И в непроглядном мраке моей жизни, в своих ладонях оберегу я этот свет

— Знакомьтесь, класс, это наш новый ученик, Эндрю Доу. Шестилетний Натаниэль перевёл взгляд с проплывающих мимо облаков за окном на новенького. Рядом с его учительницей стоял невысокий мальчик с платиновыми волосами. Он застенчиво смотрел себе под ноги и теребил пальцы, ёжась от такого количества внимания, обращенного на него. Уже прошёл месяц с начала учёбы и многие нашли себе друзей или хотя бы приятелей, с кем бы они могли проводить перемены и обсуждать всякие детские штучки, по типу сказок, мультиков и игрушек. Маленький Веснински не был из числа общительных детей, да и к тому же все его одноклассники были обычными детьми, у которых были нормальные родители, но этот мальчик его определённо заинтересовал. На вопрос учительницы хочет ли он что-то о себе рассказать, Эндрю лишь обвёл класс быстрым взглядом и помотал головой. Он решил, что сейчас самое время завести себе приятеля, так, для разнообразия, чтобы скрасить будни в порой достаточно скучной рутине школы. Хотя, это место было намного лучше, чем его родной дом. — Мисс Роул! Рядом со мной есть свободное место, — проговорил Натаниэль с задних рядов. Эндрю сосредоточится на изучении своего нового яркого одноклассника. Его рыжие кудряшки торчали во все стороны, создавая вокруг его лица пламенный ореол. Как солнышко. Голубые глаза сияли, словно драгоценные камушки, и смотрели прямо ему в душу, аккуратно пробираясь внутрь и выискивая что-то только ему известное. Губы растянулись в улыбке хищника, когда он наблюдал за сканированием себя. Хотя он не чувствовал себя так, что рыжий причинит ему боль. Скорее, нашёл что-то такое, что не мог найти в других и маленький Эндрю позволил себя поймать этому веснушчатому мальчику. — О! Чудесно. Эндрю, садись к Натаниэлю. Натаниэль. Красивое имя. Будто из королевской семьи. Натаниэль следил за тем, как Эндрю проходит мимо рядов и садится рядом с ним в самом конце класса, за партой у окна. Вблизи глаза блондина переливались золотом, а на щеках и носу рассыпались редкие светлые веснушки. Они друг друга разглядывали ещё какое-то время, пока учительница не начала вести урок. Шли дни и Натаниэль всё не отлипал от Эндрю, но и не был слишком настырным, чтобы его новому однокласснику не было некомфортно. Новенький только пару дней привыкал к такому вниманию со стороны незнакомца, но потом проникся искренним теплом рыжего. Наконец, Эндрю начал с ним разговаривать и, Натаниэль сначала очень удивился, но сразу же убрал это выражения лица, чтобы не смущать его. Хотя он и редко отвечал и поддерживал разговор, маленькому Нату и этого было достаточно. Натаниэлю очень нравился Эндрю. Он хотел быть его другом, но своё общение за рамки школы боялся выносить. Его мама уже заметила, как за последние 3 недели он поменялся, сияя и постоянно улыбаясь, когда его отца или приближенных не было рядом. Натаниэль рассказал матери почти сразу о новеньком, на что она снисходительно улыбнулась, говоря, чтобы он больше никому не рассказывал о его первом и единственном друге и берёг его. Он на это уверенно покивал головой, заверяя, что не позволит, чтобы ему причинили боль.

***

— … именно поэтому мне и не нравится зима, — закончил свой монолог Натаниэль, сидя на подоконнике и смотря на сидевшего за партой Эндрю. — А какое время года тебе не нравится? — Мне… — Начал немного неуверенно блондин, не привыкший к тому, чтобы спрашивали его мнение. Он начал нервно заламывать пальцы, пытаясь подобрать слова, пока мальчик на подоконнике с искренней заинтересованностью ждал его ответа, когда его резко прервали. — Натаниэль! — Воскликнул один из подошедших мальчишек. Рядом с ним стояло ещё двое его одноклассников и одна одноклассница. Местная элита класса. Даже в таком возрасте они уже умудрялись строить из себя тех, кто по одному только желанию может скупить весь мир. Нечего было удивляться, потому что это была частная элитная школа, но у этой компании эго зашкаливало не меньше, чем у взрослых. — Не хочешь присоединиться к нашему разговору? Мы как раз обсуждаем пони и собак, которых нам подарили. У Лизи теперь есть две милашки корги. — Спасибо, но мне и здесь хорошо. — Он одарил их холодным презрительным взглядом, выражая этим всё своё недовольство и нежелание разговаривать с ними. Это поведение так разнилось с тем, какой он был всего минуту назад. С Эндрю он разговаривал дружелюбно и с задорной улыбкой, а в глазах плясало озорство, когда он начинал слишком много болтать о теме, которая ему нравилась. Блондину стало некомфортно среди этих богатеньких детей. Да, его отправили сюда, чтобы он уже с первого класса получал наивысшие оценки, но этот мир был абсолютно не его. И общаясь с рыжим лучиком солнца, он понял, что и сам он не очень то любил говорить о своей семье и её деньгах. Он скорее даже прятал это и не хотел быть таким, какими были его одноклассники. Эндрю была также забавна мысль о том, что Натаниэль — лучик солнца. С одной стороны, он сам был уже поцелованный солнцем и с тёплыми улыбками к нему. Однако, с другой, он порой был слишком ярким и надоедливым. Хотя, когда блондин просил его помолчать, он без обид замолкал, находя другое совместное занятие. — Натаниэль, тебе не место рядом с… этим, — мальчишка небрежно махнул в сторону сидящего Эндрю, словно, если он произнесет его имя, то испачкается в грязи. Они видели, что Эндрю хоть и одевали с иголочки, он был замкнутым ребенком, не знающий всей этой обеспеченности с раннего детства. Для него это не было незнакомым обращением по отношению к нему из-за семей и детского дома, где беспризорные дети хотели установить господство над другими. — Крис, — тон его голоса стал предупреждающим, отчего все вздрогнули, даже Эндрю, а самодовольные улыбки сошли с лиц. — Я попрошу отойти тебя отсюда, — на лице Веснински расползлась острая белоснежная улыбка. — Не думаю, что захочу обсуждать милашек корги, когда у меня дома сидят вечно ненасытные доберманы, — на последнем слове он немного наклонил голову вбок, отчего он стал ещё более пугающим. — Л-ладно, не будем вам мешать, — главарь их компании испуганно повернулся и двинулся прочь от их парты, как можно дальше. Может быть, они наконец бросят попытки завести дружбу с Натаниэлем. — Ты их напугал, — констатировал и так очевидный факт Эндрю. Нат его не напугал, он уже не раз видел, как ловко и непринужденно Веснински может заткнуть и унизить кого угодно с острой ухмылкой на лице. Ему это нравилось, потому что в приюте всё решалось посредством грубой силы, а худощавый Эндрю не мог полностью противостоять детям постарше. — Зато приставать больше не будут, — просто пожал плечами рыжий, а его лицо стало вновь расслабленным и задорным. — О чем мы говорили? Ах, точно! О временах года. Так вот, думаю, что весна мне наиболее симпатизирует… Не успел он договорить, как прозвенел звонок и ему пришлось спрыгнуть с нагретого подоконника на прохладный стул. На улице желтели листья и дул прохладный ветер, предвещая мрачный ноябрь и зиму. Сегодняшний день выдался солнечным, поэтому учительница физкультуры вместо урока решила дать детям погулять во дворе школы, чтобы провести последние теплые и светлые дни осени. Пока остальные дети бегали и лазали по турникам, Натаниэль и Эндрю сидели вместе под большим деревом в тени. Первый заметил, что другой был не в настроении, пребывая особенно молчаливым и отстраненным, вздрагивая каждый раз, когда садился. Поэтому, как и всегда, рыжий взял на себя разговор за двоих. Он о чем-то без умолку болтал, за что блондин был ему благодарен. В очередной раз поёжившись, он посмотрел на профиль своего голубоглазого друга. От солнца его веснушки были ещё ярче, усеивая всё его лицо и шею в индивидуальные созвездия, которые он непременно хотел изучить. Эндрю обратил внимание, что под его кофтой опять появились синяки, но ни о чём его не спрашивал. Это было у них обоюдное. — Ты во мне сейчас дыру прожжешь, — усмехнулся Натаниэль, повернув голову к нему. Он обрадовался, когда его друг наконец обратил на него внимание, а не плавал где-то в дебрях своей головы. — Можно я лягу к тебе на колени? Рыжий пару раз удивлённо поморгал, но потом его взгляд смягчился и он тепло улыбнулся. — Конечно. Эндрю неловко и медленно опустил голову ему на ноги, ложась на бок. Да, так определённо было лучше. Он расслабился и прикрыл глаза, наблюдая за колыхающийся тенью от веток деревья под которым они сидели, а затем почувствовал легкое прикосновение к своим волосам. Натаниэль начал аккуратно его поглаживать по голове, убаюкивая, проводя по всей длине его коротких волос, не взлохмачивая его с утра уложенную прическу. — Нати, — неожиданно произнёс рыжий мальчик. Эндрю не понял к чему это было и просто продолжал спокойно лежать, ожидая пояснения. — Ты можешь звать меня Нати. — Нати, — пробормотал Эндрю и его губы дрогнули в улыбке. Спустя две недели Натаниэль заметил, что Эндрю снова странно ерзает на стуле и вздрагивает, когда учителя одобрительно хлопают по его плечу. Во второй половине урока физкультуры, учительница дала им свободное время заняться чем они хотят. Кто-то играл в мяч, кто-то прыгал на скакалке, а двое мальчиков сели на маты в углу спортивного зала и наслаждались комфортной тишиной между ними и задним шумом от детей, который не давал далеко уплыть в мысли или заснуть. У них и правда была очень добрая учительница. Эндрю был сегодня в кофте с длинным рукавом, несмотря на отопляемый зал. Он всё натягивал её по самые кисти, боясь, что она задралась. — Эндрю, — позвал Нат, когда блондин в очередной раз дёрнул рукава. Но никакой реакции не последовало. Он упрямо смотрел куда-то в стену, кажется даже не обращая внимания на свою нервозность. — Дрю. Он резко повернул голову, так что рыжему показалось, что он услышал пару похрустевших суставов. — Что ты сказал? — Смущённо произнёс он. — Дрю, — уже более уверенно произнёс Натаниэль, улыбаясь от удивленного лица напротив. В золотистых глазах засверкало что-то тёплое. Его плечи расслабились, а руки перестали дёргать рукава. Натаниэль похлопал себя по ногам в приглашающем жесте и Эндрю опустил голову, как и тогда под деревом, и сразу почувствовал на своих волосах успокаивающую ладонь, медленно водящей по его волосам. Натаниэль чувствовал острую необходимость защитить его. Что-то внутри его горело адским пламенем при мысли, что его другу причиняют боль. Руки чесались от того, что он хотел избавиться от всех людей, не дающих спокойно жить застенчивому блондину. Его пугала жестокость полученная от отца, но про мысли о насилии над тем, кто издевался над этим мальчиком лежащим на его ногах, всё внутри странно удовлетворялось и трепетало в нетерпении. Ох, мамина нервозность и импульсивность только усугубляли всё. Просидев так до конца урока, у него уже созрел план от которого на лице расползлась хищная улыбка отца. Ему нужно срочно всё рассказать ему.

***

— Тебе нравятся уроки музыки? — Поинтересовался рыжий мальчик, сидя на подоконнике во время перемены. Эндрю на вопрос лишь кивнул. Ему и вправду нравились эти занятия раз в неделю, где им включали классическую или акустическую музыку, рассказывая о различных музыкальных инструментах. Им даже дали попробовать подуть в дудочку, провести пальцами по гитаре и побить ладошками по барабанам и тарелкам на установке. Но больше всего его привлекала скрипка. Его завораживало её мягкое переливающееся звучание. Она также ассоциировалась у него с Натаниэлем. Казалось, они оба были созданы для королевских балов. Он не раз представлял, как важный Нати в костюме и с небольшой короной на голове встречает гостей, а затем берёт человека из толпы и кружится по всему залу в танце. Он всегда хихикал, думая о том, что рыжий настолько увлекался кружениями, что корона с его стороны улетала куда-нибудь в толпу. Смех ещё больше захватывал его, когда он воображал, что корона улетала в окно, неизбежно разбивая его, или в скрипача. — Ты чего смеёшься? Эндрю покачал головой, пытаясь подавить смешинку, напавшую на него. — Ну и ладно, — обиженно отмахнулся он. — А мне больше рисование нравится. Можно столько всего изобразить на листке бумаги разными способами! — Но ты всё равно всегда рисуешь только лисят и котят. — Они милые, — пожал плечами он. — Ты разве так не думаешь? — Да, они милые. Особенно улыбчивые веснушчатые рыжие лисята, греющиеся на солнышке, сидя на подоконнике.

***

За день до осуществления его плана, который он уже продумал в мельчайших подробностях с ним, Натаниэль сидел на подоконнике вместе с Эндрю, пока учительницы не было в классе. Они оба смотрели на облака и Натаниэль иногда высказывал мнение на что они были похожи. Эндрю был не в настроении. Плечи и спина сгорбились, взгляд потухший и расфокусированный. Его всегда расстраивало такое поведение и он всячески пытался помочь ему не уплыть в своих мыслях слишком далеко. То же самое для него делал и Доу. У Веснински также были дни, когда он приходил на учебу после пыток отца, кровавых тренировок с Лолой или кошмаров. Последнее стало труднее переживать, потому что теперь в его снах появлялся ещё и мальчик с золотистыми глазами. Эндрю также его безмолвно поддерживал. Он был всё таким же застенчивым и тихим, как в первый день, но благодаря Нату, стал улыбаться и разговаривать, однако у него был свой способ оказать помощь его другу. Они вместе рисовали общие картинки, в которые каждый дополнял что-то своё и потом с улыбками и смехом рыжего смотрели на результат. Если были уроки с рукоделием, они также делали совместные подделки. Или Эндрю мог просто предложить ему подержать себя за руку или лечь на плечо. — Эй, Дрю. Рыжий свесил ноги с подоконника и прислонился спиной к окну. Блондин перевёл на него взгляд и повторил позу. Натаниэль похлопал по своим ногам и Эндрю со вздохом опустил свою голову, ложась лицом к его животу. Нат почувствовал, как он слегка дрожит и начал гладить его шелковистые волосы. — Нати, — его голос был тихим и почти неслышимым, но он расслышал из-за того, что весь класс бегал по коридорам, а учительница ушла куда-то, — он причиняет мне боль. Мне страшно. Гнев снова поднялся внутри него, но он успокоил себя, думая о скором выполнении возмездия и мальчике на его ногах, который теперь уткнулся в его светлую и мягкую рубашку, которая стала намокать. — Дрю, я всегда буду рядом. Я защищу тебя. Блондин шмыгнул носом и кивнул, концентрируясь на размеренном дыхании и ладони на волосах. Он верил ему. Он знал, что ему можно доверять.

***

На следующий день его приёмный отец не вернулся домой после работы, а ночью приёмная мать позвонила в полицию. Поиски длились уже несколько недель. Как бы она ни страдала, Эндрю был рад тому, что мог жить эти недели в спокойствии и без боли. Это кажется заметил и Натаниэль. Его улыбка была такая тёплая, когда он вёл с ним достаточно долгие беседы. Она согревала его все эти месяцы и это был первый человек, который смотрел на него так. Ничего не прося взамен, просто находясь рядом и делясь своей нескончаемой позитивной энергией. Однако в его глазах появились страх и грусть. Но он не спрашивал его в чём дело. Они почувствовали и знали это с первого дня их знакомства. Обоим причиняют боль. Оба не хотели вспоминать ужас дома. Они нашли успокоение друг в друге. Безмолвную поддержку. Хотя Натаниэль уже выразил свою словесно несколько недель назад, отчего у него всё потеплело внутри и в голове была одна мысль. «Мне никто не нужен кроме него». Хотеть и нуждаться было непривычно и тяжело для него. Уже в свои восемь лет он понял насколько это безнадежное дело. Но этот рыжий болтун заставлял его делать это.

***

Оба мальчика тяжело пережили новогодние каникулы. Приёмная мать нескончаемо плакала о пропавшем муже и была в отчаянии, позабыв об Эндрю, а если он и попадался на глаза, то попадал под тяжелые удары ладоней по щекам. Натаниэль провёл время запертым дома в течении двух недель со своим отцом и Лолой. За это время на его маленьком тельце появилось ещё больше шрамов. И они оба очень скучали друг по другу. В первый день после каникул Натаниэль не мог усидеть на месте перед уроками, ожидая Эндрю. Когда светловолосая макушка показалась в дверях, он начал прыгать у их задней парты и ждать, когда он дойдёт до неё. Как только он поставил свой рюкзачок на стул, его заключили в крепкие тёплые объятья. Всю верхнюю часть обдало болью, но это не имело значения, пока его друг в его руках. Когда они наконец отстранились друг от друга, Эндрю грустно улыбнулся ему. Натаниэль сразу нахмурился, сосредоточиваясь на его состоянии и настроении. — Нати, — он хотел спокойно звучать для своего друга, но его голос предательски дрогнул, а по щеке скатилась слеза. Нат сразу притянул его обратно в объятия, гладя по волосам. — Моего приёмного отца объявили пропавшим без вести. Приёмная мать возвращает меня обратно. — Он сильнее заплакал и уткнулся ему в плечо, чтобы заглушить свои всхлипы. — Эй, Дрю, я всегда буду рядом. Не всегда получится физически, но, — он отстранил Эндрю от своего плеча и положил свои ладошки ему на щеки, вытирая большими пальцами слёзы и смотря прямо в эти янтарные глаза, — тут, — он ткнул ему в грудь, где билось его сердце, — я буду всегда. Я всегда буду приглядывать и защищать тебя. Мы ещё обязательно встретимся. Он тепло улыбнулся ему и снова притянул в свои объятья. Эндрю сжал его кофту на спине в кулаки, цепляясь за него и не желая его отпускать. Он верит ему. И будет верить всегда.

***

Прошло два с половиной года. Натаниэлю несколько месяцев назад исполнилось 9 лет. За это время Эндрю побывал ещё в разных семьях. Ни одна из них не была хорошей. Рыжий задействовал все свои навыки, умения и уже появившиеся связи, чтобы следить за своим другом. Он помогал ему со всем, чем ему надо было. Натаниэль обещал его защитить. Им обоим пришлось слишком рано узнать всю жестокость этого мира. Натаниэль продолжал учиться в той же школе и никого не подпускал к своей парте, где когда-то сидел его друг. Сейчас Эндрю был опять в приюте. Натаниэль знал, что и там жизнь была далеко не сахар, но по крайней мере лучше чем в «семьях». Очередное лето подходило к концу. Скоро снова учебный год без Эндрю. Мэри в последние дни была на взводе, а Натан практически не появлялся дома. В принципе ничего нового для Ната. Он по-прежнему занимался с Лолой или Ромеро и приглядывал издалека за Эндрю. В один день его усадили в одну машину с его матерью, а в другую отца с его правой рукой за рулём. Колени матери дёргались, а глаза нервно бегали с окна до сына и обратно. Они подъехали к огромному чёрному стадиону, где редко появлялся также и красный цвет. Натаниэль знал этот стадион. Стадион экси университета Эдгара Аллана, где тренировались и жили Вороны. А также был домашней площадкой для национальных сборных. Он иногда выкраивал время, чтобы посмотреть матчи или интервью по телевизору, пока никто не видит. Всё внутри трепетало от этого вида спорта. Охранник встретил их группу и повёл через лестницу вниз, а затем по тёмным коридорам, пока они не вышли к самому корту. Натаниэль не мог скрыть восторга, глядя на корт, где занимались лучшие игроки, так близко. Он рассматривал высокие трибуны, пока не услышал голос сбоку. — Мистер и Миссис Веснински, прошу пройдемте за мной. За вашим сыном приглядит мой племянник. Из-за спины тренера Тэцудзи которого он узнал из телевизора, вышел мальчик чуть старше его самого с такой же азиатской внешностью, как и у его дяди, с нарисованной маркером единицей на скуле. А сразу за ним стоял ещё один высокий мальчик с двойкой. Рико Морияма и Кевин Дэй. Натаниэль чуть не запрыгал от радости и возбуждения, но при родителях нужно было вести себя как следует, поэтому он просто смотрел на них сверкающими глазами, ожидая, пока взрослые уйдут. Тренер Воронов и отец ушли первыми, мать коротко кивнув ему, удалилась следом. — Я Кевин, а это Рико. Как тебя зовут? — Кевину Дэю не нужно было представляться, когда он буквально известен на весь мир тем, что его мать создала экси. Он протянул ему руку и Натаниэль, как какая-то нелепая фанатка уставилась на его руку, стараясь не завизжать, думая, что это всё сон. — Натаниэль, — судорожно произнес он, аккуратно пожимая руку. — Не бойся, мы тебя не укусим, — усмехнулся Кевин. Ему было уже 12 и разница в их возрасте была ощутимой, особенно при высоком росте подростка. Рико молча изучал его с ног до головы. Одобрение и хищный блеск появился в его глазах. — Сколько тебе лет? — Всё таки подал голос младший Морияма. — 9. — 9… — задумчиво повторил Рико. — Ну что ж, надеюсь мы подружимся, — и тоже протянул ему руку для приветственного рукопожатия. Спустя 2 дня пробных тренировок было решено оставить Натаниэля на обучение в Воронах. Его счастью не было предела. Он наконец покинул дом и у него появилось ещё 2 друга. Хотя, как сказала ему мама, они будут иногда забирать его домой, а Рико продолжал странно глядеть на него, отчего ему было не по себе. Но с Кевином они быстро сдружились. Он был ему словно старший брат, показывая и рассказывая, что на поле, а что вне его. Натаниэль упорно и с огоньками в глазах тренировался в экси и жил в Гнезде, где были парочка добрых игроков, которые постоянно хвалили его и играли с ним в своих комнатах, пока не видят Мориямы. Отсюда было намного легче приглядывать за Эндрю, потому что он мог чаще созваниваться с ним. В начале зимы его снова взяли в приёмную семью. Наступили рождественские каникулы. Мэри передала ему письмо с кратким поздравлением и сказала, что на каникулы он останется там. Тренер Тэцудзи уехал на неделю по делам, оставив троих мальчишек одних. Теперь и его Рико посвятил в свой идеальный двор и заставлял рисовать «3» на скуле. Он не был особо против, главное — это экси, вдали от родительского дома. Натаниэль выяснил, что новая семья Эндрю проживает не так уж и далеко от Гнезда, поэтому он наконец решил встретится с ним спустя почти 3 года. Пока тренера не было, он мог свободно ускользнуть, не попавшись на глаза. Ночью, пока остатки команды и его братья спали, он выбрался незамеченным и побежал к дому своего друга, вспоминая путь, который он долго старался запомнить по словам его звёздочки. Спустя около часа он нашёл тот самый дом. Волнение охватило его. Он невозможно скучал. Не проходило и дня, чтобы он не думал об этом светловолосом мальчике, который смущенно заламывал пальцы и опускал глаза в пол. А ночью ему снились сны в которых они вместе гуляют, рисуют или играют в экси. Но, к сожалению, не каждый сон был счастливым и сладким. В кошмарах его отец или Лола жесткого изрезали и мучали Эндрю на его глазах, говоря о том, что Натаниэль во всём виноват. Он потряс головой, прогоняя эти мысли. Нат тихонько перелез через невысокий деревянный заборчик и осмотрел двухэтажный тёмный дом. Он казался мальчику зловещим. Будто пристанище для монстров, которые неизбежно настигали каждого человека. Он прошёл к боковой стене и, в окне на первом этаже, увидел кухню, наполовину прикрытую ажурной тюль, а сразу над ней, в окне горел ночник оранжевого цвета. Увидев пожарную лестницу, он взобрался по ней, стараясь издавать как можно меньше звуков. В окне он увидел мягко освещенную комнату от ночника в виде лисы. Он хихикнул, вспоминая, как Эндрю называл его хитрым рыжим лисёнком. Сам Эндрю сидел на полу опираясь спиной на кровать и прижимая колени, на которых покоился подбородок, к груди руками. Он смотрел в одну точку, практически не моргая. Натаниэль тихонько постучал в окно, чтобы только он услышал. Эндрю вздрогнул и резко перевёл испуганный взгляд в окно, где в темноте маячила знакомая рыжая макушка, к тому же ещё и немного подсвеченная от светильника на его подоконнике. Он, не веря, уставился на эту тёплую глупую улыбку и подскочил на ноги. Он быстро открыл настежь окно, впуская ледяной воздух в комнату, а за ним и его друга. Натаниэль ловко запрыгнул в комнату и закрыл окно, прежде чем, повернулся и заключил Эндрю в крепкие объятья. — Дрю, — выдохнул он, кладя ладонь на его мягкие волосы и начиная гладить. Он заметил, что теперь они почти одного роста, хотя Натаниэль всё же был немного ниже. — Нати, ты что тут делаешь, придурок? — Я скучал, — его голос был пропитан тоской и счастьем. Эндрю уже и забыл какого это получать тёплые и заботливые чувства и прикосновения к себе. Всё это время он больше и больше закрывался в себе, убивая надежды, мечты и эмоции, чтобы было проще. Но он осторожно оберегал тот огонёк, который зажёг в нём Нати, потому что больше ему нечего было оберегать или за что было цепляться, чтобы окончательно не потерять веру во что-то хорошее. — Я тоже. Они говорили шёпотом. Не только потому, что боялись разбудить кого-то, а потому, что этот момент не хотелось портить чем-то громким и резким. Они были в руках друг друга спустя 3 года. Они были спокойны и счастливы. Им больше ничего не надо было, кроме этого. Им больше никого не надо было. Разъединив объятья, они сели на большой мягкий ковёр, крепко держась за руки, будто кто-то из них мог исчезнуть, насыщаясь теплом другой ладони. Натаниэль рассказал о новостях в школе и как он теперь живёт и тренируется в Гнезде с частными учителями. Рассказал про нового друга Кевина, который ему был, как старший брат и которого он называл королевой, потому что сам Кевин Дэй был настоящей королевой драмы, и Рико с которым ему было немного дискомфортно, но в целом это было намного лучше, чем дом отца. Эндрю внимательно слушал его и впитывал всю информацию, как губка. Они сидели лицом к лицу, чтобы рассмотреть, как они подросли за 3 года. Натаниэль всё также тепло улыбался и смотрел на него, как будто только он один имеет значение во всём мире. Ему было приятно находиться под этим взглядом. Он жил всё это время, вспоминая эти голубые океаны и ладонь на волосах, зная, что его Нати никогда его не оставит одного и будет приглядывать за ним. С каждой новой семьей он терял свою мягкость и надежды, но для этого одного рыжего друга он готов был отдать все крупицы хорошего, что в нём остались. Которые он бережно хранил для него. Натаниэль же совмещая болтовню и наблюдения, заметил, что Эндрю всё также был болезненно худым, а глубоко в глазах плескалась печаль и боль. Однако, в его взгляде также была мягкость, а губы немного приподнялись в улыбке, когда он продолжал эмоционально выкладывать все новости и мысли. В их взаимоотношениях ничего не поменялось. Однако, сейчас они оба убедились, что несмотря на расстояние и время, они не бросят друг друга и будут рядом. Эта мысль грела все их замёрзшие внутренности и оставляла надежду на светлое будущее под боком друг друга.

***

Спустя несколько месяцев Натаниэль снова избавился от человека, причиняющего боль Эндрю. Он всегда делал это чисто. Сам или с помощью связей или даже отца, что он очень не любил, но обращался только в особо тяжёлых ситуациях. Всё-таки, десятилетнему мальчику не хватало опыта и знаний. Он уже не мог терпеть издевательств в сторону самого близкого человека в его жизни, но не знал, что ему делать. Тогда он не рассказал Эндрю, но и его жизнь всё продолжала быть нескончаемой болью. Тренер жестоко наказывал их, даже несмотря на то, что они были детьми. Избиение тростью уже стало обыденностью. Он стал заботиться и о Кевине, часто подставляясь под удар, за что он его постоянно снисходительно ругал, помогая дойти до комнаты и наложить мазь на спину. Остальным Воронам было всё равно на них. Им также доставалось, а то и ещё больше. Но некоторые всё же болтали с Натом, ласково называя его «солнышком», на что другие смотрели на них, как на сумасшедших. Отчасти они были правы. Натаниэль определено не был добрым, мягким и покладистым ребенком. Скорее ураганом и сплошной проблемой замка Эвермора. Для всех. Он подшучивал над старшими, грубил тренеру, выпрашивал добавки у кухарок и частенько не соблюдал правила и режим. Казалось, Рико медленно, но верно впитывает всю эту жестокость и вседозволенность от своего дяди, как чёртова забытая половая тряпка, которую кинули на грязный пол, впитывать кровь. Кевин и Натаниэль не раз высказывали своё остережение по этому поводу друг другу. В очередной день, когда Натаниэлю стало скучно, а тренер уехал по очередным делам, он утащил Кевина в сторону его кабинета, пока Рико развлекался со старшими Воронами. — Нат, давай не пойдём туда. Давай вернемся, — хныкал Кевин, в которого крепко вцепился рыжий и вёл по коридорам. — Кев, а вдруг мы найдем что-нибудь интересное? — Проблемы на свою голову, например? — Перестань быть королевой драмы, — фыркнул он, поворачивая за очередной угол. Добежав до нужной двери, он оставил старшего на шухере, а сам, взломав замок, зашёл внутрь. Обычный кабинет. Стол и книжные шкафы из тёмного дерева, дорогой кожаный стул, пару диванчиков и кофейный столик. Он надел перчатки, чтобы не оставить отпечатков. На всякий случай. Всё таки, мать и звёздочка научили его многому, что пригодилось ему не раз и за что он был благодарен. Он осмотрел стол и ящики, найдя там только скучные документы и блокноты. Он бегло осмотрел шкаф с книгами и недовольно фыркнул от его вкуса. Затем прошёл ко второму шкафу, на котором стояли только папки. Натаниэль бегло пробежался по чёрным прямоугольникам, на которых были приклеены листочки с их названием. Ему приглянулась одна, которая называлась «потенциальные игроки». Он подумал, что найдет там что-то о себе или своих братьях. На первой странице предсказуемо был Рико. Он проскользнул взглядом по информации в его досье и увидел, что у него оказывается есть старший брат. Затем был файл с Кевином. Там ничего интересного не было, помимо прочерка в графе «отец». Он перевернул лист и увидел своё досье и какой-то конверт сзади листа информации о Кевине. Он бегло осмотрел строчки о себе и был приятно удивлён, когда увидел какие надежды он подаёт. Однако, больше его сейчас интересовал конверт. Вытащив его из файла, он достал оттуда листок с письмом от руки. Почерк был очень аккуратным и красивым. Бегло пробежав по строчкам, в груди разлилось тепло и он вернул всё на место. Не зря он притащился сюда. Дэвид Ваймак был отцом Кевина.