Куда угодно, но не учитель

Чувства смешались в одну большую кучу, не было ничего отдельного. Переживания, грусть, страх, злоба, все это объединялось и выходило наружу в виде слёз. Перед глазами промелькнули моменты прошедшего дня. Утро, футбольное поле, тихий час, дискотека…. губы, которые немного припухли, жгло неимоверно. Хоть Ксюша и встречалась до этого с Глебом, поцелуев у них не было. Это был её первый поцелуй, и он был с учителем истории. Пальцы легонько дотронулись рта, проводя по нему медленно и плавно, оставляя после себя незаметный прохладный след. Слезы нахлынули так, что глаза покраснели и начали жечь, а на губах показался соленый привкус. Сжимая руками подушку, Ксюша тихонько выла и рыдала, прерываясь на то, чтобы расчесать свои руки ногтями, после которых оставались красные следы. Она никому не рассказала о дискотеке, об озере, поэтому сейчас было до боли одиноко. В комнате напротив ситуация не особо отличалась. Николай Андреевич не рассказал ничего Наташе, но та видела его состояние и старалась просто поддержать молчанием. Когда же в комнате выключили свет и улеглись в кровати, воспитатель думал лишь об одном: его поцеловал человек, поцелуй которого он так долго ждал, а его не любят. Плакать хотелось сильно, но он же взрослый мужчина, нельзя «Да пошли вы, дурацкие принципы, к черту», — подумал он и заплакал. Беззвучно, долго, сильно, до боли в животе и кома в горле. Рыдал, не думая ни о чем, пытаясь все забыть, выкинуть эту девушку из головы. Зачем он вообще во все это ввязался, между ними не такая уж и большая разница в возрасте, всего 7 лет, но она ещё ребёнок, что он делает? Ночь, тихая, долгая, ужасная ночь. Тучи закрыли все небо, не было видно ни одной звезды. Ветер выл, открывая незакрытые окна настежь. Начался дождь. Кажется, природа плакала вместе с Ксюшей, вместе с Николаем.

***

— ну вот так вот…. Ну и я его поцеловала, — девушка уже сидела и красилась перед подъемом, чтобы никто не увидел её опухших глаз и красные следы слез. В комнате уже кипела жизнь. Девочки убирали кровать, выбирали одежду под столь холодную погоду, тоже прихорашивались. — ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА? , — неожиданно сорвалась Алина, кидая покрывало, которое так упорно долгое время разглаживала. — поцеловала его…., Ксюша отвела туш от глаз, боясь что сейчас с ней точно что-то случится. — я тебя убью, — направилась к девушке Полина, уже замахиваясь расческой. Отпираясь от подруг с двух сторон, она легла на кровать, позволив им тоже на неё залезть. Драки не было, они лишь пощекотали друг друга и улеглись в обнимку. Здание наполнял звонкий, резкий, настоящий смех. За окном заиграла песня, каждый день оповещающая подъём. Сначала в микрофон громко крикнули «лагерь подъем» и заиграли фанфары, а после и зазвучали слова песни. Текст был настолько надоедлив, что даже после лагеря ты прекрасно помнил его: «вставай, с первыми лучами, вставай, мир ты для себя открывай, с дыханием природы вставай, вставай». В дверь раздался стук, а после зашел воспитатель, чтобы разбудить девочек. Спала одна Даня, поэтому он присел на пол, рядом с её кроватью, и легонько потряс её за руку, убрал волосы с лица и ещё раз потряс, приговаривая, что бы она быстрее поднималась на зарядку и вкусный завтрак. Ксюша наблюдала за ним, не понимая, почему в её глазах вновь слезы, а в голове мысли лишь о том, как сильно она любит своего учителя, как он прекрасен, его волосы, руки, глаза, стиль в одежде, губы…. Какие они пухленькие, розовые, с отливом в бордовый, видимо он тоже их кусает. Как же хочется до них дотронуться, поцеловать, крепко, напористо, живо, прикусывая нижнюю губу, облизывая их, целовать кожу вокруг губ, смотреть в глаза учителя, видеть в них хоть какие-то эмоции, направленные и посвящённые только ей и никому больше. Полина легонько толкнула её в бок, заметив, как она пялится на своего учителя. Тот уже встал, и бросив короткое «через 5 минут выходим», ушёл из комнаты, даже не посмотрев в сторону девушек. — так если ты его поцеловала и он вроде как доволен был, то че он грустный такой, — заметила Алина, ложась на бок и смотря на соседок. — мы потом говорили по этому поводу и я сказала, что не люблю его, а просто желание проиграла…. Расческа, которая все так же была в руке у Полины, все же достигла головы Ксюши, прописав ей хороший такой удар.

***

— молодцы дети, а теперь последнее упражнение и 5 кругов вокруг футбольного поля! Раз, два, три, четыре, и ещё раз, два, три, четыре, молодцы! А теперь бег и на завтрак! , — наш физрук, которой была девушка лет 30, была крайне энергичной по утрам, несмотря на то, что мало кто делал её упражнения, ведь это последнее, что хотелось делать детям, которые проснулись 5 минут назад. В том числе и театральный отряд просто стояли в последнем ряду, делая вид, что активно делают упражнение. Хоть первые пару дней вожатая и гоняла их, после она сама сидела на скамейке, почти засыпая. Сегодня вообще была картина маслом: Николай Андреевич и Наталья Романова спали, облокотившись друг на друга, а вожатая лежала рядом на скамейке, тихо посапывая. Дети бежали уже 2 круг. Ксюша со спортом в принципе не дружила, да и ночью она не спала вовсе. Бежать было трудно, а сокращать было нельзя, потому что добавят новый круг. Она иногда перекидывалась парой слов с Полиной, обсуждая последующие планы на день. — вот, я и предлагаю сегодня в тихий час…., — Полина убежала чуть вперед девушки. В глазах резко потемнело, голова начала кружиться. Ксюша перестала ощущать контроль за своим телом, наверняка она уже даже не бежит, а стоит на одном месте. Звуки вокруг стали размытыми, как и образы людей вокруг. Ксюша уже вовсе перестала что-либо понимать, как резко стало очень хорошо, — Ксюш? КСЮША?!!? Помогите, тут девочке плохо! Очнулась она через некоторое время, не понимая, прошло пару минут, час или целый день. В нос бил приятный аромат мужского одеколона, было настолько удобно, тепло, что девушка и вовсе не хотела просыпаться. Приоткрыв глаза, она увидела Николая Андреевича, который несет её на руках. — мне под венец рано ещё, несите назад! , — сказала она и плюхнулась головой ему на плечо. — сиди смирно, ты не пушинка, — сказал хладнокровно учитель и чуть ускорил шаг. Придя в холодный медпункт, девушку опустили на кушетку, а воспитатель вышел куда-то с медсестрой.

***

— под венец значит ей рано ещё, ага, запомню, — Смеялся Николай Андреевич, сидя у кровати своей подопечной в медпункте, — ну вот полежишь пару денечков и лучше тебе станет. Ты скажи, что принести надо из корпуса, я сейчас сбегаю. — ну, во-первых, запоминать вам уж точно ничего не надо, а во-вторых, я сейчас Полине все напишу, она соберет, а вы просто заберите у неё. — хорошо, пиши, — учитель, не ожидая от себя самого, положил свою руку на руку девушки, которая все также продолжала лежать в своей кровати, держа в одной руке телефон. Немного смутилась, но не став ничего говорить, она лишь спрятала свое покрасневшее лицо за экраном, а воспитатель отвернулся в сторону. — СМОТРИТЕ, ЧТО Я ВАМ ПРИНЕСЛА! , — в комнату резко забегает Наталья Романова, в розовом платье в горошек, на голове у неё панамка в виде лягушки, а в руках заводной цыпленок. На её лице была настолько широкая улыбка, что казалось, будто сейчас её рот вовсе разорвется. — ну Наташа, ну ёб твою мать, хватит так врываться! , — учитель резко убрал руку и обернулся к двери — не выражайся при ребёнке! Держи, Ксюшечка, это тебе, хорошая моя! , — голос настолько сильно менялся, казалось театральный по ней плачет. — спасибо вам, Наталья Романова, он очень красивый и милый, я буду его беречь — конечно милый, прям как наш Коля. Ну ладно, я вас прервала, поэтому оставляю вновь наедине, — хихикнув, она покинула медпункт. Оставив остальных двоих смущаться настолько, что они даже отсели друг от друга. Ксюша облокотилась об перила кровати, завела цыпленка и поставила его на тумбочку. Он ходил очень смешно, перекидывая одну ногу за другой, смещаясь ненамного на бок. Он был такой маленький, желтенький, пушистый. — такой хорошенький… — девушка сразу вспомнила детство, как играла в похожую игрушку у бабушки в деревне, а после выбегала во двор, где уже сидела вся семья и ела ягоды. Воспоминания были настолько приятные, такие желанные. Но от понимания того, что такого больше никогда не случится в её жизни, слезы выступили моментально. Учитель, как только заметил состояние Ксюши, легонько подвинулся к ней и обнял. Просто обнял, отдавая всю свою энергию ей, просто надеясь, что все у неё будет хорошо. Та же, понимая, что в ближайшее время ей лучше не станет, да и терять нечего, обняла учителя в ответ и зарыдала ему в плечо. Он ничего не знал о её семье, он не понимал, что происходит, но помочь был обязан. Спустя некоторое время, он все же ушел в корпус за вещами для девушки. В лазарете Кочеткова лежала одна, хоть по всему периметру и были расставлены множество кроватей. В помещении было холодно, но окна открыты не были. Повсюду разлетался запах медикаментов, яро западающий в голову и немного затуманивая мысли. Стены были голубые, как и кровати, столы и почти вся мебель, а пол, потолок и раковины были белыми, хоть и с небольшим отливом в желтый. Лежала тут она уже не в первый раз, так что все казалось более чем привычным. Она уже давно написала Полине список вещей, которые стоит передать. Ничего необычного: футболка, джинсы, пара нижнего белья, заранее завернутая в пакет от лишних глаз, зарядка, наушники, скетчбук с пеналом и книга. Это должно хватить на то время, что она пробудет в медпункте. Сколько точно лежать ей придется, она не знала, но врачи очень просили остаться на подольше, чтобы организм девушки успел восстановиться полностью. — так, вот, я все принес, — учитель тихо заглянул и положил вещи на тумбочку рядом с кроватью. Кроме описанных ранее предметов, тут же была кружка и ложка, а также некоторое количество сладостей и чая. — так я же не просила это, — Ксюша немного приподнялась и осмотрела тумбочку, а после посмотрела на воспитателя, который немного перебирал ноги, стоя недалеко. Если ты его совсем не знаешь, кажется, что это самый хладнокровный, суровый человек на земле, но стоит познакомиться с ним поближе, как он становится обычным неуклюжим котиком, боящимся и шага сделать лишнего. — а? Это от Полины, она просила передать — я знаю всю еду, что лежит у неё в сумке, такого там нет, — учитель даже немного вздохнул, опустил глаза вниз, а на лице была еле заметная ухмылка — ладно, ладно, нашла к чему прикопаться. Это я тебе принес. Просто я сладкое не ем, а мышатам это очень надо сейчас, — он пару раз переглянулся, а после взял в руки книгу, которую принёс девушке, — «1984» Джордж Оруэлл. Это вам в школе задали? — нет, я сама читаю, очень нравятся утопии — а мне вот по душе детективы и исторические романы, — учитель присел на край кровати, будто у него и не было никаких дел и он мог спокойно позволить себе общение с кем-либо. — правда? А какое ваше любимое произведение? , — Ксюша даже привстала с кровати, в надежде наконец-то услышать ответ. — ну, если по классике пойти, то «Война и мир» 2 раза перечитывал, а так, Ремарк очень нравится. В детстве много читал его, у отца книги с полки воровал. Разговор был долгим, почти до самого обеда. Когда учитель ушел, а Ксюше всё же удалось отдохнуть, сон заставил её врасплох. Снилось что-то непонятное, но заставляющее дергаться во все стороны, плакать и кричать. После очередного воя, она резко открыла глаза и увидела перед собой врача и медсестру, которые в шоке смотрели на неё. В руках у них уже были успокоительные, а на лбу у девушки повязка с холодной водой. — у тебя поднялась небольшая температура, она скоро спадет, но нас напугали твои многочисленные крики. Все хорошо? , — они переглянулись и сделал пару шагов от кровати. — да, просто сон тревожный был. А сколько я спала то? , — Ксюша сняла с себя повязку, облокотилась на спинку кровати и вновь посмотрела на людей. — уже почти 10 вечера, ты очень долго спала. К тебе хотели зайти девочки из отряда, но я их не впустила, а вот воспитатель заходил. Хорошо хоть он с тобой посидел, тебе полегче стало, прекрасный молодой человек. Он ваш брат? Или другой какой родственник? Он так за вами ухаживает, за руку держал, волосы гладил. — нет, он мой учитель, — девушка смутилась настолько сильно, что укрылась одеялом, только бы никто не увидел её красных щёк. Почему он это делает? Зачем? Было не то чтобы вовсе непонятно, хотелось просто докопаться до истины. Он же говорил, что влюблен в кого-то. Но вот кто это, никто не знал. Девушка вновь начала плакать, вот только беззвучно, тихо, чтобы никто об этом не узнал.

***

На утро к ней опять пришли Николай Андреевич и Наталья Романова, чтобы проверить девушку, а заодно собрать вещи, ведь ей уже можно было возвращаться в отряд. — я так рада, что с тобой уже всё хорошо. Я пока отнесу вещи в комнату, вы догоняйте! , — сказала Наташа и элегантно выпорхнула из помещения. — странно, врачи говорили, что несколько дней ты точно будешь лечиться, а тебе за день лучше стало, — Учитель в это время убирал кровать и бормотал себе под нос. — да всегда так, быстро лечусь. Да и я обычно таблетки не пью, все и так проходит. А тут ещё медикаменты всякие, да я бы за 20 минут вылечилась настолько, что больше никогда в жизни болеть не буду. — ну ладно, смотри мне. Пойдем лучше, скоро завтрак, — он взял последние вещи, отдав цыпленка Ксюше. — а можно один вопрос? — конечно — кого вы любите? , — голос задрожал, уши покраснели, а девушка уже вовсе не знала, зачем она это спросила. Учитель тоже оперился, но улыбнулся. — есть тут один мышонок, такой же как ты, — он обнял ученицу, поцеловал её в затылок и все же пошел в комнату, — пойдем уже.