общественность? Как мне жопный секс? Охуенно. Планирую ли заканчивать с этим? Не сегодня. Рыбку съесть или нахуй сесть? Угадай, что я выберу. – Ну чего ты ёрничаешь? — Да потому что ты, блять, сразу причитать начал, как будто я умираю! А я, может, в первый раз живу вообще. – Я понял. В первый раз живёшь. Не ори, пожалуйста. – А ты не задавай вопросы, если тебе может не понравиться ответ. – Прости, – Позов длинно выдыхает, и, кажется, наконец приходит в себя. – Я реально неправ. Действительно же спросил, чтобы себя успокоить. И если отбросить то, что я в ахуе, я за тебя… рад, получается? Ну, что тебе хорошо. – Мне не хорошо, Дим. Мне как-то… правильно, что ли. *** – Потрахаемся? Антон в номер буквально вламывается – после того, как они переместились в горизонтальную плоскость, стеснение пропало, как в песне Филиппа Киркорова. Они ведь даже не в отношениях – почему тот ведёт себя, будто да?… – Шаст, ты время видел? Я устал, как собака. – Давай я тебе хотя бы отсосу. Спать будешь лучше. – Ты, ну… реально этого хочешь? – Арсений, подозрительно щурясь, обводит взглядом его фигуру, как будто ответы могут быть напечатаны на футболке – «ебусь с тобой, потому что жалко тебя, старика». – Если ты, я не знаю… считаешь, что меня нужно удерживать… если мы не будем часто спать, и я сразу побегу искать кого-то ещё – то прекращай, меня всё устраивает, мне всего хватает, честное слово. — Арс, ну ёпт, я же не содержанка, а ты не мой шуга дэдди, чтобы цепляться за тебя, как за последней шанс. Ложись давай, заебал. – Так зачем? – Нравится твой хуй невыносимо. Пиздец какая красота. – Только хуй? – всё-таки опускается спиной на постель, и Антон тут же нависает сверху, дёргая пояс гостиничного халата. Какой же кайф – одно движение, и сразу обзор на всё. – Ну, – пока член ложится в ладонь, Антон показательно обводит взглядом остальное, – залысины на башке у тебя уебанские. Нос максимально странный. Ещё эти три волосины на груди – фу, блять. Но в целом… – У меня щас упадёт от твоих комплиментов. – Никуда ему от меня не деться, – наклоняется и обхватывает, вопреки прогнозам, уже почти твёрдый ствол губами – и, господи, как же это ожидаемо-хорошо. Может, именно в эту секунду, а может, и раньше, но осознавая только сейчас, Антон понимает: он, блять, родился геем. И то, что сейчас ему постоянно хочется мужчину – пусть и вполне конкретного, не суть – результат того, что он поздно узнал о себе правду. Недожил, недолюбил. Недососал – в его случае. Больше десяти лет трахался не так, как нужно – как это компенсировать за несколько недель? С Иркой поговорить нужно по-любому. Снова ложиться с ней в постель – что-то на неприятном. Ну и вообще, это же будет измена… Арсу? – У тебя такое лицо, как будто ты ищешь ответ на главный вопрос о жизни, Вселенной и вообще. – А ты, козёл, – выпускает ствол изо рта, тут же перехватывая ладонью, – лежи кайфуй, а не меня рассматривай. – Я кайфую, на секундочку глаза открыл. – Вот и завались, – губы снова накрывают член и приходят в движение – уже получается глубже, чем в первый раз, хоть и ненамного. Когда-нибудь Антон станет самым умелым хуесосом Москвы – такие планы на будущее. И неважно, что оценить это сможет всего один человек. Потому что он этого козла никуда отпускать не собирается. Козёл, кажется, уже совсем в нирване – голова запрокинута, губа прикушена, дышит часто и мелко, как будто стометровку бежал. – Арс, Арс, открой глаза, – буквально за секунду до чужого оргазма вынимает пульсирующий член изо рта и ловит языком брызнувшую сперму. С прицелом у него всегда было так себе – густая жидкость заливает и щёки, и подбородок, и даже на ключицу убегает какая-то случайная капля. – Порно из категории «камшот на лицо» заказывали? – и, сам того не чувствуя, улыбается, как умалишённый. – Я всегда знал, что ты умеешь эффектно заканчивать… но думал, это скорее про работу. – Готовься ко второму раунду, ковбой. – Ты же обещал мне полноценный здоровый сон после минета? – Ты можешь спать, только член свой взбодри. Я сам на него сяду. – Антон, ты ещё совсем недавно мялся, как восьмиклассница, когда мне секс предлагал. Откуда такая прыть? – Потому что, – устраиваясь на плече, – оно как будто во мне спало всегда, а теперь проснулось. И со страшной силой лезет наружу. – Как много лет во мне любовь спала, – подчёркнуто фальшиво напевает Арс, зарываясь носом в кудрявую макушку, – мне это слово ни о чём не говорило… – Блять, залысины уходят вниз по рейтингу твоих мерзостей. Поёшь ты просто кошмарно! Ну, чё по сексу?