Полюби меня, падший

      Жар Земати бушевал, как никогда прежде. Он не понимал, почему он был таким сильным, хотя луна еще не сменилась. Его физическое тело пылало, причиняя немыслимые мучения не только плоти, но и душе. Мысли спутались в тугой, неразрывный клубок, и ему казалось, что он теряет разум.       Он жадно вбивался в податливое тело Гии, время от времени смотрел на Иоли. Он цеплялся за него взглядом будто только он мог принести облегчение его измученному телу и разуму.       Жар только нарастал, и к ним присоединилась Кайла. Земати хотел оттолкнуть её, однако она заявила, что жаждет зачать — и это вызвало у него лишь ещё большее отторжение. Он знал: его семя пусто, как было пустое чрево Гии и Ари. И он скрывал истину.       Кайла легла рядом, ожидая своей очереди. Излившись в Гию, он потянулся к ней, поглаживая её тяжёлую грудь с темными сосками. Разум и тело, дарованные ему при рождении, словно существовали порознь. Он не хотел прикасаться к ней, но пальцы сами находили дорогу по знакомым изгибам.       И вдруг он заметил, что Иоли ушёл, несмотря на его приказ.       Земати стиснул зубы от злости, и новая волна жара, еще более неистовая, накрыла его с головой.       Земати приподнялся и уже собирался подмять под себя Кайлу, когда произошло то, что в этом мире попросту не могло случиться.       Он ощутил едва уловимый сигнал — знакомый, неповторимый. Если бы его можно было описать земными словами, он напоминал бы аромат луговых трав и цветов, впитываемый не только легкими, а всем существом. И для воинственных падших этот призыв был куда сильнее: он заглушал даже неистовый жар.       Земати резко отстранился от Кайлы, та недовольно застонала, но он не обратил на неё внимания и вскочил. — Оживляющий ранен! — вскрикнул он.       Кайла тоже поднялась и, нахмурившись, возразила: — Это невозможно! В этом мире нет сильных демонов, способных причинить им вред. Я не чувствую его крови. — Ощущение слишком слабое, намного слабее, чем должно быть, — ответил Земати.       Он бросил спутницам короткое: — Ждите здесь.       Пройдя сквозь кусты, он огляделся и ничего не обнаружил. Его движения стали настороженными, взгляд — хищным, он рыскал, словно волк, выслеживающий добычу.       И вдруг вдалеке что-то стремительно ринулось вверх.       Земати поднял голову и замер.       В лучах заходящего солнца, на фоне почти чёрных облаков, он различил фигуру, взмывшую в небо. Не было сомнений — это был падший. Когда тот раскрыл крылья, Земати ослепила их белоснежность.       Он застыл, завороженный увиденным, не в силах отвести взгляда. Оживляющие рождались с серыми крыльями, у остальных падших их оттенки варьировались от тёмно-серого до чёрного. Но чистый белый цвет… Такого Земати не видел никогда.       Пока он в растерянности смотрел вверх, падший взмыл ещё выше — и исчез за облаками.       Очнувшись, Земати тут же рванул вслед. Нужно было выяснить, действительно ли то был оживляющий, узнать, почему он ранен, и, если потребуется, оказать помощь. А ещё он не чувствовал связь с ним, не мог определить кто это, словно он заслонил себя невидимым барьером.       Земати несколько раз облетел место, где видел фигуру, правда никого не нашёл. Спустившись на землю, он заметил слабые следы крови. Бурое пятно на сухой почве было единственным доказательством того, что здесь кто-то был. Больше никаких следов.       Раздосадованный, он вернулся к спутницам. Ему срочно нужно было поговорить с Правителем и Оракулом. Странное чувство не покидало его — жар почему-то утих, однако его состояние всё равно оставалось нестабильным.       В этот момент к ним спустился падший мужского пола. В его глазах застыло удивление, смешанное с растерянностью. — Земати, срочно возвращайся. Твоя обитель… Ты должен увидеть, — выдохнул он.       Не теряя ни секунды, Земати взмыл в небо. Спутницы последовали за ним.       Подлетев к своему парящему убежищу, Земати рассеял облака и увидел несколько собратьев, застывших над лестницей. Он приблизился, недоумевая, что могло вызвать такой интерес к его укрытию.       Он уже собирался спросить, но, проследив за их взглядами, замер. Одна из крупных квадратных парящих ступеней изменилась — её поверхность стала гладкой, словно отполированный мрамор, и переливалась узорами, играющими живыми цветами.       Земати подлетел ближе, не в силах поверить своим глазам, и опустился на изменившуюся ступень. Затем присел, провёл по ней рукой. В тот же миг его охватило странное, невидимое тепло. — Это происки демонов, — резко бросил он. — Земати, посмотри! — воскликнула Ари, указывая на лестницу.       Он поднял голову и увидел, как серые ступени одна за другой начинают меняться, покрываясь узорами, сверкая нежным перламутром.       В то время подлетел Правитель. Он долго всматривался в ступени, затем перевёл взгляд на Земати, во взгляде которого застыло непонимание. Правитель знал, что его сын сознательно связал свое проклятие с текстурой и узором ступеней, которые стали своеобразным мерилом.       Правитель вздохнул и заговорил: — Не знаю, к чему это приведёт тебя, Земати… Кто-то ослабил твоё проклятие. Полностью избавиться от него ты не в силах, но теперь твой жар не будет таким безумным.       Он окинул ступени взглядом. — Они недостаточно яркие, а значит, тот, кто это сделал, не столь силён. Хорошо такое или плохо? Демон ли это или кто-то другой? Я не могу сказать. Возможно, это и вовсе ещё большее проклятье для тебя.       Правитель выдержал паузу, а затем добавил: — Как ты будешь сражаться без нестерпимого жара? Как существовать? Мы не знаем некоторых чувств людей, заставляющих их проявлять непомерное участие. В битву нас ведёт жар. Ты родился с ним. Ты жил с ним столетия…       Он посмотрел Земати прямо в глаза. — Если хочешь вернуть всё, как было, найди и убей того, кто это сделал с тобой. — Я поспешу к Оракулу. Может, он поможет мне понять, — сказал, наконец придя в себя, Земати.       Оракул уже ждал его — ему сообщили о случившемся. Махнув рукой, он пригласил Земати сесть рядом на ступени. — Оракул, помоги мне, я не знаю, что теперь делать! — воскликнул Земати, проигнорировав его знак. — Кто мог сотворить со мной подобное, если не демоны? И где мне искать это существо? В каком мире? — Успокойся, Земати, в своей растерянности ты похож на смертного, а не на падшего, — укоризненно заметил Оракул, окинув взглядом возвышающегося над ним Земати. — Существо, повлиявшее на твоё проклятие, должно было находиться в этом мире, ведь твоя обитель существует именно здесь. Более того, оно было не так далеко, иначе не смогло бы установить связь с твоим земным телом и очистить его от излишнего жара. Вспомни момент, когда он отступил. Что-то произошло? Кто был рядом с тобой? — Оракул, со мной были только мои спутницы и земной юноша… Но я был в жаре, — ответил Земати, нахмурившись. — Хотя потом действительно случилось нечто странное. Мне кажется, я увидел демона в обличье падшего — он взмыл в небо. — Земати, демоны не могут подниматься в небеса. Однако да, они способны принимать человеческий облик, — задумчиво сказал Оракул. — Как выглядело это существо? — Я не смог рассмотреть его как следует… он был похож на падшего в изначально мужском облике… И у него были необычайно белоснежные крылья. Я никогда не видел ничего подобного, — проговорил Земати, вновь испытывая странное восхищение.       Оракул покачал головой. — Я и не думал, что всё обернётся… так, — тихо произнёс он. — Оракул, говори! Что тебе известно? — грозно потребовал Земати. — Существует сказание, — начал Оракул, — о земной девушке и одном из падших, который, как другие, отказался от своих корней. Незадолго до проклятия они полюбили друг друга, а после он погиб в битве. У них родился мальчик — первый Оставленный. Именно он обладал белыми крыльями и умел возноситься. Кроме того, ему передалось искусство исцеления от отца, который был не просто падшим, а Оживляющим. — Верно! — воскликнул Земати. — Я ощутил зов его крови, и она имела свойство, как у Оживляющего. — Покажи, — потребовал Оракул.       Земати протянул руку, и перед его мысленным взором всплыли события — начиная с появления падшего с белыми крыльями. — Неудивительно, что он поранился, — заметил Оракул. — Он же по большей части человек. Даже оцарапавшая его ветка вызовет кровотечение. — Значит, он оставленный и ослабил проклятие? Но зачем? И… мне нужно убить его? — Земати засыпал Оракула вопросами. — Не спеши, я ещё не всё рассказал, — отозвался тот. — Этот мальчик вырос на земле, обзавёлся семьёй, у него родились дети. Но падшие приходили к нему, чтобы излечить свои раны. Его даже хотели одарить бессмертием.       Оракул ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Однажды к нему пришел падший, один из сильнейших воинов. Он был смертельно ранен. Оставленный выходил его, не позволил душе уйти… Между ними возникла связь. Вскоре он покинул семью и ушёл с воином, полюбив его всей душой. Он ждал его после сражений и гасил его жар.       Земати слушал, терпение его иссякало. — И что же дальше? — Демоны прознали — воин привязался к нему. Они подослали одного из своих в детском обличье. Когда воин сражался с ним и пронзил мечом, Оставленный как раз вернулся домой после посещения храма. Он увидел окровавленного ребёнка и решил, что его любимый не справился с одержимостью и убил дитя. Правда истинная трагедия была в том, что демон принял облик его собственного сына… Не осознав обмана, Оставленный выхватил меч и покончил с собой. — А что стало с воином? — напряженно спросил Земати. — Он стал безумным. Его жар не могли погасить даже сотня падших. В конце концов, он погиб на поле боя.       Земати резко сжал кулаки, в глазах бушевал огонь. — Почему это связано со мной?! — возмутился он. — Воин был прародителем Правителя, а значит, и твоим, — объяснил Оракул. — Поэтому ваш жар так неистов. Правитель может сдерживать его, так как унаследовал задатки и Оживляющего, и воина. — Но как слабый Оставленный смог умерить проклятие? Почему именно я? И что мне теперь делать? — не унимался Земати. — Что, если ваши души и впрямь принадлежат тому воину и первому Оставленному? Или он просто потомок первого Оставленного, ощутивший твоё безумие и решивший помочь? В любом случае, это не так уж плохо. Теперь твоего жара почти столько же, сколько у остальных падших. Ты станешь менее неистов в бою, зато жар больше не будет тебя разрушать, — сказал Оракул.       Земати нахмурился, развернулся и, уходя, бросил: — Я поспешу к Правителю, чтобы рассказать ему всё.       Однако спустя некоторое время он снова вернулся к Оракулу. Взгляд стал ещё мрачнее. Оракул, словно предугадав причину его возвращения, покачал головой. — Оракул, почему Правитель всё равно хочет, чтобы я убил его? — резко спросил Земати, скрестив руки на груди. — Это остаётся для меня загадкой, — признался Оракул, поднимая на него задумчивый взгляд. — Возможно, он боится, что его отпрыск окажется одержим. Он уверен, что если между вами существовала связь в прошлом, то встреча неизбежна, но забывает, что люди стареют и умирают. Я думаю, тебе стоит просто держаться от него подальше. То, что случилось в прошлом, не обязательно повторится. Оставленный смертен. Если ему уже много лет, то вскоре его не станет. Тебе остаётся лишь дождаться… пятьдесят лет или меньше отдыха от сильного жара. — Если он уже стар, тогда стоит отыскать его? — задумался Земати, почесав гладкий подбородок. — Если он способен исцелять, а Правитель дарует ему бессмертие, разве мы не обретем Оживляющего? — Это было бы верным решением, несмотря на запреты, которые порой лишь мешают, — ответил Оракул, хитро прищурившись. — Но демоны не дремлют, будь осторожен в своих поисках. Если вы действительно встречались в прошлых жизнях, тебе не придётся долго искать. Ты сможешь распознать его. Ты опытный охотник… если, конечно, он не слишком хорошо скрывается.