И в непроглядном мраке моей жизни, в своих ладонях оберегу я этот свет

Все отоспались в отеле, который любезно оплатили опекуны Нила, и решили не идти всей толпой, сидя под дверью, а маленькими группами. Первый туда побежал ни свет, ни заря Жан, говоря, что приехал ещё кое-кто. Он хотел позвать с собой Кевина, но тот дрых без задних ног, так что он отправился один. Ближе к обеду туда поехали близнецы, кузен и Кевин. Ведя всю группу по запомненным коридорам, он первый удивился, заметя француза, держащего на руках маленькую девочку лет 4. Он носил её по коридору о чём-то болтая, а она весело хихикала, обхватывая его одной рукой за шею. Когда они все подошли ближе, а Моро развернулся, они встретились лицом друг к другу. — Виви? — Удивлённо проговорил Кевин. — Королева! Аарон и Ники сразу разразились хохотом, а Кевин покраснел, потому все всегда его так называли. Даже новые сокомандники дали ему прозвище «королева драмы». — Андреа с Нилом. — Хорошо… — Тетя Тея тоже скоро приедет! — Радостно воскликнула девочка. — Тея? О нет… Серьёзно?.. — Она едет не к тебе, не переживай, королева драмы, — фыркнул Жан. — Та-ак… Может вы объясните, что происходит? — Протянул Ники, не желая больше находиться в неведении. — Тея и Андреа наши бывшие сокомандницы. Обе приглядывали за нами. Особенно Андреа, она нам как старшая сестра, — пояснил Кевин. — Это Вивиан, её дочь. Она иногда забирала нас погулять или приглядеть за ней. — Я так скучала по солнышку, подсолнуху и королеве! — Мы тоже по тебе, милая, — мягко потрепал по её рыжей голове Жан. — Ви, это Эндрю и Аарон — они близнецы, а это Ники. — Котёнок, — радостно выкрикнула девочка, показывая на Эндрю и смотря на него своими большими зелеными глазами, в которых было только озорство. Все стояли как вкопанные, смотря на веселящуюся девочку. Блондина начал раздражать её громкость и поведение. — Виви, почему ты решила так назвать Эндрю? — Начал интересоваться смеющийся Ники, отчего получил убийственный взгляд. — Потому что… — Ви! — Резко открыла дверь светловолосая женщина с такими же зелеными глазами, как и у девочки, из палаты Нила. — Хочешь пообщаться с Нилом? — Солнышко! Солнышко! — Начала в нетерпении кричать девочка. Жан подошел с ней к женщине и передал дочь. Из палаты они услышали приглушенный тёплый голос Нила: — Хэй, это же моя маленькая морковочка. — Андреа эта та, с помощью которой вы все получали подарки, защиту, звонки и встречи, — серьезно сказал Жан, оглядывая Лисов. У всех был вопросительный взгляд, чтобы он пояснил больше, кроме Кевина, разумеется. Он тяжело выдохнул и перевёл взгляд в окно сбоку. — С 10 лет Нат с ней дружит. Сначала он клянчил у неё ноутбук, который она успешно прятала, и прикрывала нас на рождественских встречах. Помогала с покупкой или передачей подарков, потом, когда выпустилась и неизбежно ушла из команды, когда могла, забирала нас оттуда подышать. Это время особенно нужно было чертёнку, чтобы со всеми связаться и всех проверить. — Она наш воздух. Она даже захотела, чтобы Нат стал крёстным Виви. Эндрю действительно проникся уважением к этой девушке. Она сделала очень много для его лисёнка. Разворачивая все эти слова ещё больше, он понимал, что с ноутбука он нашел Ваймака и прочую информацию, ведь он также мог взломать практически что угодно. Отводила внимание в Гнезде, пока они выбирались на такие нужные и желанные встречи. Во все полученные подарки за 8 лет она тоже внесла вклад. И конечно, выводила воронят на свежий воздух из тёмной клетки. Наверняка, многие звонки ему были совершены именно в эти прогулки. Андреа сделала очень много для всей семьи, частью которой она тоже уже является. Для Эндрю это было так сюрреалистично. До 7 лет он был совершенно один, пока в его жизнь не пришёл Нати. Он был одиноким, никому ненужным ребенком, среди точно таких же детей. Они все мечтали о любящей и заботящейся семье, пока не доходили до подросткового возраста, осознавая, что просто так их никто не полюбит. Их просто отправят обратно в приют, как новорожденного щенка на улицу. А сейчас ему 19 и у него просто огромная любящая семья, которая похоже, не собирается останавливаться в пополнении. Вывела его из мыслей вышедшая из палаты девушка с ребенком на руках. — Мамочка, смотри, котёнок! — Снова закричала Виви, показывая на Эндрю. Но самого блондина удивило то, что она сразу различила их с Аароном, хотя видела от силы несколько минут. Андреа перевела на него взгляд и осмотрела с ног до головы. — И в правду. Наконец-то мы встретились с тобой, — она протянула ему руку, не меняя своего пронзительного взгляда. — Почему вы так называете его? — Повторно задал вопрос Ники. Девушка подняла вопросительно на него бровь, а потом понимание разлилось в её глазах. — Спросите у Нила. Что ж, было приятно с вами познакомиться, но нам пора. Может ещё как-нибудь встретимся. — Пока, Виви, — хором произнесли бывшие вороны. — Пока-пока, — с лучезарной улыбкой помахала им ручкой девочка. После того как двое новых знакомых ушли, компания двинулась в палату. — Нил? — Произнёс Жан, первым зайдя в комнату. — Проходите. Эндрю прошел и устроился на подоконнике окна, которое было по левую сторону от Нила. Кевин уселся на стульчик около кровати, Жан развалился на диванчике у противоположной стены, а Ники и Аарон встали рядом с Дэем. — Как ты себя чувствуешь? — Ты серьёзно сейчас? Потому что иначе это не Кевин Дэй, которого я знаю. Он не умеет шутить. Кевин недовольно фыркнул и закатил глаза. Эндрю особо не вслушивался в щебетание Ники и Кевина, которые рассказывали всё, что можно лежащему. Он наблюдал за Нилом. За каждым дёрганием пальцев, когда его кузен повышал голос, за попыткой нахмурить брови, когда он что-то не понимал и за его хриплым звуками, которые должны были быть смехом. — О да и в этом клубе работает милашка Роланд, да Эндрю? — Игриво подмигнул ему Ники. Блондин вернулся к слуху, когда упомянули его и ещё одно имя. — О чём ты? — Непонимающе уставился на своего кузена Аарон. — О, да ладно, Аарон, только не говори, что ты не видел, как Эндрю постоянно сбегает с ним в коридор для персонала, — ответил Кевин. Эндрю конечно не скрывает ничего, но не думал, что эти двое способны сложить всё это воедино. Аарон протяжно с отвращением простонал. — О Боже! Я не хочу знать, с кем трахается мой брат. — Ты сам спросил, — пожал плечами Ники. — Mon cœur! — Неожиданно подскочил Жан и подбежал к кровати. Эндрю перевёл взгляд от испепеляющих глаз брата на Нила. Его повязка на правом глазу, где были только бинты, намокла, а пальцы задрожали. Блондин напрягся. Ему же недавно вкололи обезболивающее с успокоительным, неужели действие уже закончилось? — Ох, кажется мне пора принимать ещё одну дозу успокоительных, — нервно усмехнулся он, прежде чем закусить губу и схватить Моро за руку, которую он аккуратно ему подсунул. — Выйдите отсюда, — поднял на них серьезный взгляд француз. — Но… — Вон, я сказал. Кевин послушно встал и, подхватив Ники под руку, пошёл на выход. Аарон ещё раз взглянув на рыжего, вышел следом. — Лисёнок… — Дрю, иди. Потом ещё поговорим, ладно? — Его голос был на грани срыва. Голосовые связки ещё не пришли хоть в какую-нибудь норму и он по-прежнему хрипел. Бросив последний взгляд на него, он вышел в коридор. Как только дверь захлопнулась Нил перестал сдерживать поток слёз. — Тебе нельзя ещё дозу успокоительных, ты только недавно принял. Перестань плакать, твой левый глаз ещё заживает. От соленых слез станет только хуже, врач же говорила, — мягко отчитывал Жан, поглаживая его по кисти, за которую держался. — Я не могу остановиться. Я сам уже устал плакать. Сколько можно?! Я даже в детстве под ножами отца столько не рыдал. — Ну всё-всё, прекращай. — Почему он?.. А я… он… я же… — задыхался он. — Тише-тише. Любое прикосновение ещё вызывало боль и болезненные воспоминания, поэтому он не мог дать ему больше прикосновений, а словами он не знал, как его привести в чувство. И тут он вспомнил ещё один способ, который успокаивал Ната. Он тихо запел колыбельную на французском. Нил сконцентрировался на его хрипловатом голосе и постепенно его начало отпускать. Он так и уснул, с разбитым сердцем под детскую французскую песенку.

***

Вся компания Лисов собралась в одном номере, ожидая Жана, чтобы он пояснил что всё-таки произошло. Кевин и Ники всё беспокоились, думая, что действие обезболивающих сошло, пока Эндрю наблюдал за проплывающими облаками. Дверь открылась и в комнату вошел человек, которого они ждали. Моро кинул презрительный взгляд в его сторону, от которого он мог бы поморщится, но старательно этого не делал. — Жан, что случилось? — Подал голос Дэй. — Не будь дураком, Кевин. Второй номер подскочил со своей кровати и подошел к Моро, явно желая добыть все разъяснения. — Если бы я знал, я бы тебя не спрашивал. — Ты знаешь. Он тебе вообще об этом первому рассказал. Не мои проблемы, если ты это пропустил мимо ушей или благополучно забыл. Было видно, что Кевин старался напрячь всю свою память, чтобы понять происходящее, но у него явно плохо выходило. — Моро, — позвал его Эндрю, не вставая со своего места, — что с Нилом? — О Господи! Какие же вы все тупые. Как вы вообще дожили до своих лет? Ах, да. Под постоянной защитой Ната. — Объясни, перестань быть Кевином. — Да что тебе объяснить?! То, что Нат всё это время жил с безответной любовью?! — Выплюнул Жан. Ох, они и вправду вывели его из-за своего наплевательского отношения к Натаниэлю и он сказал немного лишнего, но это же было очевидно, не так ли? Он никогда никем не интересовался помимо одного человека. Чёрт, да он даже ни разу не целовался, хоть ему и предлагали и девушки, и парни хотя бы просто попробовать. Но нет же, в его мире существует только один человек и он не хочет предавать собственное сердце, целуясь с кем ни попадя. И он говорил об этом Кевину. Жан видел это, потому что это было слишком очевидно. Как же этот «самый важный человек для Ната» не заметил его чувств к нему? Эти все дорогие подарки, чтобы хоть как-нибудь загладить своё отсутствие рядом? Образование хорошей семьи для него, чтобы он жил в тепле и любви, которую он не мог ему давать? Да сука та же реакция на прикосновения к нему, когда они привезли Кевина?! И этого всего он не видел? Или не хотел видеть? Нил и так не видит смысла в своём существовании, помимо того, чтобы дать защиту и светлое будущее всей его семье. Ничего для себя. Никогда. Только всем им. — Что? — Не веря, уставился на него Эндрю. Какая ещё безответная любовь? — О! Оу… — Вспомнил что-то Кевин. — Я не знал, что он говорил это в таком смысле… — задумался он, вспоминая ту ситуацию. — Да, действительно, ты же хотел бы со всеми нами прожить всю свою жизнь, делая нас счастливыми, — с сарказмом пересказал слова Ната Жан. — Он правда так сказал про Эндрю?.. — Неловко поинтересовался Ники. — Агрх, ударьте меня кирпичом, я не могу этого вынести уже. — Да, он так правда сказал мне, после того, как привёз меня сюда. — Он позволил себе одно единственное эгоистичное желание, за которое всё время ругал себя, потому что не страшно, если он не разделяет мои чувства, мне достаточно просто знать, что он в безопасности и счастлив, по правде, я даже не заслуживаю ничего хорошего, не заслуживаю его. Все стояли не смея произнести и звука. Братья не знали о таких чувствах Натаниэля, не знали о таких его мыслях. Как он может не заслуживать чего-то хорошего? Это не укладывалось в мыслях Эндрю. Он столько всего ему дал, что ему ни в жизнь не расплатиться с ним за всю доброту. Походу сдерживать эмоции внутри он больше не мог, потому что на него сейчас пялились все, кроме Жана. Он выбежал из комнаты и сел в машину, желая остудить голову и собраться с мыслями. Он выехал на пустую трассу и несся с бешеной скоростью, надеясь, что всё, что бушевало внутри останется позади, не успевая догнать его. Но, к сожалению, внутренний водоворот никуда не делся и засасывал всё глубже, пока он не мог ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы начать всплывать. Но одно он точно осознавал и сейчас это било в огромный колокол внутри его головы, ещё сильнее и громче, чем во все прошлые года, желая расколоть уже несчастную черепушку. Он так сильно облажался. Живя в самоуничтожении, думая о том, какой он никчемный, слабый и грязный, он не додумался просто поговорить с тем, кто бы всё разъяснил и утихомирил безумный смерч внутри, который сносил всё на своем пути. Чувства, эмоции, желания. Он разочаровал Нила. Его лисёнка и рыжего придурка. Наверное, он никогда не простит себя за все плохие эмоции, которые причинил ему, но он больше не собирается наступать на все те грабли, по которым спотыкался последние 8 лет. Он развернул машину и поехал в сторону больницы. Около палаты всё также стояли охранники. Они его свободно пропустили, так как знали его. Эндрю зашёл в палату и увидел мирно спящего Нила. Каждый раз, когда он его видел, сердце больно сжималось. Это было прямое доказательство его слабости, которое была как игла под ногтём. Он так хотел увидеть эти глубокие голубые глаза. Нил всегда был словно волшебным существом. Его красота казалась какой-то нереальной и недостижимой. И он не знал, что этот человек всё это время желал лишь одного, и то это желание было направлено на блондина. Он прервал этот очередной заносящий поток мыслей, глубоким выдохом. Видимо это было несколько громко, потому что сопение прекратилось, а человек напрягся, полагаясь только на слух. — Это я, — тихо произнёс Добсон-Миньярд, не желая пугать рыжего. — Дрю, — облегченно выдохнул он. Все слова, которые вертелись на языке с того момента, как он повернул в сторону больницы, пропали, а в голове была пустота. Он рассердился на себя за то, что даже не может высказать хоть какие-нибудь заслуженные пару слов. — Ты ещё не убил Ичиро? — К сожалению, нет. — О, я думал ты хотя бы врежешь ему. Ну ладно, он не такой уж и плохой, кажется. По крайней мере, это было неожиданностью, когда он бросился за мной в огонь. Он закашлялся и Эндрю вспомнил, что ему ещё нельзя много говорить. Он взял бутылку и поднёс трубочку к его губам. — Хватит болтать. Твой дядя сказал, что тебе ещё нельзя. — О, мне вообще много чего ещё нельзя. Блондин тяжело выдохнул и поставил обратно бутылку. Усевшись на стул, он снова стал его разглядывать, пытаясь вернуть обратно в голову все то, что он хотел сказать. Нил его не торопил, видимо на этот раз понимал, что не стоит его подгонять. Это на самом деле так удивительно, что он мог чувствовать и читать его даже с закрытыми глазами. Будто Нил мог читать его мысли. — Прости меня. За то, что оставил тебя одного; за то, что не попытался сделать для тебя хоть что-нибудь; за то, что ты плакал из-за меня. Я всегда был под твоей защитой и не принимал свою собственную слабость, но я хочу быть сильным. Сильным для тебя. Таким, чтобы ты мог положиться на меня, чтобы не нёс всё на себе в одиночку, — он произнёс это быстрым шепотом, словно боясь, что эти слова снова ускользнут из его разума и опять останутся невысказанными. Он аккуратно прикоснулся к его пальцам и Нил ответил на это, обхватив его. — Я хочу дать тебе столько всего хорошего, сколько дал мне ты, но боюсь, я никогда не смогу расплатиться за всё. Но позволь мне отплатить хотя бы малую часть. Я не знаю как это делать, как любить, но я попробую это для тебя. Нил молча лежал и только стискивание его пальцев показывало, что он слушает и справляется с нахлынувшими эмоциями. — Хорошо, — наконец произнёс он, с судорожным выходом. — Хорошо. Теперь мы будем справляться вместе, ладно? Не по одиночке. Вместе. — Да, вместе.