Куда угодно, но не учитель

Смена прошла слишком быстро. Стоял жаркий июльский день, наполненный лучами солнца и прекрасным запахом смолы. Все отряды потихоньку вставали и собирались на зарядку. Этот день обещал быть прекрасным не только из-за прекрасной погоды и желания выжать последнюю каплю из смены, но и потому что в этот вечер предстояло два грандиозных события: отчетный концерт театра «Сказители» и костюмированная дискотека. Выступление все так должно ждут, лишь потому что этот коллектив считается одним из лучших в городе, а увидеть их только что поставленную и отработанную композицию, удаётся далеко не каждому. 1 отряд, как раз наши театралы, выдвигались на улицу сонными, уставшими, потрепанными, уже понимая, что добра им ждать не стоит. По традиции (неизвестно какой), им запрещалось есть какую-либо еду до показа спектакля. Скорее всего это придумала их преподавательница, дабы дети не отвлекались на что-либо в день премьеры, но хотелось искренне верить, что это правда приносит удачу в показе. Дети устали настолько, что некоторые из них досыпали утерянное на скамейках, пока все спускались со второго этажа. Думаю, у каждого в голове засел вчерашний отрывок вечера, когда вожатая сто прогоняла спектакль с отрядом, что даже Николай Андреевич в какой-то момент прошёл мимо, повторяя слова и даже немного повторяя движения за актерами. Хохот стоял тогда на весь актовый зал. После зарядки, которая тянулась так долго для всех детей, все отряды отправились в столовую, но 1 отряд отправился на репетицию. Ничего удивительного в этом не было. Подростки буквально напоминали зомби, медленно тянущиеся к корпусу в одной больной толпе. Издалека можно было услышать пару грустных вздохов и увидеть сопереживающие глаза остальных ребят, направляющихся на завтрак. День не то, что бы был полностью ужасен, всё же им оставалось отмучиться немного и они всё станут свободны. Хоть и на одну ночь. Репетиции прошли быстро, в спешке, все старались что-то делать, везде успеть. Повторяли и танцы, и диалоги, и отдельно отрабатывали движения. В конечном счете часам к 2 детей отпустили на заветный тихий час. Хотя даже на нём все гладили свои костюмы и укладывали волосы в причудливые причёски. — так, Алина, а где мой пояс от платья?, — полина рылась в шкафу, попутно раскидывая все остальные вещи по комнате. — а я откуда знаю?! Я вообще не могу свои балетки найти. — заебись денёчек,— сказала Ксюша, аккуратно развешиваясь свой костюм на вешалке, а на тумбочку положим все украшения и балетки,-ну всё, я спать — я тебе во сне горло перережу,— Полина уже явно злилась от безысходности ситуации — а нечего было свои вещи после каждой репетиции разбрасывать, я вас предупреждала, всё, отстаньте,— девушка укрылась одеялом и медленно начала проваливаться в сон, пока её соседки все же обдумывали желание убить её, пока она спит. Сначала сон был не особо глубокий и удавалось даже слышать разговоры, шаги по комнате, шелест листьев за окном, а после уже и вовсе все звуки пропали. Перед глазами был лишь сон, тревожный и вовсе не понятный. Комната, в которой она живет, брат сидит за письменным столом, на кухне уже во всю мама готовит ужин. Было только одно, но в квартире был отец. Всё было хорошо, он сидел в зале на диване и играл с кошкой, как только начался ужин, он заглянул в комнату и позвал детей. Всё было вроде как уютно, но почему-то что-то тревожило девушку. На её лбу появился холодный пот, а стол с родственниками вдруг начал отдаляться. Ксюша куда то-то уходила, она пыталась позвать родителей и брата, но никто не обращал на неё внимания, пока девушка не оказалась в полной темноте. Капли холодного пота медленно стекали на подушку, которую Кочеткова крепко сжимала ладонями. По плечу пробежали мурашки, кто-то резко схватил за руку. Но девушка от этого не проснулась. Она продолжала кричать в темноте, пытаясь вновь вернуться к столу, где всё так хорошо, где все счастливы и отец не ушёл. — Ксюша, вставай, щас репетиция начнется — сейчас, ещё 5 минуточек, Николай Андреевич,— девушка перевернулась на другой бок, оказавшись лицом к стене. — никаких 5 минуточек, вставай,-мужчина пытался разбудить Ксюшу, легонько тряся её руку, сиди рядом с кроватью на корточках, так что лица их были на одном уровне. — так…. Стоп…..Николай Андреевич?,— девушка резко перевернулась назад, заглянув в карие глаза, одновременно с этим успев за секунду утонуть в них,-вы что тут делаете? — в карты играю, блин. По мне не видно? Вставай, скоро репетиция начнется, время уже 16:20, тебя девочки разбудить не смогли,— мужчина уже полностью уселся на пол и начал ждать, когда его подопечная соберётся. — ну нееет, я ещё немного полежу, тут хорошо — это была последняя капля моего терпения,-мужчина схватил кроссовки, лежащие рядом с кроватью, а поле взял девушки на руки и перекинул через плечо,— если ты сама не пойдешь, значит я сам тебя отнесу
 — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ, Я ВАС ЩАС БИТЬ НАЧНУ,— Ксюша сдержала своё слово и уже начала колотить учителя по спине, но тот уже вышел в коридор и направился в зал, где была репетиция. Смирившись с ситуацией, она просто повисла на нем, позволяя спокойно себя нести. Зайдя в актовый зал, мужчина посадил девушку на стул, поставил рядом кроссовки, отряхнул руки и направился в сторону двери — получите, распишитесь, товар доставлен,— произнес он и ушёл. Девушка продолжила сидеть на своём месте, сложив руки на груди, и выражая всё недовольство, что было у неё внутри, просто смотря на сцену. — я щас что-то не поняла,— на соседний стул уже присела Полина,— это что такое было? — фея прилетела, корону тебе наколдовала. Непонятно что ли было? — тааак…. А поподробнее можно? — Так, девочки, потом договорите, быстро на сцену,— где-то спереди послышался голос учительницы, поэтому ничего не оставалось, как отправиться туда. Репетиция прошла настолько быстро, что не успели все оглянуться, как до концерта остался лишь час. По корпусу отовсюду слышались крики, звуки утюга и фена. Старшие девочки пытались заплести младшим косым, вожатая гладила костюмы. Кавардак стоял такой, что к нему лучше было бы не приближаться вовсе. В 4 комнате царил полный хаос: вещи разбросаны, везде косметика, резинки, обувь, только костюмы аккуратно висят на вешалке. Играли они спектакль об Евпатии Коловрате, нашествии Батыя на Русь. Все девочки играли обычных крестьянок, только одна на 1 сцену выходила в роли Евпраксии. Мальчики были воинами, отличались лишь трое: сам Евпатии, Батый и татарский воин Таврул. В конечном счете, ближе в 8 часам все вновь вернулись в зал, который уже был полностью украшен декорациями. Их было не особо то и много, в основном дети справлялись сами, полностью заменяя любой фон. Другие отряды ещё не пришли, но театр уже полностью был готов и в последний раз прогонял спектакль. -я тебя щас руки оторву, платок ровнее держи! А ты что, музыку не слышишь? Гусляр, ну я же сказала, ногу вот так надо вытащить, ручки во флейту преврати, ты гусляр или кто, в конце-то концов!,-Надежда Львовна бегала по всей сцене то к одному, то к другому, постоянно повторяя все замечания. Отчаявшись окончательно, она отпустила детей на 5-ти минутный перерыв. — что-то надька совсем разбуянилась,— Полина сидела перед зеркалом за кулисами и поправляла волосы. — ага…слушай, сходишь со мной в туалет, что-то меня трясёт всю от страха,— Ксюша и правда стояла, немного подрагивая. — да, конечно, сейчас, только ленту в косу доплету. Девушки отправились в туалет, который, по непонятным обстоятельствам, в актовом зале был общий. Ксюша не могла держаться на ногах, поэтому почти весь путь она добиралась, опираясь на Полину. Дойдя до раковины и кое-как включив воду, она легонько опрыснула лицо, чтобы не смылся макияж, и взглянула в зеркало. Перед глазами всё немного плыло, но на ногах она держаться могла. Так происходило всегда перед выступлениями и стоило бы уже привыкнуть, но каждый раз чувство тревоги подступало снова и снова. — ты как? Тебе получше?,— полина стояла чуть в стороне, облокотившись на стену, и изредка поглядывая на подругу. — да, намного. Я думаю, мы можем идти. Уже в самом коридоре подруга обогнала девушку, взяв с неё слово прийти в зал живой. Ксюша медленно шла, иногда опираясь на предметы рядом. — что-то случилось?,— этот голос, хотелось, что бы в данную секунду он исчез, не появлялся, хотя с другой стороны, последние два года девушка так желала слышать его рядом постоянно, вслушиваться в каждое слово, не пропускать ничего. — нет, нет, всё хорошо, просто небольшая паника перед выступлением,— резко вся дрожь пропала, вся тревога ушла без следа, на спине у девушки оказались руки, которые так крепко обнимают её. Они проводят небольшие линии от лопаток до талии, нежно касаясь тела девушки, оставляя за собой лишь мурашки. Лицо уткнулось в футболку, в нос ударил запах мужского одеколона, заставляющий живот немного скрутиться. То ли это были бабочки, то ли их остаток, понять было невозможно. Это все продлилось лишь пару секунд, а ощущалось как вечность и вовсе не хотелось сейчас никакого спектакля, просто жизненно необходимо было, что бы эти руки, такие холодные всегда, но одновременно с этим почему-то теплые лишь для одной девушки, обнимали ученицу, так же поглаживая по спине, так же чуять этот аромат, зафиксировать его у себя в голове и не отпускать. Но все когда-то заканчивается. — так получше?,— сказал Николай Андреевич и отошел немного в сторону, немного отклонив лицо, скрывая легкий румянец на щеках. — да, спасибо,— Ксюша резко опустила голову вниз, чтобы вновь не встретиться взглядом с воспитателем, и быстро ушла. Вскоре зал начал наполняться людьми. В основном все без умолку болтали, обсуждали последующую дискотеку и планы на неё. Кто-то просто обсуждал дела, а кто-то с нетерпением ждал начала. И вот на сцену выходит педагог. — добрый день, дорогие зрители. Мы рады приветствовать вас на премьере нашего спектакля. Дети готовились к ней очень долго. Было потрачено много сил и энергии, пошиты индивидуальные костюмы, сделаны декорации и атрибуты. Все мы живём на земле, богатой разнообразными историями о воинах, богатырях, добрых молодцах и великих побед. Встречайте, на сцене театр «Сказители» со спектаклем «Легенда о Коловрате» Весь зал был наполнен аплодисментами, свет погасили и софиты направили на сцену. Спустя пару секунд заиграла старая русско-народная песня, в которой можно увидеть восход солнца. Так же и на сцену выходили по очереди девочки, начиная рассказывать легенду. Следом шёл танец о жизни города, ярмарках, хоровод с венками цветов, гусляры. Музыка поменялась, зазвенели колокола. Народ собрался узнать страшную весть о враге. На сцену вышел князь, благословляя сына на поход к хану. Воз с подарками и наложницами, битва, смерть воеводы. Далее шли сражения, сцена с Батыем. Коловрат, находящийся так далеко от родного края, заснул у реки, когда ему во сне пришло видение о городе. Евпраксия, не вынесла смерти мужа, сбросилась с колокольни вместе с сыном, оставив только черный траурный платок. Снова битвы, мальчики били друг друга мечами, кольчуга звенела, в зале повисла тишина. Батый в своем шатре заставляет убить Евпатия, поручая это лучшему своему воину Таврулу. И вот на снежном поле поединок. И нет конца разгоряченной сечи, вот разошлись, вот снова в бой летят, с копьём Таврул, с Булатом Коловрат. А после, трагический конец, уже ни пел гусляр, не танцевали крестьянки, в поле лишь повисла тишина и запорошенное снегом окровавленное тело Евпатия. Музыка стихла, актеры замерли. Повисла гробовая тишина, лишь кольчуга немного продолжала звенеть. Так прошло лишь пару секунд, как вдруг весь зал поднялся на ноги и зазвучали овации, крики, хвала. Актеры лишь пару раз сделали поклон и удалились со сцены. Когда же дети наконец отчитались, сделали фотографии и были свободны, тут же вновь закипел кипишь, ведь до дискотеки оставался лишь час. Ещё до начала смены все знали тематику мероприятия. Каждый год она менялась, в прошлом были 90-е, до этого пираты. В этом году сделали балл в стиле 18 века. У всех девочек уже были самые шикарные платья, а мальчики надевали свои рубашки и брюки. Хоть Ксюша и не особо любила это все, но явка была обязательна. Ещё от мамы ей досталось просто прекрасное черное платье. Оно было до пола, с пышной юбкой и глубоким декольте. Рукава были в форме фонариков, а подол был весь украшен вуалью. К самому платью прилагались черные, сделанные из той же вуаль, перчатки, достающие почти до локтя. Одев его и распустив свои волосы, лишь верхнюю часть убрав заколкой с черной розой, она одолжила у Полины каблуки и направилась краситься. Полина была в своем белом платье, с небольшим отливом в розовых в некоторых местах, а на шее красовался чокер из белых и красных бусин, изображая кровь, стекающую вниз. Алина же надела тоже черное платье, только короткое и обтягивающие, а на голове сделала обычный пучок. Даня особо и не заморачивались:обычное платье в цветочек. Для 6 класса это было более чем идеально. Промучившись так целый час, почти не разговаривая друг с другом, лишь изредка бросая слова, по типу:где лак для волос, у кого утюг и так далее, они отправились все в тот же зал. Повсюду играла классическая музыка, девушки болтали между собой, закрываясь от парней своими веерами. Все были в предвкушении сегодняшнего вечера. Пара ребят из оркестра согласилась играть живую музыку, поэтому они уже сидели на сцене со своими инструментами. Дети начали подходить, и как только заиграла музыка, все разошлись ближе к стенам. Двери распахнулись, в колонну, парами, начали входить вожатые, педагоги, воспитатели и администрация, все в прекрасных нарядах. Именно с их танца и начался праздник. Лиза была в пышном красном платье, а на голове диадема. Надежда Львовна решила не придерживаться правилам и пришла в своём любимом голубом костюме с цветами. Наташа выглядела словно маленькая принцесса в своём коротком платье в горошек. Николай Андреевич…. Все впервые увидели его в рубашке, даже больше, он в первый раз надел пиджак. Волосы были заплачены назад. Ещё на первой дискотеке он даже не знал, как танцевать медленный танец, а сейчас так грациозно выполнял все движения. Из-за живой музыки, украшений и такого окружения людей создавалось ощущения, будто мы и вправду находимся в Зимнем дворце на балу у императора или императрицы. Все плавно двигались под вальс Чайковского «Лебединое озеро». Настало время общих танцев. Весь лагерь выстраивается то в круг, то в ряды, постоянно переходя от одного партнера к другому, ибо этого требовал сам танец. Со стороны казалось, будто облака плывут по небу, или белые, грациозные лебеди, высоко подняв свои шеи и расправив крылья, направились по медленному течению воды, отражающей многочисленные звезды и такую прекрасную, сияющую луну на чистом небосклоне. Играли и симфонии Моцарта, и Вивальди, и Джузеппе Верди. Появилась небольшая пауза. Объяви танец парами. Зазвучал 2 вальс Шостаковича. В зале появился небольшой гул, ведь все начали судорожно искать себе пару на танец. Ксюша, и так не особо умевшая танцевать, решила, на этот танец постоять в стороне, как это делают большая часть детей. Уже подобравшись ближе к стене, пытаюсь аккуратно пятиться назад, она резко ударилась спиной в кого-то. На груди сложились чужие мужские руки, рядом с плечом опустилась голова, а на ухо начали шептать. — Буду считать это за приглашение на танец,— мужчина расцепил руки, обошёл девушку и, немного присев в колене, протянул свою руку. Всё тело по-детски дрожало, отказаться уже было нельзя, тем более на глазах у всех. Ксюша всё же взяла чужую ладонь и её в этот же момент притянули к себе, положив свободную руку на талию. Через перчатки всё равно передавался до боли знакомый холод кожи, а этот одеколон вновь пробивал все остальные мысли. Они закружились в танце. Учитель и ученица плавно передвигались в стороне от всех остальных. Было видно, что Николай Андреевич тренировался, и с прошлого раза танец уже казался более живой, энергичный, уверенный, более….романтичный. Ладони сжимались сильнее. Ксюша всё старалась отвести взгляд в сторону или вовсе смотреть в пол, пока рука с талии не убралась, и не дотронулась до лица девушки, приподняв его. Учитель улыбался, так нежно и искренне, глаза сияли, можно было бесконечно утопать в них, погружаясь полностью с головой. — почему ты взгляд отводишь? В этом танце принято смотреть друг на друга,— голос был такой басистый, прожигавший насквозь, отключающий голову и заставляя встрепенуться последних бабочек в животе. — нет, просто не особо удобно вверх весь танец смотреть,— на щеках по-детски играл румянец, и, если бы не макияж, все бы это было прекрасно заметно. — ты очень красивая, мышонок. А твоё платье, оно чудесно. Ты в нём словно принцесса,— преподаватель чуть сильнее сжал ладонь девушки. — очень непривычно видеть вас в костюме, вы словно другой человек,— голос дрожал настолько, что сложно было в принципе что-то произносить Музыка затихла, танец подошёл к концу. Все пары вновь начали расходиться, так как между музыкой было пара минут перерыва для оркестра. Николай Андреевич лишь усмехнулся, когда девушка не сразу осознала, что всё закончилось, и они простояли в паре ещё пару секунд. Отойдя чуть назад, девушка заметила, что учитель всё ещё держит её руку. Ещё раз посмотрев друг другу в глаза, он вновь слегка согнул одно колено и легонько поцеловал руку ученицы. — я…я пожалуй выйду подышать свежим воздухом, — меча глаза в разные стороны, она резко развернулась и направилась в сторону выхода. Она не замечала ни голос подруг, ни музыки, ни что-либо вообще. Щёки пылали, голова кружилась, мысли запутались. Надо было всё переварить, всё осмыслить. Наконец выйдя на улицу и глубоко вздохнув, она пришла в себя. Музыка, танец, учитель. Да почему она всегда попадает с ним в такие ситуации?!? — всё хорошо? Ты так резко убежала, я решил проверить тебя,— и приз за самое тихое и неожиданное появление получает наш любимый воспитатель. — да, да, всё хорошо, там просто слишком душно,— Ксюша старалась не смотреть в его сторону, не показывать своего лица, она стояла к нему почти спиной. — точно? У тебя голос дрожит, ты не заболела?,— на плечо девушки опустилась рука. Это была последняя капля. Девушка резко развернулась, пару секунд смотрела на лицо учителя, которое немного было в шоке от произошедшего. Но улыбка так и не спадала. Девушка протянула руки к его лицу, положила их на щёки и притянула к себе. На этот раз поцелуй был более резким, более живым, не было никакого обмана. Сначала никто и вовсе не понимал, что происходит, но уже через несколько секунд, забыв обо всё, учитель ответил на него. Губы то смыкались в жарком поцелуе, то на долю секунды расходились, чтобы захватить воздух, которого так не хватало. Помада, что была на девушке, частями оставалась и на губах воспитателя. Николай Андреевич обнял девушку, так нежно, прижимая к себе, стараясь забрать всё от этого поцелуя. Губы горели, приливая к чужим, мягким, пухлым, уже таким родным, до боли желанным. Не хотелось отстраняться, хотелось чего-то более, хотелось запомнить этот миг навсегда. Слезы текли по щекам ученицы, заставляя поцелуй приобретать солёный привкус. Мысли перемешались все в одну кучу. Воспитателю было уже наплевать на всех и вся, его не волновало то, что их могут увидеть, что его могут уволить, он был по-настоящему счастлив. Отстранившись от поцелуя, и в последний раз заглянув в любимые глаза, девушка отошла чуть назад. — простите, я..я люблю вас,— слезы текли, тело, как и голос, до боли дрожали, что-то внутри сжималось в маленькую точку и готово было вот-вот взорваться. — я тебя тоже люблю,— прошептал учитель, но девушка не услышала, и даже не увидела этого, она уже бежала в свою комнату, готовясь к самому худшему, что только могло быть. Ночь была до ужаса долгой, когда все пришли в корпус, Ксюша уже спала. Чемодан спокойно стоял рядом с кроватью. Все по обыкновению почти до утра собирали оставшиеся вещи и приводили комнату в порядок. Состояние было подавленное у всех. Отъезд. Всё утро девушка старалась не обращать внимания на преподавателя, тот тоже сторонился её. Он не хотел никому говорить о случившемся, но Наташа заметила помаду на его губах, скрыть случившееся от неё было невозможно. И вот все дети уже плавно выдвигались к автобусу, в последний раз прощаясь со своими новыми друзьями или старыми знакомыми. Думаю, все ещё очень долго будут скучать по этому лагерю. Отряды ехали с вожатыми, отдельно от них были педагоги и воспитатели, так что встретиться Ксюше и Николаю Андреевичу не получится. Всю дорогу девушка спала, а по прибытии в город она быстро уехала домой вместе со своим братом, так и не поговорив с учителем.