О рыбах и волках.

Если однажды Невиллет и потеряет контроль над собой, то на Фонтейн точно свалится небесный шип. По вероятности оба события возможны и одинаково разрушительны. А еще мало кто знает о последствиях — люди лишь догадываются, что будет плохо. А потому Судью, который передвигается с надменным видом в сопровождении капитана — Клоринда по холодности лица ему не уступает, — обходят стороной. В его регионе, конечно, вслух претензий не говорят и улыбаются из тени натянуто, кланяются, но за спиной Невилетт улавливает смесь из осуждения и благоговения. Он видит их взгляды с балконов, с парапетов, с яликов на воде и в воздухе. Страх и трепет. Ненависть и попытка подлизаться. Очень хорошо. Главное, что никто не позволяет себе перейти черты или открыть рот. Никто не сопротивляется. Всё под контролем. Все. Даже Архонт, и та в его хватке — обе ее странные личности. О Небеса, в таком случае, даже вам волю Верховного Судьи не преломить. Одобряете ли Вы его действия, его непоколебимые принципы? Невилетт не верующий, раз уж смог приструнить Бога, но даже таким, как он, нужна опора. Если не среди высших сил, то где искать ответы человеку с его моралью? Клоринда за спиной по-кошачьи вышагивает своими острыми каблуками, не прерывая молчания на пути обхода. Она, безусловно, достойная особа, выструганный солдат, но даже такая понять мыслей Судьи до конца не сможет. Капитан Р. — имя чеканное, как и поставленный голос, — все ратует за то, чтобы объединиться со страной Севера. Для Невилетта, истинного патриота и серого кардинала Фонтейна, такая политика — топорная и прямолинейная. Впрочем, методы Клоринды под стать ей самой. И поддержка ее важна, но вовсе не обязательна. Чтобы обмануть Фатуи и одновременно устроить переворот в стране, фигура капитана ни к чему. Невилетт эту должность возьмет на себя, как и частичное управление. В будущем. Когда лишние гостьи — летающее существо и путница из другого мира — прибудут в Фонтейн. В конце концов, армия — сильный источник победы — и так последует за праведным Судьей, без посредников. Ничего личного, Клоринда, ты отличный солдат, но в этом твоя сила и самая главная слабость. — В Монмартр не следовать за вами? — женщина останавливается, и Невилетт спиной чувствует, как она вытянулась. Стойка человека, обученного соблюдать границы и условности, и при этом действовать — без стыда — исподтишка. В Фонтейне вообще отсутствует понятие «стыд», по крайней мере, у людей с высокими должностями. Невилетт кивает из-за плеча и сцепляет руки за спиной — знак отчуждения и прощания. Клоринда послушная и, как и все в регионе, язык тела понимает лучше родного. Судья припомнить не может, коренная ли она жительница земли гидро. Возможно, отлично мимикрировала под местную культуру. На мгновение мелькает мысль, что она знает больше, чем Судья себе может представить, но от таких идей — только отмахиваться. Это Верховный Судья знает про нее все. У него есть досье и связи. Он в информации и аналитике не то, что рыба в воде. Он — намного лучше. Всех. Во всём. Потому что он не человек и приближен к божественному, и даже глаз Бога — лишь условность, подтверждающая его происхождение и предназначение. Для элементального существа, как он, такая безделица ничего не значит, но это то малое, во что стоит верить. Это то самое одобрение, подчеркивающее его преданность делу. Это — средство. О Небеса, ему совсем не нужна власть, не нужны и Сердца Бога, только позвольте ему сохранить порядок и стабильность своей страны. Если для этого необходимо потопить часть региона или его весь, то Невилетт сделает это. Он единственный способен рассудить, что правильно в ситуации надвигающейся угрозы. Инадзума во многом импонирует Судье с ее ушедшим под воду прошлым и закрытыми — безопасными — границами. По крайней мере, так было раньше, и это еще одна причина обезвредить чужеродную путешественницу, которая способная испортить все. Которая возомнила себе, что право судить имеет. Но об этом позже. А сейчас перед светловолосым мужчиной брусчатая дорога и дома, отдающие древностью. Они, как и Судья, не способны отпустить дух ушедшей эпохи и представляют собой оплот сопротивления урбанизации. Хватка прогресса, захватившая — стараниями Севера — Фонтейн, здесь душить перестает. Невилетт позволяет себе выдохнуть. Обход Монмарта он всегда совершает в одиночку. Этот район состоит-то всего из нескольких улиц да площади Фальшивомонетчиков. Пригорок обстроили закостенелые жители, которым в основном за сорок и более, и он гордо возвышается над остальной частью столицы. Здесь не обделывают на новый лад фасад зданий, предпочитая материалы попроще и окна поглубже, со скромными, как и хозяева, балконами. Здесь, не смотря на обилие творческой молодежи и выставок вольного искусства, не приветствуют чрезмерную открытость и абстракционизм. В Монмартре вообще свежая кровь бывает лишь мельком: дети со школ пробегают в обед, студенты же стремятся скрыться до заката солнца. Если вы в Монмартре не завсегдатай, то он вас, конечно, не примет. Закрытые ставни, не приветливый свет фонарей — когда во всем Фонтейне давно встроена подсветка на улицах! — всё намекает на то, чтобы вы развернулись и ушли. Тем более ночью. Но Судья шагает, вдыхая влажный и тяжелый воздух утихнувшей улицы, и не боится предупреждений, мелькающих лезвиями в тупиках, и свистящего ветра. Он бывал здесь так часто, что часть монеток в фонтане на площади — из его кармана. Это глупая традиция, которую он совершал много-много лет назад, только явившись подле своего Архонта, и совершает по сей день. Архонт-то давно сменилась, а вот стоячая вода на площади Фальшивомонетчиков — нет. За это Невилетт так любит Монмартр. Это та земля, которая непременно выживет, когда Судья вынесет свой вердикт для страны, и холмом вознесется над остальным миром. Это та земля, которая никогда не изменится и не изменит ему. Монмартр — личное убежище для водяного дракона, его главное сокровище и величайшая зависимость. Это — цель, ради которой стоило жить так долго. Это — мотив. В фонтан летит монетка, с кротким звуком ударившись об воду. — Загадали желание, Верховный Судья? — вдруг звучит из темноты. В глаза Невилетту, оторвавшему взгляд от мутной воды, попадаются «зайчики» — игра света от наличников Ризли. Он молчит и смотрит на нарушителя покоя, пожалуй, слишком спокойно, а внутри эмоции сменяют друг друга, как кадры кинофильма. Двадцать четыре неуловимых движения мимики, чтобы скрыть единственное лишнее — раздражение. А после качает головой так, чтобы Смотритель тюрьмы не услышал негодования в шорохе волос. Строить лицо перед слепым незачем. После рабочего дня Невилетт самую малость рассеянный. Беззащитный. — Загадал. Вы, как всегда, зрите в корень, — тон голоса не выдает издевки, но цепной пес способен различить ее все равно. Чутье у Ризли отличное, и формальное любопытство он распознает, наверное, тоже: — Что завело вас в такой час сюда? — Живу рядом, — отвечает Ризли. Глаза Судьи, привыкшие к полутьме, различают его на скамейке подле фонтана. — А вас? — Ежедневный обход, — врет Невилетт. Справедливости ради, Ризли ему соврал первым: живет он совсем не здесь, а в центре города, снимая квартиру в пешей доступности от тюрьмы. Если быть еще честнее, Смотритель часто ночует на своем месте работы, но Невилетт не выдает своего знания. — Вот как, — шепчет Ризли подобно ветру. Волосы его колыхаются, но сам он — недвижимая стена из недоверия, подозрения и слепоты. — Но ваша должность к этому не располагает, не так ли? Конечно, ищейка всегда бдительна, особенно на своей территории, и Судья, выпрямившись и подойдя ближе, одним дыханием выдает желание побороться за право собственности: — У меня особые полномочия. А проще говоря: «Это моя земля. Тебе здесь не место». — Вы правы, Верховный Судья, — на приближение фигуры Ризли не реагирует, смотря все так же в пространство, и Невилетт одергивает себя снова за глупость: на расстоянии-то казалось, что мужчина заглядывает прямо в глаза. Чушь. Он ведь слепой. Да, точно ведь. Не видит. И зрительный контакт с ним держать нет причин. Верно? Жаль, что ни одна элементальная попытка «прочитать» состояние его человеческого тела не увенчалась успехом — ледяная оболочка мешает. Пресловутый крио, защищающий хозяина, не позволяет забраться под «корку» Смотрителя. Хотя на свет Ризли точно способен ориентироваться — не зря поерзал, когда на лицо упала тень Судьи, — в остальном он опирается на другие органы чувств и на бог его знает что еще. И при такой особенности умудрился закрепиться на должности Смотрителя! Вот же упрямец! Это опасный характер. По всем этим аспектам Ризли для Невилетта — аномалия. Его контролировать не получается. Отсутствующий взгляд серых глаз и абсолютное спокойствие делает его врагом. Ризли посягает на стабильность, на исполнение планов, и всем своим уверенным видом в, очевидно, уязвимом положении не показывает трепета, солидарности, страха, отчуждения — ничего из этого не читается на его лице. Никогда. И совершенно никакого уважения — тоже. — И на правах представителя Власти, я вынужден попросить вас вернуться домой. После девяти действует комендантский час, — если общение между ними можно представить как партию шахмат, то Невилетт делает смелый ход конем. Но Ризли, к его великому неудовольствию, не реагирует должным образом: — К сожалению, я не смогу этого сделать без проводника в темное время суток. «Тебе не жаль, пес». Такие, как Ризли, являются угрозой для аппарата управления и социального спокойствия. И хотя он полностью посвящает себя служению порядку и находится на страже преступников, это не делает его лучше заключенных! Невилетт сильнее сжимает ладони за спиной. Такие, как Ризли, являются угрозой для Монмартра. Он — сорняк в идеальном ландшафте Невилетта. Таких, как Ризли, нужно вырывать с корнем. Он — конфликт. — В таком случае, я проведу вас, — говорит Судья и протягивает локоть в приглашающем жесте: словно слепой способен в потемках что-то различить. А Невилетт уверен, что способен еще как. Ризли свой вечный замок из рук на груди наконец расцепляет, но защитная аура изо льда становится только прочнее. Он не спешит принять, очевидно, унижающую помощь, и не понимает мотивов Судьи до конца. И как держится, посмотрите только! Виду для своего замешательства не подает! По крайней мере, так ситуация обстоит для Невилетта. Он так видит. Для него Ризли — раздражение, проблема, загадка и головная боль, а бороться с ними можно только одним способом. Не сопротивляться. Притворится. Согласится. Пожалеть. Волка, покалеченного судьбой и реалиями жизни, который носит в своей голове анархистские идеи о восстании, о противостоянии, можно победить только терпением. Благими намерениями. Ризли щетинится от жалости к себе, и, пусть будут уверены Небеса, Судья одарит его сочувствием. Ведь для гордого зверя хуже всего на агрессию получить милостыню. — Благодарю вас. Но локоть Невилетта неожиданно тяжелеет от веса Ризли, опирающегося со всей силой и сжимающего тонкую ткань сутаны. Судья вдруг думает, что попался в хватку зверя. И на пути к «дому» Смотрителя оба мужчины не нарушают молчания Монмартра. Если однажды Невиллет и потеряет контроль над собой, то Фонтейн точно уйдет под воду. По вероятности оба события возможны и причина им — мужчина под боком. Невилетт вдруг задумывается: как же Ризли его все-таки распознал возле фонтана?