Вырвать из сердца

      У родителей Сергей не был уже очень давно. В последний раз заезжал ещё до развода, а дальше обходился телефонными разговорами, короткими и тягостными для обеих сторон. Не хотелось их тревожить лишний раз, поэтому общение свелось к рассказам о том, что чувствует он себя отлично, на работе всё замечательно и «да, мам, конечно готовлю». Мама несколько раз предлагала приехать на съёмную, чтобы сварить борща или нажарить котлет, но Сергей только отмахивался. Понятно было, что это лишь повод. А сам Сергей буквально чувствовал, как его раздирает надвое. С одной стороны, ему хотелось успокоить пожилых и не очень здоровых родителей, убедить их, что его жизнь под контролем и волноваться не нужно, а с другой он совершенно не чувствовал в себе душевных сил на то, чтобы веско и убедительно сказать им то самое «всё в порядке». Даже сейчас, когда Дима переехал, перестал дёргаться в ответ на каждое сказанное в его адрес слово, и с сексом у них, кажется, наладилось, Сергей упорно ждал от жизни какой-то подставы. Вернее было бы сказать: «особенно сейчас».       Квартира родителей встретила бормотанием телевизора и запахом жареного мяса и выпечки.       — Серёженька, — хлопочущая на кухне мама, растерянно взмахнула руками и глянула на накрытый праздничной скатертью и уставленный салатницами стол. — Я сейчас. Я отца за хлебом в магазин отправила. Так-то я приготовила всё, а хлеб забыли. Совсем чёрствый и буквально пара кусков.       — Что ты, мам? Ну честное слово, как будто не сына ждёте! Сказала бы по телефону, и я бы захватил по дороге, — Сергей вышел на пару минут из кухни, помыл в ванной руки, а вернувшись неожиданно застал абсолютно другую картину. Его мама, забросив всю суету и готовку, сидела на табурете совершенно обескураженная и явно расстроенная. Спрашивать о причине не пришлось, мама сама заговорила быстро и сбивчиво:       — Не захотел он ехать к нам? И не поженились вы! Плохо всё, да? Ты не рассказываешь ничего, а у Лидочки неловко узнавать, сам понимаешь. И Маша — совсем дитё. Как её о таком спросишь? Спасибо хоть фотографии нам показала. Такой он молодой, Серёж! Как же вы будете?       — Мам, это я сглупил: не догадался, что вы нас вдвоём ждёте, что стол накроете, — поспешил объяснить ситуацию Сергей. — Дима бы обязательно приехал. Просто мы всего пару дней как съехались, и я хотел объяснить вам всё сначала. Не знал, как вы с отцом отнесётесь к такому повороту. Примете его или нет. Всё же тебе спокойнее, наверное, было, когда я с Лидой жил.       — Как отнесётесь… Будто от нас зависит что, — глухо сказала мама, вставая с табурета. — Не знаю, я, Серёж, что нам думать. С Лидой у вас особой любви не было, зато она человек надёжный, привыкли мы к ней за годы, как к дочери. А тут Истинный. Понятно, перед таким никто не устоит. Только мы же не знаем совсем, что там за человек. Может, копия Владимира? Может, поэтому у тебя снова… Вон, отец говорит: «Гляди, мать, тоже высокий и чернявый». А ты столько лет держался! Ты хоть ради Машеньки…       — Значит, так! — резко перебил Сергей, сел за стол и стал накладывать на тарелку первый попавшийся под руки салат. — Мам, я виноват, что не рассказал сразу, но это не значит, что есть какие-то грязные тайны. Дима замечательный. Красавец, отличник, умница, спортсмен, не пьёт, не курит даже, об остальном и вовсе глупо говорить. Я сказал ему, какие у меня в прошлом были проблемы. Мы ходили вместе к психологу. Я не сорвусь, на этот счёт можете с папой быть совершенно спокойны.       — Хорошо, если так, — мама вздохнула и помешала что-то в сковороде. — Ладно уж мужчина, так хоть бы твой ровесник. А то мальчишка, ветер в голове. Вон, сколько бегал от тебя. И сейчас… Если хорошо всё, то почему не поженились? После Принятия все обычно сразу расписываются. А родители его? Представляю себе, в каком они шоке, Серёж. Явно не такую судьбу сыну планировали. Вот, и к психологу пришлось вам идти, а казалось бы, вы абсолютно счастливы должны быть, хоть первое время. Какие психологи?       — Вот скажи, мам, к чему ты это всё? Что значит не такую судьбу? С чего ты решила, что Диме плохо со мной будет? — Сергей старался скрыть раздражение, но выходило это у него отвратно.       — Да что мне этот Дима! Мы о тебе переживаем, — торопливо продолжила мама. — Я даже на фотографии заметила, что ты похудел. А уж вживую! Ты лечишься? Я же тебя знаю: будешь стесняться, форсить перед ним, грузить себя без меры. Лидочка говорила, работу собираешься поменять, а новая тяжёлая очень. Не вздумай, слышишь? Тебе беречь себя нужно, а теперь вдвойне. Сляжешь, и что? Он что ли за тобой ухаживать будет?       Сергей чувствовал, что потихоньку закипает. Вернувшийся из магазина отец ненадолго разрядил обстановку, но Сергей прекрасно понимал, что мама высказала не свою личную, а их общую точку зрения. Родители не были Истинными, но долгие годы в браке, казалось спаяли их в единый организм, живущий в гармонии и согласии. Обычно, то как родители заканчивали фразы друг за друга, или, не сговариваясь, отчитывали его одинаковыми словами, умиляло. Но сейчас, ситуация была совсем другой. Хотелось сбежать, только бы не выслушивать все эти веские и справедливые вещи, звучащие особенно больно, когда их говорят любящие, самые близкие тебе люди.       — Ты, сынок, не обижайся только, — от разговоров о погоде, работе и ценах отец решил-таки перейти к обсуждению личной жизни. — Признай, ситуация вышла некрасивая. Представить страшно, как ты Лидочку обидел. Два раза кинул ради мужика. Ещё и судился-рядился. Всё равно бы это всё Маше... А так расфыркаешь эти деньги.       — Я собираюсь квартиру покупать, или что, мне всю оставшуюся жизнь на съёме жить? — родительские слова отказывались укладываться в голове.       — Квартира дело хорошее, — кивнула мама. — Ты только её на Машу оформляй, иначе, что случись…       — Хватит, — сказал Сергей и положил вилку на стол рядом с тарелкой, на которой лежала пара ложек нетронутого салата. — Я понял, что вы меня списали уже. Ну и ладно, внучка есть, невестка отличная, а от сына одни хлопоты и неприятности… Мне ехать нужно. Как же я рад, что не привёз сюда Диму. Сомневаюсь, что вы бы сказали ему в лицо все те пакости, которые про него и меня напридумали. Хотя… Он же вам чужой человек. Если уж вы меня не стесняетесь!       — Да что я такого сказал? Мать, хоть ты ему объясни! — отец выглядел удивлённым, будто не понимал причины, по которой Сергей вышел из себя. И это взбесило ещё больше.       — Знаете, — сказал Сергей, вставая и выходя из-за стола, — я постоянно корил себя, что редко у вас бываю, списывал на занятость, на то, что ехать далеко. Врал себе, получается. Если бы меня тут поддерживали, если бы верили бы в меня хоть немного, то нашлись бы и силы, и время. Вы же сами столько лет вместе, почему бы просто не порадоваться тому, что у меня рядом теперь родная душа? Зачем выискивать какую-то грязь, придумывать проблемы на пустом месте?       Телефон завибрировал, Сергей пробежал глазами по пришедшему от Димы сообщению и решил поставить в разговоре окончательную точку:       — Просто, чтобы вы были в курсе. Я люблю Диму, сделаю всё, чтобы он со мной был счастлив. И я тоже постараюсь пожить в радость и в удовольствие. Жизнь мне и так отмерила пятнадцать лет горя и траура. Достаточно.       Уходил из квартиры Сергей в смешанных чувствах. Но преобладало всё же недоумение. Дурацкая ситуация. Собственные родители не смогли порадоваться его фантастическому везению, не оценили подаренный ему судьбой шанс. Странно, конечно, получить поздравления от пары сотен чужих людей в соцсети, сотрудников на работе, коллег по групповой терапии и при этом не услышать от самых близких людей хоть что-то похожее на благословение. Чего тогда хотеть от Юрия? Понятно же, почему он отказывается видеть в их встрече с Димой хоть толику позитива. С другой стороны, а чего он ждал от их с Димой родителей или от Лиды? Само собой, люди часто желают друг другу настоящей любви, а всем одиноким прочат скорую встречу с Истинной или Истинным. Дежурное такое пожелание, в одном ряду со счастьем и здоровьем.       Но вот приходит к человеку, который давно продумал единственно правильный вариант жизни, чьё будущее уже расписано на годы вперёд, та самая любовь, выстраданная, беззаветная и безоглядная, и оказывается хоть и настоящей, но какой-то не такой: странной, проблемной. Неидеальной, в общем. И приходит она не вовремя: слишком поздно или, наоборот, раньше, чем её ожидали. Конечно, хочется выставить её за порог. Слишком уж многое она меняет и ломает вокруг, не считаясь ни с чем и ни о чём не заботясь. Слишком уж она всевластная и жадная, прочь её негодницу, она же может всё испортить! Лучше уж верните, как было…       Что толку злиться на родителей, если ему самому понадобилось время на то, чтобы принять и осознать? Объяснились, он озвучил свою позицию, а дальше уже их дело. Не захотят общаться, насильно мил не будешь. Неожиданный звонок матери застал его на полдороге к Диме, брать трубку не хотелось, но и прятаться от пожилых родителей было низко. Перенервничали, вдруг случилось что-то, у отца давление…       — Серёженька, — голос мамы звучал встревоженно и будто испуганно, — прости нас, дураков старых. Наговорили мы тебе всякого с перепугу. Не того совсем, что хотели на самом деле сказать. Ты же сам видел, как ждали мы вас двоих, стол накрыли. Так хотели порадоваться за вас, отпраздновать. Может приедете всё-таки с Димой? Мы подарки вам приготовили, Диме сюрприз. Отец прощения у тебя просит, и меня извини. Приезжайте, хорошо?       — Мам, ну как ты себе представляешь? Я даже не знаю точно, когда Дима освободится, тем более захочет он ехать или нет. Как я могу обещать? — извинения родителей окончательно выбили из колеи.       — А ты просто спроси. Скажи, что мы ему будем очень рады. Хорошо? — Что оставалось Сергею? Он не сказал «нет», но и не стал особо обнадёживать, не решив для себя даже, будет ли он передавать это приглашение Диме. Всё же предсказать, во что может вылиться этот визит было сложно.       К тому моменту, как получилось добраться до Диминого подъезда, Сергей остыл окончательно, раздражение и разочарование после встречи с родителями улеглось, хотя кошки на душе ещё скребли. Впрочем, и Дима вышел от мамы без настроения, сел в машину, нервно хлопнул дверью, на Серёжино: «Как прошло», ответил нейтральным «нормально» и тут же врубил музыку в машине погромче. Сергей ясно представил себе, что будет дальше. Подавленный и растерянный после встречи с мамой Дима общаться явно не рвётся. Сергею тоже не до сложных задушевных разговоров. Доедут домой молча, под предновогодний, не в меру бойкий трек-лист какой-то случайной радиостанции, поужинают, посуду помоют и лягут спать. Каждый со своими проблемами, тревогами и тяготами.       Всё это Сергей уже проходил в браке с Лидой: недомолвки, недопонимание и уныние. Не похоже на долгожданное, ничем не омраченное счастье, которое логично должно было ожидать их после первых совместных выходных. Дорога шла мимо памятного парка, где они с Димой когда-то сыграли в жестокую, но честную игру. Парк в этот вечер был абсолютно другим: куча народу, дети, новогодняя иллюминация, рождественская ярмарка. Сергей и сам не понял, почему вдруг он резко свернул и стал парковаться.       — Пошли глинтвейном угощу и сам заодно чаю выпью, — сказал он удивлённому Диме. Непонятно, как в их ситуации должен был помочь глинтвейн, но сейчас Сергею так искренне хотелось новогоднего чуда, что он готов был попробовать. На входе гремела музыка, дети фотографировались с Дедом Морозом и Снегурочкой, а наряженная Снежной королевой румяная и бойкая девица предлагала всем печенье с предсказаниями. Судя по стоящей рядом толпе счастливо хохочущих парней и детям, периодически подбегающим с выклянченными у родителей сотнями, предсказания были что надо. И Сергей решился, ускорился немного, оторвался от Димы и вернулся уже с двумя печеньями. За это время Дима занял очередь за глинтвейном, и вскоре они уже шли по сверкающей новогодними огнями аллее с двумя горячущими стаканчиками в руке. Оказалось, что безалкогольный глинтвейн здесь тоже варят, и Сергей с удовольствием вдыхал густой аромат гвоздики и корицы.       — Ну что, узнаем свою судьбу? — Дима разломал первую печенюшку и засмеялся. — «Летом на нудистском пляже ваше счастье рядом ляжет». Серёж, ты как? Согласен, если что рядом прилечь? Подожди, не спеши, сейчас узнаем, что у тебя. Прикольно будет, если тоже самое. О-о-о как! «Приключения вас ждут — предсказания не врут». Что скажешь?       — Я люблю тебя, — вырвалось вдруг само собой. Наверное, потому, что всё вдруг само собой стало так, как нужно. Повеселевший и переключившийся Дима, читающий дурацкие предсказания. Падающие яркими белыми искрами снежинки, подсвеченные фонарями, счастливые люди вокруг, глинтвейн, мамин звонок с неловкими извинениями.       Дима помолчал, сжевал обломки печенья, допил глинтвейн в несколько глотков и неожиданно спросил:       — Так же сильно любишь, как в прошлый раз?.. Ну, когда вы с Володей?       Рассердиться не получилось, Дима казался сейчас максимально уязвимым. Всё ещё сомневающийся, ищущий понятные и приземлённые причины, заставляющие Сергея любить.       — Очень сильно и совсем иначе. Глупо сравнивать. И вспоминать не хочется. Не только потому, что больно было без Истинного остаться. Я тогда себя потерял. До сих пор пытаюсь собирать по кусочкам.       — А ты бы переехал со мной? В Измир? — Дима смотрел, не отрывая взгляда, будто пытался разглядеть что-то в Серёжиных глазах. В этот раз ответить оказалось легче лёгкого:       — Если бы ты решил остаться в Турции навсегда, то переехал бы. А пока на ближайшие полгода я решил так. Если ты не против, буду летать к тебе каждые выходные. Весной отпуск возьму. Побуду на море, посмотрю достопримечательности. Между прочим, в Измире Гомер родился, красивый старинный город, я гуглил.       — А новая работа? Ты же уже договорился, что пойдёшь туда директором. Не получится совмещать, если так. И сколько денег на это всё уйдёт? Страшно даже представить. А ты квартиру планировал покупать. Терапию тебе бы лучше не бросать... И всё ради моей стажировки?       — Хочется быть рядом и не только по Скайпу. — Откуда она взялась? Уверенность, что всё образуется, что Дима поймёт всё правильно. Не будет думать, что его преследуют и загоняют в угол. Что Дима тоже захочет быть по-настоящему вместе. — Не вижу особых проблем. Квартиру другую выберем. Такую, которая не только мне, но и тебе понравится. Работа другая найдётся, и потом я надеюсь уговорить, чтобы меня подождали эти полгода.       — Та, что ты показывал, отличная. Только обстоятельства немного поменялись, я тебе потом расскажу, ладно? — Казалось, Диму сказанное успокоило. — А с родителями как прошло? Сильно сердятся из-за того, что ты из семьи ушёл? Злятся на меня?       — Дим, они стол накрыли. Расстроились сильно, что я один приехал. Подарок тебе к Новому году приготовили, — вот тут Сергей по-настоящему обрадовался тому, что мама перезвонила, потому что увидел, как Дима окончательно расслабился. Будто все три ответа были правильными и уравновесили некую тяжесть, навалившуюся на него после визита к маме.       — Поехали тогда. Я тоже хочу с ними познакомиться, — Дима развернулся и подошёл к Сергею. Без шапки и перчаток он выглядел продрогшим, и Сергей накрыл его ладонь своей. Пальцы были холодными, и Сергей уверенно взял обе ладони и прижал их к губам, а после отстранился немного и согрел дыханием. Хотелось отдать как можно больше тепла, но Дима смутился, выдернул руки, смазанно чмокнул Сергея в щёку и практически побежал к машине.       Салон успел остыть, и Сергей включил печку на максимум. Стёкла моментально запотели, спрятав от них толпы гуляющих. Радио включать не хотелось, слишком спокойной и умиротворяющей была тишина.       — Ты ведь знаешь уже, что я никуда не уеду? Не может быть, чтобы ты не чувствовал, — вопрос прозвучал так неожиданно, что Серёжа не нашёлся с ответом. — И это не только из-за Истинности. Мне кажется, что у нас всё получится, понимаешь?       Сергей кивнул, боясь поверить в услышанное. Он бы отдал всё на свете ради того, чтобы у них получилось.