Written on the bones

Бог любит убивать, он всё время этим занимается. А мы созданы по его образу и подобию.

Ганнибал Лектер.

Сентябрь. Лондон. 2022. Он внимательно смотрит на место преступления, прищурив глаза, всматривается в каждую деталь, но не понимает мотивов, которые могли бы привести к такому зверству. В последний раз Драко лицезрел подобное при жизни «Донны», сейчас же мир снова обрел маньяка, что вопреки всему святому пошел по той же кривой дорожке. Самое печальное в данной ситуации — отсутствие улик, что могли бы привести к уроду, но не приведут. Прикрыв глаза, он моделирует ситуацию, которая произошла: криминалисты исчезают из дома, шум шагов стихает, Драко стоит на улице и звонит в дверь; ему открывает не высокого роста блондинка, детектив говорит несколько слов и она пропускает его в дом, закрыв за собой дверь; Малфой проходит внутрь, девушка подошла к раковине на кухне, повернулась спиной, это и становится её роковой ошибкой; он достает пистолет и приказывает ей порезать ладонь, а после написать на стене послание:«я-хочу-мести», всё через дефис, только девушка закончила писать, Драко приказывает ей повернуться к нему лицом, она выполняет; детектив смотрит на её заплаканные глаза, но только девушка начинает умолять, он приказывает ей лечь на пол, но так, чтобы видеть голубые глаза, она выполняет; проходит три или чуть больше секунды и звучит выстрел, пуля вонзается в голову. Конец. Малфой возвращается в реальность, всё может быть не слишком точным, но по записям криминалистов и картине преступления всё выглядит именно так, словно он совершил убийство, но что-то не сходилось… Девушка не могла вот так просто открыть дверь незнакомцу, где логика? Мир ещё не пришёл в себя после Донны, люди всё ещё относятся ко всему с осторожностью, может быть, убийцей был не мужчина? Драко достает блокнот, ручку, делает несколько неспешных записей, но мазки картины размыты. Их бы запросто могли сделать четкими уликами…это всё усложняет. Детектив решает пройтись по дому, он осторожно обходит криминалистов и инспектора, от которого, по правде, несет перегаром на несколько миль, хоть Поттер и не пил ближайших несколько часов, но запах въелся в его одежду, он пытается не обращать внимания на данный раздражитель, проходит из гостиной в коридор, там нету следов, прищурив глаза, Малфой смотрит на стену, замечая маленькие капельки крови, но они больше напоминают гранатовый сок, чем биологический материал. Что ж, ладно. Драко без слов подзывает к себе одного из криминалистов, показывая находку, тот принимается за работу, мужчина переводит взгляд в сторону лестницы, в голову приходит идея подняться, но там ведь всё уже осмотрели, но жуткое желание только возрастает. Малфой неспешно идет за зовом своей интуиции, четвертая половица скрипит, Драко несколько раз прошёлся по лестнице, и кроме этой никакая другая не издавала подобных мелодий, он приседает напротив неё и замечает маленькую щель, осторожно приподняв доску, детектив находит тайник, а в нем записку, раскрыв бумажку, глаза пробежались по напечатанному тексту:

«Здравствуйте, детектив, я рад/рада вас видеть на своем месте преступления. Я слышал/слышала о вас, вы пытались словить Донну. Ненавижу Донну. В этом мы схожи. Я не стану мучить вас глупыми загадками и скажу прямо; не стоит меня искать, только время потеряете. Хотя уверен/уверена, что вы не станете слушать.

Я пишу вам эту глупость чисто для справки; понимаете, мне нравится манера записок, как и многим моим предшественникам, думаю, вы понимаете почему.

Если вы приехали в этот дом, значит меня уже нет в Лондоне. Печально. Мы бы могли выпить кружечку чая, я бы сказал/сказала, что у вас красивая жена. Такая уязвимая. Мой вам совет, мистер Малфой; не нужно копать под меня, или миссис Малфой умрет.

Всего хорошего, детектив Малфой.

Призрак.»

Драко закатывает глаза, выпрямившись, он направляется к Поттеру, который слушает отчет Уизли, Малфой хлопает инспектора по плечу, тот оборачивается и детектив протягивает ему записку. — Это было под одной из половиц лестницы, — совершенно спокойным голосом говорит Драко, через защитные очки Гарри пытается понять эмоциональный диапазон детектива, но серые глаза мрачнее тучи, они выражают только усталость. Поттер берет записку, внимательно прочитав текст, он просто вздыхает, ведь говорить что-то нету смысла, слова в данной истории излишне. — Добавите к другим уликам. Думаю, на этом я могу закончить. — Малфой разворачивается в другую сторону и уходит, не желая слушать уговоры Поттера остаться, он обещал Гермионе быть дома к ужину. Выйдя на улицу, Драко осмотрелся по сторонам, как обычно, вокруг места преступления собралось много зевак, которым было просто интересно посмотреть. Скривив губами под маской, Малфой начинает снимать белый защитный костюм, который покрывал всё тело. Расправившись с шуршащей защитой, он достал пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака, закурив, детектив неспешно направился к машине. Прежде чем сесть за руль, Малфой бросил последний взгляд на толпу, но внимание привлекла девушка в черном, она выделялась среди всех красными прядями по левую сторону, что прикрывали глаз, девушка стояла в дорогом брючном костюме, наблюдая за происходящим, рядом высокий мужчина. Драко тряхнув головой, сел в машину… Месяц назад. Виски медленно заполняет стакан, рисуя на стекле маслом узоры разводов, Драко сидит в кабинете психолога, выкуривая третью сигарету, он винил себя за то, что Гермиона совершенно не знала о этих встречах. По правде, ей не нужно было знать об этом, Малфою хочется иметь в этом аспекте жизни приватность, которую не сможет нарушить никто. Он отпивает виски, переводя взгляд со стеллажей с книгами на своего терапевта, которая, поджав губы, готовилась выслушать мужчину. — Мистер Малфой, вы мне говорили на прошлой встрече, что вам не хватает Донны. Вы готовы ответить, почему? — спокойный, в какой-то мере монотонный голос вводил в транс, заставляя расслабиться. Драко кивнул, как бы ему хотелось отрицать этот факт, но жизнь без Донны утратила фиолетовые краски, а без них палитра была не полной. — Мне кажется, что его слова о том, что он дополняет меня, оказались правдой. – Малфой поморщился, сложно говорить такое, когда эта тварь убила твоих родителей, но детективу чертовски хотелось возродить Донну из мертвых, чтобы спросить: «почему ты выбрал их? Почему ты выбрал меня?!», но он не может этого сделать. — Без него всё слишком тухло, я бы сказал, серо и уныло, но не могу подобрать нужных слов. Я не понимаю, почему меня накрывает тоска за ним. Возможно, я, просто, хочу спросить его о родителях, а возможно, мне скучно без него. — Мистер Малфой, вы игрок. – делая запись, подмечает психолог. Драко щурится, её слова кажутся глупостью, но внутри он понимает, что женщина права, и Малфой действительно игрок, который подсел на иглу ненависти, с которой слезть уже невозможно. — Вам нужно за кем-то гоняться, нужно кого-то преследовать во имя правосудия. — Вы правы…

***

Некоторое время назад. До начала событий. Лондон. Дом детектива и певицы. Драко купил дом и продал квартиру после года совместной жизни, он хотел, чтобы у них было свое жилье, где смогут вырасти дети, где без проблем можно жить с собакой и не выслушивать нотации соседей по поводу лая ночью. Мужчина не вмешивался в моменты дизайна дома, он занимался технической частью, Гермиона выбрала стиль модерн: светло-серые оттенки в сочетании с мраморной плиткой, которую Драко очень придирчиво выбирал, чтобы иметь возможность нормально её мыть; у них в доме не было порогов. Телони не стала обустраивать кабинет мужа, говоря, что это его пространство и ему решать, как там всё будет. Гермиона тихо хихикала с попыток своего мужа собрать шкаф. Драко сорок минут назад гордо заявил: «Гермиона, я мужчина, я соберу этот шкаф за пятнадцать минут, с закрытыми глазами». Прошло больше заявленного времени, и за этот промежуток Малфой не разобрался с инструкцией, говоря, что та на китайском и там сложно разобрать слова, но певица знала правду, а правда была в другом: её детектив, как обычно, не послушался и не вызвал нужного человека. Ну, что? Телони наблюдала за процессом с диким интересом и восторгом, словно смотрела серию своего любимого сериала «Жизнь Драко Малфоя: разборки с бытом». — Драко, ну хватит насиловать мебель. — насмешливо попросила Гермиона, вставая с дивана. — Пойдем есть, потом позволишь шкафу себя трахнуть. — Драко недовольно посмотрел на жену, но спорить не стал. Спина не позволяла показать, кто в доме мужчина. Их отношения с Гермионой процветали, они нашли общие интересы, темы для разговоров, а ещё Малфой учил её стрелять. После каждого такого урока у них был чудесный секс, который сопровождался шутками. Гермиона не покидала занятий вокалом, найдя себе педагога в центре Лондона, которая была восхитительной. Телони начала сочинять песни, по вечерам показывая их Драко, который с каждой новой песней говорил «это восхитительно, детка, я горжусь тобой…». Они танцевали посреди гостиной, устраивая романтические вечера раз в неделю, а их утренний секс стал шикарной традицией. Гермиона два года была безумно благодарна Тео за то, что он познакомил её и этого детектива, подарив ей чудесную жизнь, о которой можно было только мечтать. — Угадай, что у нас на ужин. — игриво сказала Гермиона, опираясь рукой о столешню. Драко сделал важное лицо, чуть приподняв бровь, мужчина задумчиво улыбнулся. Светлая кухня, просторная с золотыми элементами и фетровыми изумрудными креслами, стеклянным столом с вставками из эпоксидной смолы. — Паста? — подмигнув спросил он, на что жена кивнула. — Ура! Стабильность, — смеясь подметил детектив, подойдя, чтобы поцеловать свое золото. Гермиона облизнула губы, после поцелуя. — Детка, сегодня же была моя очередь готовить, разве нет? — Я захотела сделать тебе сюрприз, Малфой, — сложив руки на груди, суровым голосом произнесла Грейнджер, которая обожала, когда муж готовил, но сегодня у неё было желание поруководить кухней. — Ты же любишь карбонару, вот я и приготовила, чтобы ты отдохнул после борьбы со шкафом. — Гермиона, я с ним не воюю. Кто знал, что эти книжные шкафы такие сложные? — смеясь, подметил Драко, наблюдая, как жена ставит перед ним черную тарелку с карбонарой. Детектив берет ложку, но в мыслях крутится тоска, что ведёт кровавую бойню со здравомыслием, ему хочется поделиться чувствами насчет Донны, но ничего не получалось. Гермиона слишком много натерпелась из-за этого урода, который гниет теперь в земле. — Не знаю, — задумчиво протягивает певица, наматывая на вилку карбонару. В их доме всегда была светлая атмосфера, каждый конфликт решался диалогом без ругани и прочего дерьма, за что она и ценила Драко. За умение разговаривать. У них всегда пахло яблоками с карамелью, очередной ароматизатор купленный и расставленный по всему дому, в попытке создать максимальный уют, Гермиона пыталась сделать всё, чтобы в этом доме им обоим хотелось находиться, но в каждой бочке меда найдется своя ложка дёгтя… Год назад они начали вести диалоги о зачатии детей, прошли все возможные обследования, сдали кучу анализов, которые потвердели о готовности быть родителями, но каждая попытка зачатия начиналась идеально, но заканчивалась истерикой Телони, держащей в руках отрицательный тест на беременность и обнимающим её Драко, что вечно шепчет «всё будет хорошо, у нас обязательно получится». Доктор говорил, что зачатие может произойти не сразу и они не в фильме, где после первого не защищенного полового акта получался малыш, кому-то везло и у них всё сразу получалось, а кто-то должен был ждать чуда. Самое ужасное в этой ситуации было то, что они оба здоровы и могут иметь детей, но дети не хотят иметь их в качестве родителей. Реальность ужасала своей хладнокровностью. — Гермиона, — он заметил перепады её настроения, уловил грусть, витающую в воздухе. Она вяло поднимает на него карамельные глаза, хоть мыслями совершенно не здесь. — Детка, мы же договорились… — Знаю, — сдавленно отвечает Гермиона. О каком уговоре он сейчас говорил? Не обращать внимание на явную проблему, из-за которой певица переживала? Гений… подойди к собаке, которая загнала кошку в угол, и скажи, что полюбил её. Эффект будет такой же. — Я пытаюсь, правда, но каждый раз мои мысли сосредотачиваются на этой теме. Драко лишь вздыхает. Он исчерпал все слова, которые могли бы переубедить жену не думать о ребёнке, смотря на Гермиону, Малфой пытался оценить всю степень их проблемы, которую пытался блокировать у себя в голове: загружаться работой, переключать внимание на всё, что угодно, лишь бы не допускать мысленных процессов на эту тему. Детектив молча отложил вилку и поднялся с места, под пристальным взглядом жены, мужчина подошел к ней и протянул руку. Гермиона не сразу вложила в его ладонь свою, но всё же сделала это. Драко притянул к себе певицу, заключая в объятия, тем самым пытаясь передать всю любовь и заботу, которая теплилась в груди. Они оба заслужили на счастье, но судьба не слишком-то одарила их благосклонностью, об этом свидетельствовали сорок отрицательных тестов на беременность в верхнем ящике комода, что стоял в спальне. Наверное, стоило бы остановиться, об подобном твердил здравый смысл, но Телони не могла перестать себя винить в том, что является «не правильной женщиной. Бракованной», хоть это совершенно не так. Гермиона прижалась к мужу, вдыхая аромат кардамона и лимона. Аромат его геля для душа оказался крайне стойким, чем ожидалось изначально, но она совершенно не против дышать им, позволять проникать в свое тело и сердце, что давно не стучало с таким трепетом, как было в Новом Орлеане два года назад, но всё же продолжало биться в унисон с его. Кажется, их отношения и брак со стороны выглядели крайне ванильно, но за той идиллией скрывались вечера длительных разговоров, кропотливая работа над собой и обычное человеческое понимание — нет идеальных людей, есть только желание улучшить условия совместного быта. Телони часто вспоминала те деньки в доме, которые они провели, валяясь в постели, смотря «Все женщины ведьмы», обсуждая сюжет, но больше всего певица скучала за сценой в баре, на которой часто выступала. Жизнь новоорлеанской девушки в Лондоне сводилась к банальным бытовым делам, встречами с Пенси, которая куда-то пропала, не сказав ни слова, а ещё путешествиями по Европе с мужем. Скучно и банально, но Гермиона хотела подобной стабильности, которую ей смог подарить Драко. Телони ничего не слышала о Тео, Блейзе и Дафне, по началу незнание приносило дискомфорт и волнение, но со временем она отпустила старых собратьев по темным делишкам. Драко поглаживает спину жены, позволяя себе немного выдохнуть, кажется, они избежали катастрофы, но никто не знал точно, какие подводные камни скрывались от взора, и на что именно им суждено напороться в этот раз. Он банально позволил себе на мгновение забыть обо всех проблемах, которые включали не только желание жены забеременеть, но и совершенно другие моменты, которыми детектив не спешил делиться с Гермионой, чтобы не травмировать её ещё больше. — Если ты не слишком против, я не стану доедать, — вяло говорит она, отстраняясь от него. Внутри засела пугающая пустота. Буквально несколько месяцев назад Гермиона ещё была способна что-то чувствовать, но сейчас в ней не осталось сил. Хотелось лежать и смотреть в потолок, не думая ни о чем, но жизнь неумолимо бежала в перед, а мечты о полной, в её понимании семье, исчезали с каждым мгновением. Вот так люди теряют веру, когда у них остались на руках шансы изменить всё, но с течением попыток каждый выгодный ход уходил мимо, оставляя послевкусие горького поражения. Драко кивает, точно зная, что самостоятельно уберёт тарелки, и молча ляжет с ней рядом в постель, где они снова не скажут ни слова. Гермиона, словно в тумане вышла из кухни, медленным шагом направляясь в сторону лестницы, что находилась в просторной светлой гостиной. Она поднялась на второй этаж, не думая делать очередной отрицательный тест, но внутренний голос приказывал сделать это и певица молча послушала, вошла в спальню, дизайн которой они придумывали с Драко два или три месяца: большая кровать застеленная кремовым плюшевым покрывалом, белые подушки немного приелись и она хотела заменить постельное белье на темно-зеленое, как и небольшой светло-серый коврик в центре комнаты, хотелось поменять на что-то зелёное, но Драко говорил, что будет перебор; вместо шкафа они сделали гардеробную, дверь в которою находилась со стороны Гермионы, а в ванную с боку Малфоя, перед кроватью на стене висел телевизор, под ним стоял не большой журнальный столик, на котором находился черный квадратик Appel TV и свечи; комод стоял у стены не так далеко, у входа в ванную. Она открыла нужный ящик доставая оттуда запакованный тест на беременность… Драко разобрался с посудой лучше, чем с книжным шкафом и опираясь руками на раковину, опустил голову настраивался на длительный разговор с женой, который не обещал совсем ничего хорошего, ведь она будет в ярости от новостей, но деваться было некуда, детектив сделав глубокий вдох и выдох, выпрямился и направился в сторону спальни. Поднявшись в комнату, он заметил открытый ящик комода… Сердце автоматически пропустило удар, а ладони сжались в кулаки, он застыл, смотря на чертову дверь в ванную. «Давай, сделай это! Войди туда и будь рядом!» — твердит сам себе, но мышцы не поддавались, не давали пошевелится. «Ты ей нужен, плевать на твои чувства, её важнее». Он сделал рваный вдох и опустив голову вошёл в ванную, увидев там предсказуемую картину: Гермиона сидела на полу, сжимая в правой руке тест на беременность, плача, но…не рыдая? Детектив присел рядом, прижимая к себе жену, но она не стала заходиться в истерике от безысходности, лишь прижалась и пыталась успокоиться. Драко медленно забрал тест и готовясь к… беременна? Малфой несколько раз моргает, смотря на блядские две полоски, которые убили в них все нервы в ожидании этого результата. — Скажи, что он не бракованный… — заикаясь, сказала Гермиона. — Он не Уизли, значит есть все шансы… — спокойно произносит детектив, боясь дышать лишний раз, но сейчас он должен быть поддержкой и опорой для неё, поэтому всеми силами не показывал свой испуг и шок. Гермиона переводит взгляд на мужа, который всегда шутил в напряженных ситуациях, ну так происходило только в те моменты, когда они были вдвоем. — Принеси два других, проверим, — голос прозвучал максимально перепуганно и неуверенно, она боялась результатов остальных тестов, но ничего не могла поделать: лучше убедиться, чем разочароваться, когда пройдет время и Гермиона привыкнет к мысли, что внутри неё зародилась жизнь. Певица прекрасно осознавала: беременность далеко не такая прекрасная, как её описывают, но желание стать матерью было сильнее. — Хорошо, — натянуто говорит Малфой, поднимается и выходит из комнаты, берет нужные две коробки и возвращается обратно. Молча протянув их жене, они оба решили поверить в высшие силы, но страх разрастался в теле, подобно раковой опухоли, убивая каждую здоровую клеточку. Гермиона провела несколько манипуляций, и вот они стоят и ждут результатов, держась за руки. Детектив смотрел в зеркало спрашивая себя: «что хуже?». Что хуже? Она окажется беременной именно в тот момент, когда всё их будущее трещало по швам, и могло разлететься на сотни осколков? Или что он может не защитить её и ребёнка? Гермиона стояла с закрытыми глазами, шепча себе что-то под нос. Явно это была молитва Богу, в которого Драко никогда не сможет поверить, а может, обычные мольбы «пожалуйста»? Он не знал, и, по правде, не хотел. Тошнота коварно подбиралась к горлу, оставляя кисловатый привкус, который был знаком ему уж слишком хорошо. Вкус поражения. «Я не знаю к кому обращаться и что просить, но мне нужно несколько минут, чтобы осознать происходящее. Я давно ничего не понимаю в своей жизни, но сейчас мне необходимо это знание, как вода человеку в пустыни. Мне казалось по началу, что я делаю всё правильно, но спустя время, я осознал жестокую истину, которая разбила меня. Моя прекрасная жена не заслужила пройти всё это ещё раз, но, если у нас появится ребёнок… Я сделаю всё, чтобы они были в безопасности. Не важно какой ценой, но им ничего не будет грозить.» Драко смотрит на три положительных теста, опустошение смешалось с радостью, но ощущение клетки и холодных ржавых цепей на коже закрепилось, кажется, оно проест тело и ничего не останется, но ему стоит сейчас радоваться, ведь такой реакции ждет Гермиона, которая потратила целый год, чтобы банально забеременеть от него. Что хуже: беременность или возможная перспектива никогда не вырастить своего ребёнка? Детектив уже ничего не знает, но давит из себя улыбку, что-то говорит Телони, обнимая. Судьба подкинула свою монетку, и она упала на ребро, не давая возможности на принятие здравого решения, об аборте речи не может быть. Он в ловушке собственных желаний и переживаний, а рядом с ним будет сидеть женщина, которую Драко до безумия любит, но она не заслужила это. Замкнутый порочный круг…

***

Трек к этой части главы: Kehlani – Gangsta

Нью-Йорк. Наше время. 2023. Эрида перечитывала стопку важных бумаг, которые остались после её муженька — последнего из рода Дженовеза — эта семья входила в пятерку приступных организаций, контролирующих Нью-Йорк, она чудом попала в руки главы и вышла за него замуж, но счастье продлилось не долго: отвар из импритки сделал свое дело. Она устало потерла глаза, час чтения давал о себе знать, ломота в шее… Призрак встает с кресла, потягиваясь, после небольшой зарядки девушка идет в сторону мини бара, где стоит кроваво красное вино, что обязано ей помочь. Алкоголь давно стал лучшим другом, что никогда бы не бросил её, но вечно быть пьяной не для неё. Открыв шкафчик, Эрида достает бутылку с бокалом, перед глазами крутятся воспоминания из самого ужасного дня жизни, они не дают о себе забыть, заставляя желать мести ещё больше, но всему свое время, которого у неё мало. Налив себе вина, девушка возвращается к столу. Эрида расстёгивает пуговицы пиджака, ткань разлетается в разные стороны, оголяя кружевной лиф, через который проглядываются розоватые соски, она опирается бедром о стол, отпивая глоток вина, девушка чувствует приятную кислинку, с терпким привкусом алкоголя, что греет горло своим химозным теплом. Всматриваясь в одну точку, мысли о прошлом уходят на второй план, и перед глазами появляется момент последнего убийства, оно настолько чёткое, что внизу живота начинает разгораться огонь, от которого хочется испытать все прелести садизма, но Эрида прикрывает глаза, прикусив нижнюю губу… «Вот она стоит перед девушкой с ножом, с полной готовностью отрезать палец, кровь стекает с затылка жертвы, а восторг застрял в груди и держится за струнки души мертвой хваткой, словно готов там остаться навсегда. Черт. Сейчас Эрида готова даже перерезать ей глотку, только бы посмотреть на красное ожерелье из крови. Наклонившись в перед, девушка хватает руку, безумно улыбаясь, оттопырив мизинец жертвы, Призрак резко укладывает ладонь на пол и со всей силы ударяет пальчик лезвием, отсекая его» Свободная рука от бокала скользит ниже к краю брюк, проникая под ткань, Эрида ставит вино на стол, и сжимает грудь, пока доставляет себе удовольствие пальцами, вспоминая все детали, это возбуждает ещё больше, она не замечает, как в кабинет входит Карлос. Мужчина застыл на месте наблюдая за интимным процессом возлюбленной, сглотнув, он подходит ближе, но половица скрипнула, и Эрида открыла глаза, заметив консильери, девушка расплывается в улыбке. Она поманила его пальцем, подзывая к себе. Карлос послушно подходит, словно надрессированный песик, он наклоняется к её губам, нежно оставляя на них поцелуй, который перерастает в что-то значительно большее и углубленное. Одежда постепенно исчезает с тел, а телесный контакт становился жарче, они возбуждали друг друга, также сильно, как и уголовное дело, которое лежало на столе в ФБР. Эрида простонала, как только губы консильери скользнули по груди. Он встал перед ней на колени, и это не могло не сводить с ума ещё больше, но девушка остановила его, давая четко понять: нельзя, работа не окончена, Дафна ещё жива, и не только она… Карлос выпрямился, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, в тщетных попытках собраться, но мозг требовал её тепла. Тепла её тела и только этого. Или это был совершенно не мозг? Хороший вопрос, на который он не спешил давать ответ, лишь надеется, что всё пройдет само собой, точно так же, как и началось. Эрида облизывает губы, взгляд карих глаз блестит, но она не старается что-либо сказать, продолжает смотреть на покрасневшее от желания лицо консильери, которое говорило обо всем и даже больше, но эти слова никогда не родятся на свет. — Надеюсь, мы спровоцировали династию на действия? — промурлыкала Эрида, улыбаясь. Карлос прищурился, как можно было влюбиться в неё и забыться, когда эта женщина была воплощением всего самого темного в этом мире, а он лишь игрушка в руках кукловода, которой нельзя пойти против системы. Она вообще любит его? — Полагаю, Дьявол заметил наши действия. — с тщетными попытками ответить ровным, спокойным голосом, говорит Карлос, продолжая жадно поглощать воздух, словно его только что душили, но резко решили помиловать. Эрида прикрывает глаза, обдумывая свои дальнейшие шаги, но нужно сделать всё крайне осторожно, чтоб план не сорвался. Она же не зря убила своего мужа? Заполучила власть над семьей? Нет, поэтому следует идти до конца! — Будут указания? — Да, переходим в режим «Игра за выживания», нужно раскинуть сети и ждать, когда в них попадется бриллиантовая рыбка и славный мужчина-детектив. — Хорошо, — кивает Карлос, ругая себя за слабость перед ней. — Если на этом всё, то я пойду. — Эрида кивает, наблюдая за уходящим мужчиной, но в груди ничего не кричит, только пустота и жажда мести, она ждала слишком долго и время настало. Эрида могла сколько угодно себя убеждать, ну или пытаться это делать, но ничего бы не получилось. Она давно была обречена и люди рядом с ней, осталось заразить порочных членов династии этой чумой. Девушка осмотрелась по сторонам, но ничего стоящего не увидела, за что можно было зацепить взгляд, ощутила лишь запах карамельного безумия. Что хуже: выбрать любовь или месть? От чего плоть сгорит быстрее? Эрида не знала, наверное, и не стоило знать, только осталось продолжать гадать на жребии судьбы, на сломанных костях и на их надписях. Рано или поздно она сделает свой «Алый выбор», но только не сейчас…

***

Трек к этой части главы: Miia — Dynasty

Новый Орлеан. Приезд жены из Лондона не обещал ничего хорошего, Тео стоял и ожидал их в аэропорту, считая мгновения к новому алкогольному заплыву в своем доме, который был куплен относительно недавно, специально недалеко от квартиры, вернее, напротив прошлого жилища. Только на горизонте появился Ксавье, Нотт натянул фальшивую улыбку, чтоб сын ничего не заподозрил, хотя, наверное, улыбка появилась на лице, как его личная защитная реакция психики. Реян шла рядом, одетая в темно-синий мешковатый спортивный костюм, с высоким хвостом, везя за собой большой чемодан. В аэропорту было слишком людно и шумно, пахло смесью различных духов, спешки и новых мечт, проходящих мимо зевак, которые готовились к отпуску, новой жизни или бизнес-поездкам, Тео предпочитает думать, что людей вокруг попусту нет, они не замечают его, а он их. Кожа зудела от дискомфорта всей этой ситуации, Псих свято пытался не подавать вида, но только к нему подбежал сын — самоконтроль дал серьезную трещину. Нотт подхватил мальчика на руки, заключая в объятиях, но хотелось побыстрее закончить с тактильностью и уехать отсюда. Реян также натянуто улыбалась мужу, они не виделись два года, за это время многое изменилось… Они изменились. Нет, они стали взрослее, но понимания между ними не было. Собственно, его никогда между ними не было. Ксавье уткнулся в шею папы, обхватив её руками, словно панически боялся, что отец испариться в одно мгновение ока. Реян лишь наблюдала за сценой воссоединения семьи, которого, по правде, совершенно не хотела. Она привыкла жить вдали от мужа, не говорить с ним неделями и передавать телефон сыну, когда он просил поговорить с папочкой, на большее женщины не хватало. Мордор не знала, чем живет её ненаглядный вечно гуляющий муж, и не хотела. Больше не хотела. Каждый раз, когда Реян пыталась разобраться в их отношениях становилось больно и не приятно, будто кто-то целенаправленно заливал в глотку раскалённый метал, наблюдая за попытками проглотить горькую пилюлю брака с Теодором. Тео же не страдал от отсутствия в своей жизни жены, но ему не хватало сына. Чувство вины за пропущенные моменты душило круче удавки на висельнице, а мысль о том, что мальчика будет растить другой мужчина — убивало. Их диалог о приезде был максимально коротким, закончился на не самой положительной ноте и прямым приказом явиться, угрозами о лишении прав на всё имущество бывшего лорда династии. — Привет, парень, — с натянутой ласковостью выдавил из себя слова Тео, прижимая пятилетнего сына к себе. Он не пытался смотреть на женщину, которая была его законной супругой, для него Реян превратилась в обыкновенную шлюху, которую трахал каждый, кто подобного желал. Ксавье поднял голову, смотря на своего обожаемого папочку, которого мальчику очень не хватало, большие зеленые глаза заблестели от слез и Нотт свято не понимал, почему. Сын вырос, он больше не тот крошечный мальчик, которого Псих помнил, теперь он чуть большее и взрослее. — Не нужно плакать, я здесь… Реян опустила взгляд на свои белые кроссовки, она-то знала, как сильно Ксавье нуждался в отце, но каждая секунда, проведенная рядом с мужем, доставляла уйму боли, особенно понимание, что Нотт не переставал ей изменять. Только глухой не слышал о романе Теодора и Лексы Мортер. Стоило Мордор появиться рядом с альфой Соек, как девушка без стыда смотрела ей прямо в глаза с противной ухмылкой на губах, будто говоря: «да, мы трахались. Жестко. Долго. Страстно. Он хорош в постели, даже слишком». Реян пыталась избегать Лексу, но каждый раз натыкалась на неё в коридорах особняка Вальтер, чем провоцировала ещё больше слухов о своем браке. — Пап, я соскучился, — голос звучит хрипло от слез, мальчик рассматривал отца с жадностью, словно действительно его сейчас отберут. Тео целует сына в лоб, поглаживая по сине. — Я тоже, — признается Псих. — Пойдем, тебя ждет твоя комната в новом доме. Тебе должно понравиться, если нет, мы её переделаем под твой вкус. Реян испуганно посмотрела на мужа. Он говорил так, будто они приехали не на пару дней, а на совсем. Подобная перспектива совершенно не радовала. Так что там «не радовала»: она до жути пугала! Тео поставил мальчика на ноги и нежно забрал у жены чемодан, кивком говоря идти к машине, и она послушно пошла, размышляя, как более правильно сообщить мужу, что они приехали в гости, а не на совсем. Сев в машину, семейство продолжило молчать, Псих ехал в своих мыслях, Мордор в своих и только маленький Ксавье ощущал концентрированное напряжение, застывшее в воздухе. Бедный мальчик… Новый Орлеан. Французский квартал. Дом Тео купил большой, с улицы он был похож на типичный дом с квартирами и подъездом, но стоило пройти через небольшой тоннель, как Реян оказалась в дворике под открытым небом с фонтаном из белого камня посередине, закругленными лестницами по обе стороны от него и большим балконом, который соединял между собой комнаты второго этажа, под ним также находились комнаты, но в них двери были плотно закрыты. Жилище напоминало ей дом семьи Майкельсон из сериала «Первородные», она осмотрелась по сторонам, находясь под чувством четкого дежавью. Тео молча занес чемодан с вещами в спальню на втором этаже, за ним по пятам последовала жена и сын, Псих не спешил разговаривать с женой, не хотелось портить нервы с первых минут. Парень выбрал спальню соединенную со спальней Ксавье для Мордор: кровать размера king-size с белыми простынями, винтажным комодом коричневого цвета и таким же шкафом, вместо дощатого пола был ковролин кремового оттенка, также имелся балкон, выходящий на квартал и большие окна с открытыми шторами. Поставив вещи посередине, Тео взял сына на руки и быстро вышел из комнаты, приговаривая, что Ксавье потом посмотрит свою комнату. Войдя с сыном в кабинет, уставленный книжными шкафами, большим столом по середине и прочими вещами, Тео усадил мальчика на один из кожаных диванов зеленого цвета, стоящих друг на против друга. — Парень, почему ты такой грустный? — мягко спросил Нотт, смотря на сына, который нервно теребил пальцами. — Что-то случилось? — Я хочу, чтобы вы с мамой жили вместе… — нехотя признался мальчик. Псих сцепил зубы, ему бы тоже хотелось, чтоб сын жил с ним. В конце концов, он его, а не Реян. Пусть эта шлюха не открывает рот, Ксавье всегда принадлежал только Тео. — Я поговорю с мамой об этом, хорошо? Мальчик заметно повеселел, кивая, Тео улыбнулся сыну, наверное, это первая искренняя улыбка за последнее время. Он поднялся с соседнего дивана и протянул руку Ксавье, а тот охотно взял папу за неё, и они пошли гулять по дому, пока Реян разбирала вещи, ну, или пыталась это сделать. Психу плевать на чувства жены, ведь чувства сына стояли всегда выше, чем глупые мечты этой дряни о свободе. Она нагулялась. Теперь пришло время снова одеть свои цепи. День прошел без скандалов, но стоило Мордор уложить сына спать, как начался самый длинный и ужасный разговор в её жизни…она свято пыталась объяснить мужу, почему они не могут остаться, но тот не желал слушать. В какой-то момент тихий, но эмоциональный диалог перерос в ругань… Из соседней комнаты послышался голос Ксавье. Такой дрожащий и перепуганный, что в прогнившем в грехах сердце Психа что-то защемило. Одно «Пап» — смогло довести Нотта до состояния испуга, казалось, в ту секунду мир совершенно исчез, превратился в прах. Он сделал глубокий вдох и выдох, чтобы хоть как-то прийти в себя. Нотт вошел в комнату сына, который сидел на кровати, обхватив ноги руками. В тусклом свете мальчик выглядел потерянным, в зеленых глазах читалась яркая грусть, от которой Психу становилось больно. Он не глупый, понимает, что сын слышал их ругань с Реян. — Что случилось, парень? — мягко спросил Тео, садясь рядом с сыном. Мальчик хмыкнул, обнимая колени сильнее. — Вы с мамой ругаетесь? — тихо спросил он, сдерживая слезы, ведь как говорил его учитель: мальчики не плачут. Если бы это услышал Псих на следующее утро, того еблана бы не было в живых. — Парень, мы спорили, но не ругались. — честно ответил Тео, без желания врать своему мальчику. Он считал, что не стоит обманывать детей, когда те уже успели услышать «разговоры на повышенных тонах». Псих распростер руки, давая возможность сыну забраться в его объятия, чтобы тот смог успокоиться. — Мы тебя разбудили? — Я не спал… — мотнув головой, признался Ксавье, который панически боялся закрывать глаза в доме своего отца. — Почему? — поглаживая сына по сине, поинтересовался Тео. — Я… — он всхлипнул, — я боюсь, что когда проснусь, тебя не будет рядом. Тео прижал сына сильнее к себе, зарываясь носом в кудрявые волосы, что пахли черникой и мятой. Ему становилось не по себе от таких разговоров и признаний, но он всегда знал — они неизбежны, рано или поздно, Ксавье начнет все понимать. Псих не считал себя хорошим отцом, даже и не думал претендовать на это звание, ведь пропустил абсолютно всё в жизни мальчика: его первое слово, шаги, зуб… «Время не вернуть назад. Я понял это когда Реян скинула видео, где Ксавье впервые поехал на велосипеде. Черт, я должен был держать его за спину и помогать, но я сидел в Новом Орлеане, топил свои чувства в виски и думал, что делать со своими проблемами. Мой сын звонил мне по три раза в день, а я не всегда брал трубку, чтобы банально порадоваться за его успехи, сказать, что он молодец. Ксавье с каждым годом становился похож на меня, будто копия, напечатанная на 3Dпринтере. Сейчас сыну пять, а я не знаю, что ему больше нравиться: лего? Трансформеры? Машинки или футбол? В нем не осталось схожести с Реян, она словно не принимала участия в его создании, хоть и была с ним двадцать четыре часа в неделю. Блять, насколько сильно я стал похож на своего отца? Он точно также обо мне ничего не знал, не интересовался. Этот урод появлялся на пороге моей комнаты с ремнем или каким-то другим предметом, чтобы избить.» Тео успокаивал своего мальчика, который плакал ему в плечо. Хотя бы сейчас у него была такая возможность. Они виделись крайне редко. Их первая встреча случилась, когда Ксавье было три, а вторая, когда мальчику уже исполнилось пять. Время неумолимо летело в перед, не давая насладиться моментами с самым ценным, что у него было. Псих потратил сотни усилий, чтобы привыкнуть к тому, что он стал отцом, что у него есть ответственность за это крошечное чудо, которое они с Реян породили в порыве страсти. Да, когда-то между ними ещё была страсть… необузданная, сильная, крышестносная. Но годы шли, а тот огонёк угасал с каждой секундой. — Пап, я хочу, чтобы вы с мамой жили вместе, чтобы мы все жили вместе, чтобы мы были семьей. Псих застыл. Казалось, что из комнаты неожиданно пропал весь кислород, а в глазах выключили свет. Он погрузился в свою тишину, которая с каждым рваным вдохом топила его во мраке, ломая каждую косточку в теле, называя ту по имени. В сознании эхом отдавались слова сына. Они были настолько громкими, что белый шум, возникший в ушных раковинах, затих, от этого шепота мальчика. Семьей… Одно слово, а сколько боли оно приносило циничному серийному убийце в отставке. Возможно, сейчас было бы не плохо, чтобы в комнату вошла Реян и помогла ему, но жена наверняка стояла за дверью и плакала. — Пап? — позвал Психа мальчик. В голосе слышалось беспокойство, будто он сделал что-то не так. Ксавье посмотрел на отца, ища ответов на свой самый сильный страх. Наверное, он бы не хотел знать правду. Не хотел знать, что между мамой и папой никогда не будет теплых отношений и их семьи также не будет. — Папочка… — мальчик дернул Тео за рукав худи, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы он посмотрел на него. Тео тряхнул головой. Обратил внимание на ребенка, который шмыгал носом от слез, а в зеленых глазах стоял чистый ужас от его реакции. Псих моргнул, разгоняя ступор. — Парень, я тоже этого хочу. — выдавил из себя он, не в силах сказать что-то другое. Наверное, сейчас Псих делал главную ошибку, говоря сыну, что их желания схожи. Тео ещё не нашел сил рассказать Реян о своей маленькой дочке, не нашел сил представить сыну его маленькую сестренку. Черт. — Можно нам остаться с тобой? — в его глазах появилась искра надежды. Блядство, как же плохо становилось от этого. Псих облизнул губы, и не смог ничего сказать. Он кричал на Реян, чтобы та осталась с ним и не смела увозить сына, но жена могла сделать все вопреки ему. Реян вошла в комнату, вытирая слезы от слов сына. Женщина чувствовала себя чудовищем, которое не давало Ксавье расти с папочкой. Руки дрожали, а сердце пропускало очередной удар. Она знала, что Тео ничего не может сказать, ведь сам знает какими последствиями чревато такое решение, но муж всё равно желал быть со своим мальчиком, как и она сама. Мордор села рядом с Ксавье и испуганно посмотрела на Нотта, который будто бы был не здесь, где-то далеко от этой комнаты и разговора. — Парень, ты же знаешь, что я не против. Только за, но у мамы есть обязанности. — Псих с ненавистью посмотрел на жену, которую в этот момент ненавидел до трещин на костях. Хотелось взять кинжал в руки и перерезать ей глотку за эту блядскую хуйню, которой она оправдывала то, что не хочет жить с ним. Эта сука получила больше свободы, чем должна была. И это была только его ошибка, за которую, как оказалось, расплачивался их сын. — Мамочка, — мальчик повернулся к Реян, которая в секунду побледнела ещё больше. — Мамочка! Можно жить с папой, пожалуйста! Я буду послушным, мамочка… Тео отвел взгляд, сжимая кулаки. Блядство. Он никогда не думал, что его сын будет умолять свою мать жить с папой и говорить, что он будет послушным. Нотту срочно нужно покурить. Желательно что-то сильнее сигарет. Псих глубоко вздохнул, вспоминая, как дал слово самому себе сделать сына самым счастливым, но сам же не справился. Проебался. — Ксавье… — сдавленно протянула Реян, переводя взгляд с сына на мужа. — Если папа не против, я тоже. — спустя мгновение добавила она, понимая, её отказ будет стоить жизни. Тео горько усмехнулся. Ему хотелось схватить жену за волосы, протянуть к подоконнику и разбить ей голову, желательно в полную кашу. Точно также, как он сделал со своим первым ребенком, которого совершенно не хотел, но такой поступок бы значил предательство своего главного принципа. — Ура! Правда? Правда можно? — Конечно, парень, — натянуто улыбаясь заверил сына Псих. Он не стал снова смотреть на жену. Не хотел видеть её сучьи голубые глаза, которые когда-то ему нравились, но сейчас, в этот момент, не вызывали ничего, кроме отвращения. — Давай, завтра сходим в парк аттракционов? — Можно на обычную детскую площадку? — спросил Ксавье. — Я не хочу в парк, там будет много людей, а на обычной площадке их будет мало. Я смогу поиграть с тобой, пап. — Конечно, — кивнул Тео. — Ладно, тогда иди спать. Завтра тебе будут нужны силы, чтобы на прогулке не так быстро устал. Реян прикрыла глаза. Ей было чертовски плохо от самой себя. Она снова закрыла себя в клетке под названием Теодор Реджинальд Нотт, но чего не сделаешь ради сына? Женщина встала с кровати и обхватила себя руками, пытаясь дать самой себе поддержку и заботу, которой никогда не получит от своего мужа. Многочисленные любовники не приносили желаемого эффекта, они лишь утоляли физические потребности, но не залечивали душевные раны. Реян улыбнулась сыну, который залез под одеяло, взяв в свои объятия плюшевого скелетика. Тео при виде игрушки нахмурился, присмотревшись, он узнал в ней свою, с которой спал в детстве и рассказывал секреты. — Парень, откуда у тебя эта игрушка? — Дядя Мираксес дал, — ответил Ксавье, смотря на своего папочку. — Он сказал, что она была твоей. — Дядя Мираксес? — переспросил Псих, не веря своим ушам. Дьявол сохранил его игрушку для его сына? Бред. Не может такого быть, чтобы этот урод сделал что-то хорошее для Ксавье, тем более передал игрушку, которую же сам и подарил Тео на третий день рождения. — Да, — кивнул Ксавье. — Ладно, спи. — вставая с кровати, произнес Псих. Он вышел из комнаты слишком быстро. Хотелось добраться к мини бару, достать виски и напиться, как последняя свинья. Реян вышла следом. Она кралась, словно мышка перед мышеловкой с сыром, а рядом спал грозный кот, которого не кормили неделю. Только двери в комнату сына закрылись, в Психе проснулось внутреннее животное, которое готово было рвать и метать. Он подошел к комоду и взял с него кинжал, серебро сверкнуло в свете луны, которая налила комнату холодным светом. Реян затаила дыхание, слезы скатились по щекам, оставляя красные следы, щипая кожу. Перед глазами пронеслась вся жизнь, но больше всего женщине боялась за сына, который также мог пострадать от рук Тео. Вжавшись в стену, Мордор смотрела на мужа широко открытыми глазами, в попытке уловить любое колебание его настроения. — Тео… — дрожа от страха, протянула Реян. Нотт повернулся к ней со спокойным выражением лица, словно не хотел её смерти. Не хотел снять с неё заживо кожу и посмотреть, от чего она умрет раньше: от переохлаждения или болевого шока? Он медленно подошёл к жене, растекаясь в безумной улыбке. — Тео… — Я тебе напомню, почему ты ещё жива. — холодно начал он. — Во-первых, моему сыну нужна мать, которую он любит. Во-вторых, я закрывал глаза на твои козни, но всему приходит конец, Реян. — Псих приставил кинжал к горлу оцепеневшей жены, которая сильнее пыталась вжаться в чёртову стену. — Реян, ты никто. Всё что ты имеешь, принадлежит мне. Ты выполняешь обязанности династии только потому, что я твой муж, но не потому, что ты что-то значишь. От смерти такой шлюхи, как ты, ничего не изменится. Ксавье — не твой сын, а мой и только мой. Ты для него обычная нянька, но не более. От каждого слова она умирала, словно каждая клеточка в теле переживала агонию. Это было так больно слышать, так не приятно. Реян заплакала, но взгляда не отвела от мужа, который спустил кинжал чуть ниже, к ночной рубашке, проводя по пуговицам. Она хотела убежать. Скрыться где-то далеко, где не будет никого из этого чертового рода, где она бы была хоть кем-то. Арея часто напоминала ей, что её место у ног правящей семьи и должность ничего не меняла. Её высочество Королева не обращала внимания на Леди Мордор, а Дьявол предпочитал проводить время, презренно смотря на жену брата, делая вид, что она инкубатор для рождения детей. — Ты меня поняла, Реян? — более ледяным тоном спросил Тео. — Если ты попытаешься навредить моему сыну, я с радостью тебя лично убью. Если ты попытаешься навредить мне — тебя убьют, и, к сожалению, моего сына тоже. — Тео, я бы никогда ничего не сделала. Клянусь, Тео, я ничего не сделаю. Я просто хотела соблюдать правила и быть примерной женой и леди. — задыхаясь от слез, говорила Реян, в попытке остаться живой. — Мы оба знаем, что ты почувствовала свободу и решила, что можешь не подчиняться моим приказам. — Он отошел от неё, спрятал кинжал за спину, но в любой момент мог всё же закончить начатое. Перейти с угроз на действия, которые прийдется долго и муторно отирать от стен и пола, а окрашенные в красные пятна тряпки сжечь. Тео развернулся и покинул дом. Реян сползла по стене в низ, зажимая рот рукой, слезы обжигали кожу, завтра там будут покраснения от соли, но это меньшее, что могло действительно волновать её сейчас… Она снова оказалась в ловушке, которую милостиво захлопнул муж, придушив горло, пытаясь контролировать кислород, что поступал в легкие. Это конец всему… Не только свободе, но и нормальной жизни, нервам, ощущению безопасности. Всему. Реян могла смириться с чем угодно, ну или сделать вид, что смирилась, но жизнь с ним под одной крышей — адские пытки. Лучше свежевание, чем такая жизнь… Ночные прогулки — наркотик для него. Только в это время суток ему не приходилось претворяться кем-то другим: хорошим отцом, мужем, веселым человеком, которым Тео был всего два года назад. Хотелось улететь куда-то далеко, где бы не было людей, проблем и прочей хуйни, что медленно, но стремительно отравляла жизнь, он прогуливался знакомыми улочками города Полумесяца, вспоминая каждое убийство, совершенное здесь, но радости подобное не приносило, только горесть сожаления, которую правда было сложно заглушить алкоголем или прочим. Тео не заметил, как рядом остановилась машина с затонированными стеклами, наверное, она бронированная, но парня это мало волновало, кажется, его сейчас ничего не волнует, кроме проблем, свалившихся на голову, подобно лавине. Нотт остановился, доставая сигарету и зажигалку, но стоило Психу поднести огонек к кончику сигареты, зажатой между зубов, нервно вдыхая прохладный воздух, как четыре незнакомца в черном схватили его и потащили к машине…

Алый выбор.