О рыбах и волках.

У всего есть побочки. Рот судьи медленно запивает жаргонное слово и вынесенный вердикт: — Виновен. Это значит, что пора. Пол раскрывает свою пасть, сжирая человека заживо. Никто в зале не задерживается: ни актеры, ни декорации, ни шуты, ни шутихи. Судья острым ухом ловит моменты привычной тишины. Через секунду ее нарушит шёпот, разрастающийся, как чума, в крик. Для Невиллета с его холодными глазами и пустой грудью не имеет значения зритель. И даже хлопающая в ладоши режиссёр. Он делает ещё один глоток чая на своём троне, закинув ногу на ногу. Человек был не виноват ни в чем! Это твердит женщина из зала, свидетельница и точно родственница утопшего. Невиллет весь свой город — своих мальков — знает по именам, но сейчас припомнить не может. Да и с высоты золотых сводов кого-то в глупом стаде ему видно плохо. Хуже даже, чем слепцу с волчьими доспехами. Его-то Невиллет видит отчётливо. Красная рубашка в тени приковывает взгляд, как мулета. Как точка лазера — кота. Смешно. И даже Архонт с её речами и переменчивым поведением отвлечь не может. У всего есть побочки. Кто-то рожден, чтобы умереть на чужих руках, а кто-то — в воде. Невиллет с судьбой не спорит, вынося вердикт. Его оценка суха — какая ирония! — и точна в своём объектизме. Но чужой взгляд, разбирающий на косточки, твердит обратное: Мы не правы. Мы ошибаемся. Мы нарушаем правила. Верховный судья сводит брови. Волчонок смотрит на него, задрав голову. И что же он там замечает своим собачьим зрением? Его обрызгало тело, упавшее в воду, и Невиллет чувствует этот ареал недовольно прижатых ушей. Ничего из этого, конечно, нет: Ризли сух, в облике человека, стоит в стороне и подпирает собой колонну. Точно, он ведь всего лишь эскорт для смертников. Если к вам приходит сам Смотритель, то выхода нет. Судьба решена в этот момент, и Судью раздражает это глупое суеверие, что виновных всегда приводит именно темноволосый слепец. Просто псина любит портить весь спектакль. Спойлерит зрителям концовку. Невилетт точно уверен, что Ризли делает это ему назло. По лицу Судьи ничего прочитать нельзя, это истина, но темноволосый что-то выискивает всё равно. Может, намек на злость? Да что вы! Как в воду глядит. Ха-ха. Не смешно, Ризли. Ещё один блюститель порядка со странным чувством юмора, но только вот серые глаза волка никогда не улыбаются. Да и рот тоже. В этом они с Судьей друг друга копируют. Нет, упаси Боже, никаких больше слов про озера и отражения! Это совершенно не весело! Невилетт с грохотом ставит кружку на столик. Люди на заднем фоне, эта серая масса, уже покинули места. Встали и вот так просто разлетелись через норки улья. Ничего, скоро соберутся снова, и Невиллет будет на этом месте — во главе заседания — неизменно. Его вовсе не интересуют скука Архонта, её самодурство и превышение полномочий. Её спектакли — тоже. И даже Фатуи, расставленные на каждом углу региона, не трогают стойкого Судью. Его волнуют только факты, не подверженные фантазиям, и Справедливость. И хотя мир в глазах протеже гидро-бога не делится на чёрное и белое, ему хотелось бы не видеть серых оттенков жизни. Невиллет не любит, как фильтр, замечать полумеры и очищать зёрна от плевел, хотя в этом весь смысл его существования. У него есть только эта жизнь, не бесконечная, но несправедливо долгая. Кто решил, что он должен потратить её на людей? Фокалорс, эта двойственная фурия? Или он сам? Допустим, это так, но почему Невиллет как в последний раз хватается за мысль о том, что всё делает правильно? Не от того ли, что принципы его подводят? Нет. Он никогда не хотел бы стать кем-то другим. Он никогда не оставит пост. Он не предаст страну. Невиллет спускается вниз, повторяя заученную мантру. С ней рождён водный дракон, с ней и уйдёт на покой. И пускай этот оборотень из фонтейновских сказок не смотрит так! Оставайся в своём глухом лесу! Не двуногому учить морскую хтонь выживать. Ах, или ты на четвереньках? Привык кусать руку кормящего? Мысль эта, конечно, в корне не верная, ведь должности-то у них равноценные и — да простят его Небеса — дополняют друг друга. А как хотелось бы сменить роль и прикончить этого полицейского…! Приручить. Невиллета передёргивает. Нет. Он отвечает за себя. Да. Полностью контролирует. Но у всего есть побочки, даже у врождённых инстинктов. И он не чувствует лица — до того напряжён от встречи. О Архонт, Ризли даже не удосужился подойти ближе. Действительно, щенок, который уже обжёгся жизнью. К нему и не подступиться. А Невиллет и не будет пытаться, верно? Ризли слишком предсказуемый в своём профессиональном недоверии. Судья к нему с лестницы выплывает без единого шарканья по полу. Они, как обычно после казни смертника, стоят по разные концы сцены. Круг, прорезанный в древесине, уже давно захлопнулся двумя половинами. Никто преступника более не увидит. Не услышит. Но легенды ходят, что чуткий слух Ризли улавливает даже мир загробный. Тяжело, должно быть, живётся. Поэтому в его волосах уже седые пряди? Сколько ему там стукнуло, тридцать семь? Долгожителю судить — впервые! — сложно. Люди все на одно лицо. Люди-волки тоже. Невилетт отмечает седую шерсть на расстоянии. Каждый такой волосок на тёмной голове, вероятно, вызван решениями Судьи, который не отказывает себе в удовольствии любоваться. Белизна — доказательство его победы. Его правоты. Самодовольство и гордыня — грехи Невиллета, и они отлично существуют в Системе, которой правит Справедливость. Я прав. Я не ошибаюсь. Я всё делаю правильно. В конце концов, Невиллет же не священник. И точно не святой, хотя отпускает себе все деяния. Только пальцы всё равно болезненно скручиваются за спиной от реакции Ризли. А точнее — от её отсутствия. Тот обгладывает каждую складку на сутане Невиллета. Оборотень и есть оборотень: его вида даже Судье хотелось бы избежать. И почему он так спокоен? Невиллет уверен: в голове Ризли, как блохи, точно ворошатся мысли. Так где же хоть малое их проявление на лице? Архонтов ради, ты же не пустоголовый! Ты же должен понять, Ризли. Мы просто по разные чаши весов. Политика нашей страны грязная, как реки деревень, но не я тут главный злодей. Зрение тебя действительно подводит. В конце концов, ты всего лишь мальчик-курьер. Сторожевой пёс. Можешь продолжать предугадывать мои решения и посещать заседания — я колебаться не буду. И вердикт никогда не изменю. Ты не разбудишь совесть. Невиллет вздергивает подбородок, как подросток, и обжигает презрением в голубизне глаз. Ризли со скрещенными руками не волнуется нисколько, кажется, и лишь брови его взлетают. Ага, вот оно, неугомонное чутье животного. Чувствует, что не получилось. Напускная расслабленность во время нападения Судью раздражает, но он без всяких видимых чувств уходит от пасти волка. Стоят они молча, устраивая полемику одними глазами, но Ризли больше не может прочитать мысли Судьи. Дергает головой, как ошпаренный, словно правда мог бы это сделать. Невиллет знает, что это всё фарс, но на секунду волнуется, а на другую — думает, что все-таки святой: нечисть отогнать смог. Смешно. Каждый из них обречён быть собой. На сегодня заседание окончено, но Ризли, проиграв в войне убеждений, не тактически отступает. Он, представьте, продолжает судить. Осуждать! Мы не правы. Мы ошибаемся. Мы нарушаем правила. И на меньшее, чем исповедь, Ризли не рассчитывает. Упёртая же тварь! Такая сдаваться не умеет и брыкается до последнего, вцепившись в штанину преступника. Думает, что поймал. Невиллет стучит каблуком по полу. — Благодарю за посещение, мсье Смотритель, — и говорит на чистом языке Фонтейна, как настоящий аристократ своего региона: любезничает и лжёт, смотря в глаза. У него спина ровная, плечи расправлены, речь отстранённая — весь он защитная стена. Искусный облик для фонтейновцев очень важен. К Ризли — дикарю в ремнях, в грубой позе — это, к сожалению, не относится. Да он же, кажется, и не здешний. Чужак. Не заслуживает уважения и доверия. — Наблюдать — это моя обязанность, не более, — акцент выдаёт Ризли с головой. Можно подумать, он хочет лишь сделать видимость косноязычного, но Невиллет знает, что его оппонент по-другому не умеет говорить и даже кривит слова сильнее, если злится. В общем, Ризли не меняется. Не соглашается на правила игры. Становиться частью общества — тоже. А жаль! Думаешь, тебе не нужен хозяин? Ошибаешься. За всеми нужен контроль и надзор, особенно за такими, как ты. У всего есть побочки, помни. «Побочки». Это ведь твоё грязное слово, изгадившее наш язык. Ты склеил два слова — побочные эффекты — вместе. Так сошлись лопасти ловушки на полу, и неужели надеешься, что между нами случится подобное? Невиллет не может выбросить эту мысль из головы и чеканит: — Буду рад увидеть вас вновь. — О, не сомневаюсь. И вдруг делает шаг, пытаясь псину с пути прогнать: — Желаете чаю? Но Ризли не отступает, принимая это за вызов: — Не откажусь. Какое заведение предпочитаете, Верховный Судья? В этот раз у них ничья — опять серая, как уверенные глаза напротив, которые почти светятся. Ризли знает, что отвечает с чистым, идеальным прононсом. Знает, что Невиллета это до дрожи бесит. Ризли абсолютно спокоен, без «побочек». Он уже давно поймал Судью на крючок и только тянет на свою сторону.