Летний лагерь

— Так, ну и все вроде... Основные правила я тебе объяснил, главное — не нервничай и веселись от души... — бурчит Хосок, глядя в документы. Хосок — это главный вожатый, типа директора в этом лагере. Он рассказывает «базу» новоприбышему работнику. — Хорошо, Хо, — кивает Тэ, опуская глаза. Тэхен не думает, что сможет не нервничать в ближайшие несколько дней, когда будет только осваиваться. Ему сложно дается приспосабливание к новым местам. Тэ целую вечность привыкал к своему институту, а когда его отправили на практику, даже не удосужившись закрепить с ним знакомых, то это вообще стало катастрофой. Он один в детском лагере, полном кучей детей и подростков. Это же пиздец как страшно. Хосок, конечно, начал поддерживать его с самых первых минут встречи. И именно поэтому Тэ называл его «Хо», а не Хосоком или мистером Чоном. К сожалению, он все равно для омеги чужой, несмотря на его доброту. — Пойдем, проведу тебя в твою комнату, а потом в вожатскую, где все отдыхают. Сейчас, конечно, работают, но это неважно. Тэхен послушно встал и направился за Хосоком. Комната находилась в конце просторного коридора. На задней стене его было большое окно, и солнце освещало все пространство. Коридор будет темным ночью (что Тэхена вообще не обрадовало), но днем свет все исправит. Вожатская же была этажом ниже, и добраться до нее можно было через несколько мини-залов для игры и досуга. Все помещения были связаны друг с другом, и только комната для вожатых разделялась от них стеной с дверью. — Всем привет! — воскликнул Хосок, когда они с Тэ вошли в комнату. Тэхен испугался его внезапного выкрика — до этого они разговаривали вполголоса. Кошмар какой-то. Работников в комнате было немного — всего четверо. И сидели они где угодно, но не на стульях. Один был на подоконнике, другой на старом столе (скорее на остатках от бывшего стола), а остальные на полу. Что делали эти молодые люди? Те, кто были на полу — рисовали плакат. Со стороны это выглядело очень мило — два взрослых парня старательно рисуют солнышки, цветочки и море. Тот, кто был на подоконнике, что-то писал в тетради (наверное, планы работы), а тот, что на столе, распечатывал бумаги. Услышав приветствие Хосока, они дружно повернули головы в сторону тех, кто вошел и также дружно поздоровались. Они не выглядели опасными, но Тэхена пугало внимание новых людей к нему. — Это — Тэхен, он в нашем коллективе новенький, прошу любить и жаловать, — Хосок говорил с гордостью в голосе, пока Тэхен съеживался в комочек. — Рады знакомству, Тэ, — сказал один из тех, кто рисовал плакаты. Очевидно, он был альфой. «Внешностью удался» — подумал Тэхен и даже усмехнулся своим мыслям, которые никто не слышит. Ну нравится Тэхену длинные черные волосы у парней, которые они в хвост могут завязывать. Ну нравятся ему широкие плечи и руки, как у этого незнакомца. Никаких претензий. Кстати, именно этот парень рисовал солнышко. Как мило. Но это в своих мыслях Тэхен смелый. В жизни он слабый, пугливый и тихий, ему не свойственно быть уверенным. Только в особых случаях он может вести себя, как гордый лев или тигр, в обычное же время он маленький котенок, что жмется к стенке. —... Я Чонгук, это Намджун, — говорит тот самый милый альфа, показывая на своего партнера по плакату, — Это — Чимин, — Чонгук указывает на парня, который сидел на подоконнике, — А это — Юнги, — мрачный парень, сидящий на своем антиквариате, даже глазом не моргнул, продолжая печать, в отличие от остальных. Ведь другие, когда их объявляли, кивали головой, а Юнги даже этого не сделал. Прикольно, — Юнги-я... Хватит работать, у нас тут новенький, а ты все в бумагах, — Гук (если можно его так называть, хотя бы в мыслях) заливисто смеется, и Тэхен понимает, что мрачность Юнги не стоит воспринимать как что-то плохое. Он, видимо, такой есть, и если его коллеги улыбаются, глядя на его каменное лицо, то значит, что Юнги незлой. — Мне тоже, приятно, — выдавливает Тэхен и переводит дух. От волнения слова вообще не выговариваются. Уже известный Чонгук тепло улыбается Тэ, а потом вновь все его внимание переходит на рисунок солнца. Это что сейчас было? Персональная улыбка от нового коллеги? Тэхен легонько розовеет щеками, но старается ни о чем не думать. Да, приятно, но это всего лишь вежливость. —Ты можешь остаться здесь, а можешь пойти к себе в комнату. Ребят, вам помощь здесь нужна? — спрашивает Хосок. — Да мы, наверное, уже заканчиваем, — говорит Намджун, оглядывая находящихся в комнате людей, — С плакатом тут пару штрихов буквально... Чимин, у тебя там как? — Все хорошо. Полчаса, и я тоже свободен, — Чимин не сразу отвечает: он слишком занят и увлечен своим делом. — Юнги? — Я справлюсь сам. — Тогда дела появятся, наверное, уже завтра. Там будет как раз встреча с нашими подопечными, суматоха из-за них. — Ну хорошо, Тэ. Тогда отдыхай пока. По всем вопросам обращайся к нам. — Ладно, до завтра, получается, — говорит Тэхен и уже шмыгает к выходу. Он не видел того, что произошло за те несколько секунд, пока он выходил — Чонгук переглянулся взглядом с Намджуном и выпросил у него возможность уйти сейчас. А Джун отпустил, естественно, двусмысленно ухмыляясь. «Ну что? Молодежь, чего с нее взять» — подумал Намджун, который всего на пять лет старше Гука. — Тэхен? — Ким, слыша свое имя, останавливается. Омега оглядывается и понимает, что это Чонгук его зовет, — Пойдем вместе? Нам, вроде, должно быть по пути, если ты в спальню. — Оу. Ну... давай, — Тэхен пожимает плечами и чувствует себя... картоном. Говорить в полный голос он не может, двигаться, не зажимаясь, тоже. Он стесняется. И это очень усложняет жизнь. Пока они шли, между ними завязался разговор. Чонгуку 24 года, он уже окончил педагогический ВУЗ и ему очень нравятся яблоки. Альфа также рассказал, что коллектив у них довольно дружный, дети обычно попадаются хорошие, но иногда встречаются и идиоты. Тэхен тоже о себе немного рассказал, хотя чувствовал себя некомфортно. Мало того, что Чонгук новый знакомый, так он еще и понравился. Прямо как альфа. — О, так мы соседи, — Чон улыбается — их спальни напротив друг друга в самом конце коридора. — Ага. Круто... Я пойду. До завтра, — Тэхен убегает в свою комнату, еле дослушав прощание Гука. Ну нужно же дыхание перевести?