Полюби меня, падший

      Прошла почти половина лунного цикла со дня случившегося на озере. Иоли, забываясь в работе, обучении и разговорах с Дамаи, хотя бы на время отвлекался от мыслей о Земати. Но ночи были особенно тяжёлыми. Он радовался, когда от усталости быстро засыпал, правда чаще ворочался несколько часов, а образ Земати будоражил его, доводя сердце до боли. Рука порой сама тянулась утолить желание тела, однако, как только он прикасался к себе, его охватывали стыд и отторжение — ведь это была всего лишь его рука, а не большая теплая ладонь Земати.       Дамаи не появлялся несколько дней, и Иоли поинтересовался у сестры, где он. Та ответила, что юноша помогает отцу в мастерской, выделывая кожу для пергамента. Тогда Иоли решил пойти искупаться в ручье, который находился дальше, чем лесное озеро. Он избегал озера, ведь оно слишком напоминало ему о Земати.       Отпросившись у сестры, пообещав вернуться до заката и помочь с дойкой коров, Иоли покинул поселение. Он направился к холмам, утопающим в зелени, где на склонах паслись овцы. Обогнув крутой склон, он начал подниматься по тропинке.       Спустя небольшой промежуток времени Иоли добрался до ручья. Пройдя немного вдоль берега, он выбрал уединенное место, скинул одежду и с наслаждением окунулся в прохладную воду. Обмывшись, он оделся и, не надевая сандалии, сел на влажный камень, свесив ноги в прозрачный поток. Бегущая вода приятно омывала его ступни, и, глядя вдаль, Иоли чувствовал радость, словно беззаботный ребёнок.       Но вдруг сердце Иоли забилось сильнее. Его охватило волнение, смешанное с непонятной тоской. Внезапно ему захотелось подняться выше вдоль ручья, словно какая-то невидимая сила тянула его туда.       Он надел обувь и пошёл.       «Ничего страшного не будет, если я дойду до тех деревьев и немного отдохну в их тени», — решил он.       Шагая к деревьям, Иоли рассматривал гладкие яркие камушки под ногами. Достигнув зарослей густых кустов, он пробрался сквозь них — и только тогда услышал шорох.       Он поднял голову, и улыбка тотчас сошла с его лица, сменившись выражением ужаса.       На укромной поляне, скрытой от посторонних глаз, он увидел Земати. Тот был одет лишь в набедренную повязку, его длинные волосы свободно ниспадали на спину. Он страстно прижимал к себе обнаженную девушку, его ладони скользили по её телу, губы осыпали поцелуями её шею. Позади него вторая девушка ласкала его плечи и целовала его спину с жадной нежностью.       Иоли застыл, а затем, отшатнувшись, сделал шаг назад. Под ногой предательски хрустнула ветка.       Земати оторвался от девушки и поднял взгляд. Его глаза сначала расширились в недоумении, а затем вспыхнули алым огнём. — Опять ты?! — взревел он.       Девушка, что была в его объятиях, обернулась, и Иоли узнал Ари. — Смертный? — удивлённо выдохнула она.       Вторая девушка перестала целовать Земати и с любопытством посмотрела на Иоли.       Иоли сглотнул. Ему было страшно, но в то же время — до безумия радостно видеть Земати. Однако он понимал — падший вновь ощущает жар.       «Месяц не прошел… Почему?» — вдруг промелькнула в голове Иоли тревожная мысль. — Это тот смертный, призвавший меня? — спросила Ари, не разжимая объятий. — Да, — подтвердил Земати.       Иоли смотрел на Земати, а тот — на него. Тело падшего было большим, мускулистым, с бронзовой кожей, гладкой, словно отполированный драгоценный камень. Он был просто совершенным. Иоли вдруг нестерпимо захотелось коснуться его. Боль внутри нарастала, не давая нормально дышать. Он жаждал Земати так сильно, что ему казалось — он сходит с ума. — Убирайся! — грозно произнесла Ари. — Пока мы не убили тебя. — Хорошо, падшая, — тихо прошептал Иоли и собирался развернуться, чтобы уйти. — Нет, — властно отрезал Земати. — В прошлый раз он не увидел всего, что хотел. Ведь ты не просто прятался за камнем, верно? Тебе было интересно?.. Что ж, я удовлетворю твое излишнее любопытство, глупый юноша. Стой и смотри. Я приказываю тебе. — Ха-ха-ха, — рассмеялась Ари и, подхватывая затею Земати, добавила: — Может, возьмём его к нам? Он очень красив. Я бы слилась с ним. — Нет, Ари, — ответил Земати, его дыхание становилось всё тяжелее. — Он не выдержит. Не нарушай запрет.       Его жар становился нестерпимым, а злость на Иоли только подстегивала его. — Ну, можно я хотя бы его поцелую? — попросила Ари, её глаза сверкали безумием, передавшимся от Земати. — Тебе мало меня? — с вызовом спросил Земати и жадно впился в её губы. Его ладони скользили по груди Ари, но взгляд оставался прикованным к Иоли.       Иоли почувствовал такую боль, словно в его грудь вонзились тысячи стрел. Он хотел убежать или хотя бы закрыть глаза, чтобы не видеть происходящего, но ему было велено смотреть. Он сдерживал свою ярость, душил накатившую неконтролируемую ревность. Ему хотелось ударить Земати за то, что тот приносил ему столько страданий.       Ари стонала, прижимаясь к Земати. Он повалил её на землю, развёл её ноги и, нависнув сверху, отодвинув набедренную повязку, одним движением вогнал свой твердый член в податливое тело падшей. Из его груди вырвался довольный рык, и он с неистовой силой двигался, стремясь погасить мучивший его жар. Он даже на мгновение забыл, что Иоли смотрит на него.       Но, подняв глаза, Земати встретился с его взглядом. В карих глазах отражались боль и разочарование. И он, Земати, понимал эти чувства — ощущал нефизическую боль, когда на поле битвы гибли другие падшие, и знал разочарование, осознавая — они навеки застряли между небом и землёй. Но что могло заставить смертного юношу испытать это сейчас? Его разум не мог осмыслить — жар затмевал всё.       Он продолжал двигаться, пока его тело не сковала дрожь, и, срываясь на звериный рык, он излился в Ари. Она ответила ему таким же хищным криком.       Иоли умирал внутри. Душевная боль разрывала его на части. Огоньки, что заплясали в его сердце при виде Земати, один за другим угасали, превращаясь в черный пепел. Всё, что давало ему стимул жить, всё хорошее, случившееся с ним за последнее время, исчезало, словно рассеивающийся в утреннем свете туман.       Он смотрел, как Земати яростно движется, как напрягаются его мышцы, как под ним стонет Ари. И вдруг подумал: если бы сейчас у него был нож, он бы просто вонзил его… в себя. Отчаяние захлестнуло его с головой. Он видел содрогающееся в экстазе тело Земати, и на миг задержал дыхание. Это слияние было прекрасным, не похожим на то, что он наблюдал в доме верховного, но и оно приносило невыносимые муки. Иоли не понимал как можно испытывать одновременно такую боль и в то же время непомерное восхищение.       Земати оторвался от Ари — его жар немного спал, правда ему было мало. Он, стоя на коленях, потянул к себе другую девушку, которая во время соития ласкала его спину. И вновь его взгляд встретился со взглядом Иоли.       Юноша был бледен, в его лице не осталось ни капли крови. Земати вдруг испытал странное, доселе незнакомое чувство. Ему захотелось… успокоить юношу.       Земати сел, усадив девушку к себе на колени, и принялся ладонью ласкать её полную грудь. — Почему у тебя такой взгляд? — вдруг спросил он, тяжело дыша. — Разве ты не должен испытывать благоговение перед падшими? Или, может, тебе не радостно видеть, как я освобождаюсь от жара? Почему же я чувствую твое недовольство?       Иоли понимал — Земати отчасти прав.       «Я действительно схожу с ума. Я возжелал божество и не хочу делить его ни с кем, но не могу погасить его жар. Это всё равно что пытаться спрятать в кармане солнце, которое должно светить многим. Какое право я имею даже думать о нем? Падший говорит мудрые слова… Это моё наказание. Хотя нет… Как же красиво. Сколько людей видели подобное? Как сливаются светила… А сколько из них испытали за жизнь то, что я?» — грустно размышлял Иоли.       Ревность немного притихла, уступив место глубокой тоске по несбыточному желанию. Он взглянул на Земати — тот вновь был охвачен жаром, повалил вторую девушку и, казалось, уже совсем не замечал его.       Но тут на прозрачных крыльях спустилась еще одна девушка. Она была прекраснее всех, кого Иоли видел прежде, — почти равная Земати ростом, с белокурыми локонами, развевающимися по ветру. Скинув тонкую тунику, она подошла к паре, слившейся в объятиях на земле, и легко провела рукой по плечам Земати.       Тот на мгновение оторвался от девушки под собой и взглянул на новоприбывшую. Его безумные глаза вспыхнули, когда он узнал её. — Кайла, почему ты здесь? Я запретил, — резко сказал Земати. — Я ведь тоже спутница. Почему ты сливаешься только с ними двоими? — с ревностью возразила она. — Ведь только у меня достаточно силы, чтобы зачать.       Земати хотел было оттолкнуть её, но жар вновь захлестнул его. Он притянул Кайлу за руку, и та без колебаний легла рядом, не обращая ни малейшего внимания на Иоли.       «Спутницы…» — это слово эхом пронеслось в голове юноши. Он прекрасно знал от старика, что оно означало. И одна из них могла зачать прямо сейчас.       Бессильная ярость вновь закипела в груди. Иоли поднёс руку к губам и со всей злостью вонзил в запястье зубы. Острая боль на миг отвлекла его, укус окрасился алым.       Вопреки приказу, он отвёл взгляд, не в силах больше выносить происходящее, и зашагал прочь. — Прощай, падший… — прошептал он.       Отойдя на безопасное расстояние, он дал волю слезам, но они не приносили облегчения. Взглянув на руку, он увидел, как несколько капель крови стекли вниз и впитались в землю.       Боль сжимала душу, горечь жгла изнутри, разъедая, проникая в самую глубину.       «Если любить — значит страдать так невыносимо, то лучше бы умереть…» — мелькнула мысль.       И вдруг, в томительном осознании, что он действительно полюбил, пусть без надежды на взаимность, стало чуть легче.       Иоли поднял голову к небу, потемневшему в ожидании дождя. Тучи скрыли заходящее солнце, однако их движение под натиском ветра завораживало.       Тогда, не называя имени, но вложив в слова чувства, он прошептал: «Я люблю тебя, падший».