I'll Help You Help Yourself

      Доппо продолжал закапываться в мысли всё глубже. Он не мог привести достойных, рациональных объяснений ни своему поведению, ни своим волнениям. А Осаму всё продолжал мелькать перед глазами, взбалтывая осевшие на дне сомнения. Его талантам и умениям Доппо никогда не придавал смысла больше, чем нужно, но узнав его ближе, начал придавать значение вообще всему, что есть в Дазае. Не понятно, за что хвататься: в который раз тихо наблюдать за ним со стороны или активно копаться в себе. Что конкретно мешает воспринимать напарника с прежней отстранённостью? Доппо казалось, что когда он получит ответы, пройдёт и смута в голове. И вот он снова ловит на себе мягкий взгляд насмешливых карих глаз, и неуверенность на миг отступает. Осаму уже давно не кажется загадкой — он виделся человеком с трудным характером, но понятными намерениями. Дазай мог позволить делиться с ним самым личным — своими слабостями. Куникида понимал свою привилегию, а потому ценил этот аспект их отношений как ничто другое.       И всё же Дазай продолжал вызывать противоречивые чувства. Каждый день Доппо приходил в офис, ждал появления напарника с волнением, встречал со скромной улыбкой, и только затем по-настоящему начинался рабочий день. Было что-то особенное в их деловых беседах и в дружеских разговорах, нечто, побуждающее говорить и слушать, недоумевать и соглашаться, ругаться и принимать.       Осаму славится своим задиристым характером и непринуждённым чувством юмора — с этим можно смириться. Но каждый раз, когда он бросает в разговор шуточку с двойным посланием, Доппо теряется, словно отстающий школьник у доски. От изучающего проницательного взгляда и лисьей ухмылки неожиданно ёкает где-то под сердцем. Куникида мог только разозлиться на его бестактность и собственную несобранность.       В какой-то момент Куникида просто устал от какофонии мыслей и оставил попытки что-либо понять. Он полностью сконцентрировался на работе, намерено беря на себя больше, делегируя младшим коллегам только самые простые задачи. Так он надеялся привести голову в порядок или хотя бы отложить все вопросы на потом. Доппо порой так увлекался, что сбивался со счёта времени. Таким образом терялись часы, отложенные на уборку, готовку, заботу о доме, тренировку, и порой даже на сон. Из всех вещей, которые его истощали, он предпочитал труд. Было удобно не замечать первой осевшей пыли на тумбочках, опустевший холодильник, складки на одежде — от усталости всё казалось привычным. Куникида пообещал себе, что отдохнёт на выходных, нужно только ещё чуть-чуть потерпеть. Казалось, он даже стал спокойнее: на тревоги, возмущения и споры уже не хватало сил. В голове наконец-то воцарилась тишина, хоть и тяжести в ней добавилось.       Прогулки стали реже, общения вне работы поубавилось. Осаму виду не подавал, а Доппо старался сохранять лицо. Заметки в блокноте он вёл прежним образом, чтобы сующий везде свой нос Дазай не мог ничего заподозрить. Его насмешки всегда могли вывести из себя даже самого спокойного, так незачем давать ему повод.

***

      Продержаться получилось всего неделю. В один из обычных дней Осаму ушёл на встречу с информатором и пропал до обеда. Куникида тем временем работал в офисе, распределяя отчёты коллег. Шёл сильный холодный дождь, бьющий по стёклам окон и гнущий слабые ветки деревьев. От шума дождя клонило в сон, с которым Доппо боролся очередным стаканом кофе. Телефон завибрировал от неожиданно поступившего звонка. На экране высветился контакт «Любимчик». Куникида точно знал, что не мог никого так забить, а значит, Дазай и до его телефонной книжки добрался. Раздражённо вздёрнув бровью, Куникида принял вызов:       — Алло.       — Куникида-а-а, — радостно протянул Осаму, — Приветик! Чего звонишь?       Доппо на секунду растерялся.       — …Что? — переспросил Куникида.       — А, понятно. Слушай, подбрось, пожалуйста, до стадиона, — Осаму звучал уж слишком наиграно.       — Издеваешься? Я работаю.       — Ой, спасибо большое. Ты же недалеко сейчас?       Это можно было бы счесть очередной шуточкой, но Куникида достаточно хорошо знал Осаму, чтобы уловить замаскированную серьёзность.       — Опять вляпался в неприятности?       — Ага.       — Из-за дождя пробки. Сможешь продержаться?       — Да, через двадцать минут. Я зайду на рынок.       — Пришли своё точное местоположение.       — Хорошо, я куплю тебе персиков.       — Посторонний вооружён?       — Ну, не думаю.       — Документы от информатора при тебе?       — Да, конечно.       — Скоро буду.       — Давай, пока.       Судя по геоданным, Осаму находился в районе трущоб. Поблизости действительно находится продуктовый рынок, куда Дазай и направлялся. В такую непогоду там едва ли будут покупатели, но вряд ли преследователь решится на активные действия под взглядом внимательных торговцев.       Куникида схватил телефон, блокнот, ключи от машины, торопливо прошёл до двери Агентства и крикнул коллегам напоследок:       — Накаджима, перенаправь сегодняшние отчёты бухгалтерам! Изуми, проконтролируй работу Накаджимы! — крикнул Доппо, накидывая тёмное пальто.       Провожаемый недоумевающим взглядом Ацуши, он вышел из офиса, быстро спустился, завёл машину, включил дворники и выехал по адресу. Телефон лежал так, что любое всплывшее сообщение или входящий звонок краем глаза можно было заметить. Навигатор сообщал о нужных поворотах и предупреждал об ограничениях скорости. Новых весточек от Дазая нет и своего местоположения он не менял. Куникида старался ехать быстро, насколько позволяла не лучшая видимость и мокрая дорога. Постепенно глянцевые высотки и ухоженные малоэтажки сменялись неопрятными старыми домами, косыми каменками. Совсем скоро начался район трущоб — самое неблагодатное, криминальное и жуткое место в городе. Доппо припарковался неподалёку от основного входа на рынок. В груди уже всё сдавлено от напряжения.

Вы

Я слева от ворот.

14:40

От Любимчик Вижу 14:40       Через минуту открылась дверь, на переднее сидение машины в салон ввалился промёрзший и сырой Дазай с капающим зонтом, пакетом персиков и в старой потёртой накидке. Доппо сразу заблокировал двери, и, как оказалось, не зря — высокий человек в худи и кепке возник возле машины и попытался открыть её. Дазай тут же вынул телефон и сфотографировал преследователя со вспышкой, от чего тот перепуганно дёрнулся назад. Куникида вдавил по педалям, и машина рванула с места.       Осаму вздохнул с облегчением и расслабленно откинулся на спинку кресла. Из-под внутреннего кармана накидки он вытащил конверт от информатора и положил себе на колени. Куникида крепко сжимал руль, частенько поглядывал в зеркало заднего вида и бдительности не терял. Дождь продолжал бить по стёклам, заглушая шорох пакета с фруктами. Оба ехали молча, пока район трущоб не остался позади. Лишь тогда Куникида смог хоть немного успокоить давящее волнение.       Первым тишину нарушил Осаму. Он довольно хмыкнул и повернулся лицом к напарнику.       — Какой же ты у меня сообразительный, — хрипло протянул Дазай.       Доппо недовольно цокнул.       — А ты — бедовый, — парировал Куникида, не отвлекаясь от дороги. — Что это за тряпки на тебе?       — Это не тряпки, а маскировка. Чтобы местные за своего приняли.       — Ну как видно, тебе это слабо помогло.       Дазай тем временем отправил фото преследователя коллегам и вскрыл конверт. Все необходимые документы были при нём.       — Почему пошёл один?       — Не ожидал, что меня будет поджидать преданный фанат, — отшутился Дазай. — Судя по всему он увязался за мной, чтоб избить и ограбить. Ничего серьёзного.       — Хотя бы нож с собой брал?       — Взял пистолет из твоего арсенала.       — Положишь его туда, где взял.       Осаму достал из пакета самый спелый персик, потёр о рукав и надкусил.       — М, сладкий.       Куникида проигнорировал неуместное наблюдение.       — Всё равно в голове не укладываться. Почему ты не позвал меня с собой?       Осаму снисходительно ухмыльнулся.       — Я планировал встряхнуть тебя по возвращении. А пока просто давал тебе топи́ться в любимой работе.       — Не топлюсь я, в отличие от некоторых.       — Обижаешь, — ответил Дазай с ниспадающей игривой улыбкой.       Доппо обдумал пару секунд его слова и настороженно спросил:       — Встряхнуть?       — В бар позвать, — пожал плечами Осаму.       Доппо мысленно проверил своё сегодняшнее расписание.       — Сегодня — никак.       — Если доверишь часть дел Ацуши и Танидзаки, то сможешь закончить быстрее…       Доппо хотел возразить, но Дазай не дал вставить и слова.       — Я знаю, ты так не поступишь. Тебе нужно спрятаться в работе, как страусу в песке.       Подобное сравнение раздражало своей комичностью и пренебрежительностью.       — Дазай, — возмутился было Доппо.       Но Осаму вздёрнул указательным пальцем перед его лицом и вновь перебил.       — Но если захочешь вместо пряток сделать что-то более важное — я поддержу. В конце концов, не только же мне вечно на тебя полагаться, но можно и наоборот.       Осаму говорил без насмешки, хоть и не отказывался от глупых сравнений. Куникида понял это по спокойным глазам и мягкой, ободряющей улыбке, какую никак нельзя было изобразить намеренно. Хотелось верить его словам, но от того сомневаться в себе ещё больше.       Здание агентства уже маячит неподалёку. Осаму опускает козырёк, прихорашивается, поправляет чёлку, глядя в маленькое зеркальце и выглядит спокойным, словно сегодня не было никаких опасных прогулок. Куникида не может разделить его настрой и с разгромом проигрывает своей собственной тревожности. Он знает, что Дазай вооружён, что он не робкого десятка, не глуп и хорошо анализирует ситуацию. Но беспочвенное беспокойство за ближнего продолжало дорисовать сцены того, что было бы, будь Доппо менее вдумчивым. Они заехали на парковку и вышли из машины. Осаму прятал документы от дождя под накидкой, Куникида, кутаясь в ворот пальто, прятался под зонтом и нёс в руках пакет персиков.       — Сегодня домой идём вместе, — не выдержал Куникида.       — Это вопрос или приказ?       Доппо не стал отвечать. Нервы были и так расстроены утомлением.       Дазай открывает двери агентства и заходит внутрь широким шагом.       — Всем привет! Погодка сегодня — чудо, — шумно поприветствовал Дазай, чем привлёк внимание всех в офисе. — Ранпо, а это вам, — и положил папку на его стол.       — Спасибо, — он сразу заглянул внутрь него. — Ты так Куникиду больше не изводи, он давно уже не в духе.       Тем временем сам Доппо немым силуэтом прошёл мимо, направляясь в сторону кухни.       Дазай только весело кивнул, но слова принял во внимание. Он последовал за напарником, оставляя влажные следы при каждом шаге. Куникида промыл персики, положил их в широкую тарелку и оставил возле холодильничка.       — Ну, Куникида, — дразнил Дазай, подходя со спины. — Расслабься. Может, чаю?       Доппо обернулся на него с ярым желанием прибить, от чего Осаму замер на месте.       — Да как с тобой вообще можно расслабиться? Ты должен был пойти хотя бы с Миядзавой, но нет, ты же умнее всех! — ругался Доппо так, что шум был слышен даже через закрытую кухонную дверь. — Я как назло сегодня не выспался, а ты решил мне оставшиеся нервы попортить…       Осаму смотрел спокойно, без ухмылки или удивления. Он сделал два шага вперёд и встал прямо перед Куникидой, с пониманием заглядывая в глаза.       — Я уже молчу о графике, в который уже не укладываюсь и…       Осаму аккуратно обхватил его голову у висков, ледяные ладони приятно обожгли холодом, и Доппо притих от неожиданности. Очки чуть покосились и сползи к носу, из-за чего черты кухни показались мутными. А вот лицо Дазая своей чёткости не утратило. Он, как и прежде, наблюдал без озорства, подлости или осуждения, проницательно разглядывал каждую хмурую морщинку и едва потемневшую от усталости кожу под глазами. Доппо окончательно потерял дар речи, смущенный и растерянный таким вниманием. Прикосновение принесло неожиданное облегчение и привело в чувство одновременно. «С Осаму всё хорошо» — наконец-то пришло полное осознание. Доппо прикрыл глаза, не в силах больше выдерживать проницательный взгляд напарника.       Дазай приблизился ещё ближе и шёпотом произнёс:       — Не кричи, не трать силы.       Доппо не находит в себе возможности, чтобы воспротивиться или хотя бы сказать что-либо.       — Хочешь чаю с персиками?       Куникида кратко кивнул.       — Садись, я всё сделаю.       Осаму отстраняется, забирая с собой и бодрящий холод, и мимолётное умиротворение. Доппо молча садится за стол, поправив очки и устало подперев щёку кулаком. В груди всё сдавливало от стыда и немощи.       Дазай наливает в чайник воды и ставит кипятиться, с верхней полки достаёт коробочку с чайными пакетиками, две стеклянные кружки, баночку сахара. Персики он разрезает пополам, достаёт твёрдую косточку и кладёт половинки на белое блюдце.       Пару минут они ждали, пока нагреется вода. Осаму разливает кипяток по кружкам, ставит на обеденный стол чай, персики и сахар.       — Приятного.       Дазай подслащает себе чай, перемешивает медленно, чтобы ложка не билась о кружку и не раздражала звоном Доппо. Затем слегка дует на горячий напиток, прежде чем отпить немного. Самое то после холодного дождя.       Куникида недолго ждёт и пробует персик на вкус.       — Действительно сладкий.       Перекус проходил в тишине от разговоров, шума голосов коллег или гудения компьютеров. Осаму хотел дать Куникиде немного передохнуть, и тактично молчал о том, что обеденный перерыв они давно пропустили. Дазаю было приятно проводить с ним время не только в перебранках, спорах, обсуждениях, но и вот так, просто распивая дешёвый пакетированный чай. Руки постепенно отогрелись, только сырость от промокших штанин напоминала о погоде.       Когда Куникида допил свой чай, Дазай решился заговорить:       — Сегодня идём домой вместе, — он взглянул на экран телефона. — Наш рабочий день заканчивается через два часа, — напомнил Дазай.       Куникида прикинул объём запланированной работы.       — Я не успею всё доделать.       — Ты перевыполнил свою часть отчётов ещё вчера. Пора бы уже отдохнуть.       Дазай доел последний персик.       — И вообще, я давненько не был у тебя в гостях, — и просяще похлопал ресницами.       — Это мне опять тебе ужин готовить.       — Тогда закажем сет роллов? — Осаму продолжал уговаривать.       Куникиде показалось забавным то, как просто Осаму придумывает причину для того, чтоб напроситься       — Хорошо.       — Ура!       Дазай помыл за ними посуду. Когда они вышли с кухни, дождь уже закончился. Небо сохранило прежнюю пасмурность, морозный ветер пробегал по улицам, залетая сквозняком через окна. Тучи торопливо бежали по небу, закрывая солнце и раннюю Луну. Куникида надеялся, что завтра станет теплее.       Два часа Куникида работал в привычном темпе, два часа Осаму листал ленту социальных сетей, иногда отвлекая Ацуши, чтобы показать ему смешное видео. В офисе становилось всё меньше и меньше людей: сначала домой ушли самые младшие сотрудники, а ближе к семи вечера начинали собирать свои вещи все остальные.       — У тебя десять минут, чтоб покинуть офис или я тебя закрою здесь на замок, — дразнил Дазай, качаясь на стуле.       — У тебя есть десять секунд, чтобы замолчать, иначе никаких роллов, — строго произнёс Куникида.       Благодаря навязчивым напоминаниям Осаму каждые две минуты, Доппо быстрее закончил работу и поспешил собирать вещи.       В этот момент протекал самый конец заката. Осаму выбежал на улицу довольный, напевая под нос песню. Порыв ветра трепал края мятой накидки и кончики волос. Куникида с теплом наблюдал, как Дазай, словно ребёнок, радуется свежему воздуху и ночной палитре города.       — Какие роллы будешь? — спросил Доппо, вынимая телефон из кармана.       — Я уже всё заказал. Еда «придёт» домой вместе с нами.       — Когда успел…       Осаму подошёл к напарнику, толкнув локтем.       — Цепляйся, — весело подозвал он.       Куникида беззлобно закатил глаза, не устояв перед очередной забавой. Он взял Осаму под руку, и вместе они, синхронизировав шаг, направились в сторону общежития.       На дорогах полно работяг, направляющихся домой после долгого рабочего дня. Машины стояли в пробках, горели их фары, фонари дорог, и в городской суете двое напарников шли неспеша рука об руку, назло вечной суете.       — Почему ты назвал себя «Любимчиком»? — Куникида говорил о наименовании контакта в телефоне.       — А разве я не твой любимый коллега? — хитро улыбнулся Дазай.       Доппо едва мог сдержать ответную ухмылку.       — Нет.       — Врёшь ты так же хорошо, как я готовлю.       Впервые за очень долгое время Доппо мог позволить себе оставить излишнюю серьёзность. Забавы напарника не раздражали, а только помогали переключиться с будничного рабочего лада на более непринуждённый.       В коморку Доппо они зашли тогда, когда небо приобрело чёрный ночной оттенок. Куникида ушёл мыть руки, а Осаму стал дожидаться доставки у входной двери.       Воспользовавшись отсутствием напарника в поле зрения, Дазай решил осмотреться на его территории.       Над рабочим столом висел календарь. Все окошки на этой неделе были расписаны делами, некоторые пометки не помещались в пределах клеточек и заползали на соседние. То, что Куникида много работает в последнее время — наблюдение очевидное. Просто лишнее напоминание о том, что Доппо делает это специально. Осаму также подумал, что работа в агентстве ему удобнее тем, что он может регулировать уровень нагрузки, в то время как в школе — нет. Хоть Куникида и склонен к резким скачкам трудоголизма, его силы всё равно исчерпаемы и к концу недели он точно захочет хорошо отдохнуть. Отличная возможность всё-таки затащить его в бар.       В дверь постучали. Дазай тихим шагом вернулся в прихожую и забрал заказ у доставщика.       — Идём есть, Куникидушка! — позвал Осаму, неся в руках пакеты.       Из ванной послышалось приглушённое:       — Подожди минуту!       Эту минуту Осаму решил даром не терять. Он заглянул в холодильник и с удивлением столкнулся с чистыми пустыми полками. У стенок стояла пара банок консервов, в ящиках лежало несколько морковок. Дазай тихонько закрыл дверцу холодильника и начал анализировать внимательнее. На белом подоконнике скопился слой пыли, в уголках лежала серая крошка. Для такого педанта как Куникида это грубейшее нарушение в порядке. Приглядевшись получше, Осаму заметил слом порядка в целом. Всё было убрано и лежало на своих местах, но мелкие, выбивающиеся мелочи выдавали невнимательность хозяина.       Дверь ванной открывается и Дазай тут же останавливает дальнейший осмотр. Он достаёт из пакета коробочки ролов с тунцом, пузырьки соевого соуса, упаковки палочек, имбиря и васаби. Если бы Куникида просидел в ванной подольше, то Дазай бы просмотрел и полки в шкафу. Нарушал он личное пространство с целью понять проблему Куникиды, не спрашивая о ней напрямую.       Они сели друг напротив друга и приступили к ужину. Их посиделка напоминала все другие до этого. Было одно исключение: Осаму в тайне напряжённо желал, чтоб Доппо хотя бы заикнулся о своём самочувствии, но Куникида всё говорил о пустяках. Дазай умел поддерживать любой диалог, поэтому потакал несерьёзности беседы. Он мог только надеяться о том, что заслужил достаточно доверия, чтобы позже Куникида сам всё ему рассказал.       Ужин закончился быстро. В восемь вечера Дазай решил закругляться.       — Уже уходишь?       — Ага, не скучай.       Осаму надел накидку непонятной формы. Куникида отметил, что таких красивых людей как Осаму и мешок картошки не испортит. Мало что в этом мире может скрыть миловидность Дазая.       — Завтра, кажется, пятница. Может, по бокальчику?       Доппо досадно почесал ладонью затылок.       — Дазай…       — Обещаю, что доведу до дома и не напрошусь в гости, — и сложил руки в молитвенном жесте.       Сопротивление этой попрошайке было бесполезным.       Они попрощались на мягкой ноте, с приятным послевкусием от вечера.       Доппо прибрался на кухне, сделал необходимые пометки в календаре и блокноте, принял душ, переоделся в пижаму и подготовил футон. Привычные действия успокаивали и готовили разум ко сну. Полчаса на соцсети, новости — и вот пора спать. Доппо лёг на бок в полной темноте, надеясь поскорее завершить этот день.       Дазай в это время уже лежал в на своём футоне, укрывшись свежим одеялом и всё представлял себе милый сердцу образ. Нетерпелось увидеться вновь, взять под руку, мимолетно толкнуть в бок. Дав волю воображению, можно было помечтать о крепких объятиях и долгих ночных разговорах. Засыпая, Дазай не постеснялся зайти дальше в вымышленных сценах и забыться в кокетливых фантазиях.

***

      Несмотря на все старания, Осаму снова занимал все мысли идеалиста. Игнорирование, уход в работу и усталость всю неделю стойко ограждали от надоедливого образа. Там, где ещё вечером было нежно и тепло, стало тяжко и болезненно. Доппо, положив руку на щёку, вновь проживал момент их разговора: образ офисной кухни, вкус персиков, и щекочущий кожу шёпот Осаму. Откладываемые чувства нахлынули кипящей волной, одолевая сентиментальностью, стыдом и смятением. Хотелось вновь его увидеть, пригласить на ночь и позаботиться о чужом комфорте. Так противоречиво — настолько, что становится плохо. Дазай не тот человек, который нужен, не тот, который подходит под «идеал».       Доппо резко вскакивает с футона и берёт в руки телефон. Он в ужасе от того, что чувствует и будет в ещё большем, если у его переживаний есть общепринятое название. В поисковую строку браузера вбивает запрос: «Симптомы влюблённости». Это также глупо, как ставить себе диагноз по поискам в интернете, но Доппо просто не может не опираться на готовые обществом шаблоны — сам он уже ничего не понимает.       Первый же сайт по поиску предлагает набор симптомов: • Человек вам кажется особенным. • Человек вам кажется привлекательным. • Вы эмоционально нестабильны. Часто меняется настроение. • Вы постоянно думаете об этом человеке. • Усиливается эмпатия по отношению к этому человеку. Переживаете о нём больше, чем за других…       С каждым новым пунктом все былые принципы рушились с оглушительным треском. Хотелось расплакаться от отчаяния и разозлиться от беспомощности одновременно. Казалось, что нет на свете человека глупее него самого. Осаму не тот человек, не тех принципов, не того характера, не того положения, не того пола, не того идеала. Само признание в том, что подобные чувства могли возникнуть по отношению к парню казалось чем-то противоестественным и постыдным. Очередное разочарование в себе холодными тисками сковывает грудь. Куникида медленно ложится на спину, готовый вот-вот расплакаться от горького чувства собственной неправильности. Как теперь воспримать напарника спокойно и без чувства неловкости? Зная его приницательность, он обязательно узнает, а потом… Может, рассмеётся прямо в лицо, может, побрезгует брать под руку — лишь бы не осудил. Тогда Куникида бы точно пал ниже некуда.       — Я полный идиот…