Любовь кицунэ

      Служить сёгуну Такахаси было делом привычным и не удручающим. Вичапасу было достаточно того, что у него есть отдельная комната в один татами с теплым футоном и постоянная еда. Сёгун, хоть они и жили в столице Эдо, не отличался ярыми капризами и почитал высокую честь среди самураев, не забывая следить, чтобы все его подчиненные были довольны службой у него. Вичапасу, как главному, нужно было только следить за поведением новичков и поддерживать солдат в разных ситуациях.       Единственной слабостью и то, что всегда раздражало Вичапаса в сёгуне были красивые доступные мужчины и женщины. Такахаси был не молод, у него минул сорок пятый год, но почему-то жениться не хотел и предпочитал прожигать жизнь в публичных домах. Вичапас ни раз вытаскивал его вусмерть пьяного из очередного притона и не понимал, в чем смысл такой жизни и траты денег. А в какой-то момент эта одержимость красивыми женщинами и мужчинами стала просто необъяснимой. — Господин, это конечно, не мое дело, но мне кажется, что ваши расходы на увеселения становятся очень большими, Может быть вам стоит жениться, чтобы бы иметь одну женщину для ваших утех? — осторожно предложил Вичапас, когда сёгун уже подвыпил и был в хорошем расположении духа. — Вичапас, ты еще молод, чтобы меня понять, — Такахаси закинул руку на его плечо. — Я видел столько красивых женщин, столько красивых мужчин, что уже не могу выбрать ту, которая устроит меня даже в качестве хозяйки дома. Зачем мне жениться, если с каждым месяцем все новые и новые красотки прибывают в публичные дома? Я лучше буду тратить деньги на веселье и выпивку, чем женюсь на какой-нибудь жеманой и скромной женщине! Мой дорогой друг, а ты хоть раз пробовал подчинять себе молодого мальчика?       Вичапас прикрыл глаза, внутренне содрогаясь от мерзости. Слащавый тон его сегуна говорил о том, что тот мог промышлять и таким. — Не пробовал, — сдержанно ответил Вичапас. — А зря! От мальчиков дети не рождаются! А ты знаешь, я не люблю детей, — сегун пьяно хрюкнул. — Точно! Заведу себе мальчишку для утех и буду счастлив, — Вичапас поклонился и отстранился, погружаясь в свои мысли.       И чего точно он не мог предвидеть, так это то, что сёгун останется одержимым этой идеей и отправится смотреть по всем публичным домам Эдо нужного ему мальчика. Не удовлетворившись увиденным, Такахаси не унывал и отправился к дешевым проституткам, чтобы поискать кого-нибудь и там. Но ничего снова не нашел, лишь заставляя Вичапаса в очередной раз отбиваться от настырных рук, что пытались и его развести на крупную сумму денег. Целую неделю сегун слонялся от одного публичного дома к другому, пытаясь найти хотя бы одного самого красивого мальчика, но ни один ему не подходил, заставляя сходить с ума не только самого Такахаси, но и Вичапаса.       Неожиданно ночью, когда самурай уже ложился спать, Такахаси нагрянул к нему, шустро раздвигая двери. — Вичапас, мы едем завтра в Канадзаву к морю. Мне сказали, что там есть район гейш! Уверен, там точно мы кого-нибудь найдем! — сказал он и вышел обратно, забывая закрыть дверь.       Вичапас только успел раздраженно выдохнуть, жалея, что когда-то в принципе завел этот разговор. Он надеялся, что сёгун проснется завтра с хмельной головой и никуда не поедет, но, как оказалось, упрямства Такахаси было не занимать.       Утром они сели на лошади и, взяв с собой еще нескольких самураев, тронулись в путь. Сёгун ехал в небольшой повозке с немногими вещами, но все же иногда садился верхом и весело болтал со своими самураями.       На юг к морю они прибыли через три дня уставшие, но воодушевленные, что сёгун наконец найдет здесь то, к чему так стремился, а вот Вичапас искренне злился, что они прибыли в такое неспокойное место и был насторожен, оглядывая толпу людей и местность вокруг. — Мой господин, не отходите от меня далеко. Здесь царит полное беззаконие. — Пока ты со мной, я чувствую себя в безопасности. — Держите свой кошелек в руке, — Вичапас отправил остальных самураев отдыхать, а сам отправился с сёгуном в квартал гейш.       Но и здесь Такахаси остался не в восторге от девушек. Он кривился и когда опустился за столик какого-то постоялого двора, прося вина, тут же завел свою любимую тираду: — И здесь никого нет, — гневно выпалил он, выпивая плошку залпом. — Неужели все красивые мальчики перевелись? Почему одни женщины! Если есть, то какие-то замухрышки!       Вичапас едва не закатил глаза. — Господин, может быть стоит прислушаться к простому совету от людей и просто успокоиться и жениться? — Нет, ты не понимаешь! — сёгун гневно ударил рукой по столу. — Я не хочу детей, меня бесят эти визгливые создания. Я не хочу жену, которая будет тратить мои деньги и шить свои дурацкие платья, которые мне наскучат через несколько дней. Мне нужен милый мальчик, у которого не будет шанса от меня сбежать, и который всегда будет меня ждать дома, где я буду каждую ночь брать его снова и снова…       Вичапас гневно сжал кулак, едва сдерживаясь, чтобы не выплеснуть содержимое своей плошки в лицо сёгуну. В голове промелькнула мысль, что лучше бы Такахаси так и остался одним до конца своей жизни… — Слыхали! Кицуне поймали! — за столом сидели несколько охотников, сжимая в руках луки. Такахаси и Вичапас невольно повернулись на громкие голоса. — Кицуне? — хозяйка двора мигом подскочила. — Так их же в последний раз видели, когда была Большая Охота. Всех говорят истребили. — Так вот мы тоже так думали! — активно размахивая руками, продолжил охотник. — Он жил в лесу и нападал на путников. Сжирал их без остатка! — Погоди, он? Парень-кицуне? — Представляешь? Парень, краше любой девушки, как говорят! Наша Хана ему в подметки не годится из Цветочного квартала, — охотник рассмеялся. — Так как его поймали-то? — Он напал на ронина, а тот резво ему бок распорол и надел на шею цепь железную. Все же знают, что железо их делает слабее! — И что теперь? — Так он привез его сюда, стоит клетка за площади, я уже видел его!       Вичапас поморщился. Кицунэ пусть и не были уже головной болью их времени, но жить с ними на одной территории боялись все, считая одними из самых опасных ёкаев. Он перевел взгляд на Такахаси и пришел в ужас — глаза у сёгуна горели огнем любопытства. Он подскочил со стула и подошел к охотникам. — А не подскажите, где площадь? — спросил он у охотников. Те радостно указали направление. — Хочу посмотреть на кицунэ, ни разу их не видел. — Мой господин, они все красивы, но не забывайте, что они хищники и питаются людьми, — быстро проговорил Вичапас, следуя за сёгуном. — Да знаю я, — сёгун нервно дернулся. — Чувствую, это оно! — Даже не думайте! — Вичапас встал перед сёгуном, закрывая ему дорогу. — Вы всех погубите! Кицунэ убивают, а не берут в любовники!       Такахаси замер, но потом на лице появилась глупая улыбка. — Значит я буду первым, — и он оттолкнул своего верного самурая. Вичапас проводил его гневным взглядом и надеялся, что кицунэ руку откусит его господину, чтобы он и думать забыл об этом.       На площади народ толпился вокруг большой клетки на колесах. Вичапас быстро прочистил дорогу своему хозяину и они очутились в первом ряду. В клетке кто-то лежал в темных одеждах, свернувшись почти клубком, так что даже не было видно голову и руки. Пыльные одежды полностью закрывали лежащего человека. — А как мы тебе поверим, что это кицунэ, если он без сознания? — спрашивал веселясь народ. — Поди парня поймал и пытается нам выдать за ёкая! — Очень просто отличить кицунэ от человека. Смотрите за его хвостами, — ронин резво подошел к клетке и показал толпе железную стрелу. — Все знают, что кицунэ боятся железа — оно ослабляет их, если находится на теле в любом виде. А вот если проткнуть кицунэ железом так, чтобы они почувствовали боль, то они попытаются обернуться в лиса и убежать.       Ронин просунул руку между прутьями и с силой воткнул стрелу куда-то в лежащее тело. Вичапас поморщился, но в следующую секунду замер в удивлении, клетку заполонили восемь хвостов с белым мехом, а парень лежащий в клетке тихо застонал. — Видали? — весело спросил ронин. — Восемь хвостов! Еще один и он станет бессмертным ёкаем! Удача, что мне его удалось поймать! — Убей его! Убей! — начала кричать толпа. Вичапас переключил внимание на сёгуна, который ходил вокруг клетки, пытаясь увидеть лицо кицунэ. — Кицунэ надо убивать на рассвете, чтобы у них не было шанса восстановиться и начать эту жизнь заново, — отмахнулся ронин. — Так что любуйтесь пока на него, а потом вывезу в лес и убью.       Народ согласно закивал и пытался разглядеть кицунэ, но тот не двигался, больше не издавая звука. Восемь хвостов постепенно исчезали. Вичапас подошел чуть ближе к клетке, все также следя за сёгуном. Взгляд невольно зацепился на бледную израненную босую ногу кицунэ, которая выглянула из-под слоев одежды, но потом снова перекинулся на сёгуна, который уже разговаривал с охотником. Вичапас поспешил подойти. — …тридцать тысяч серебром? — Зачем он вам? — удивился ронин. — Он вполне разумное существо, но вы же знаете он многое умеет со своими восемью хвостами. Он вгонит вас в дурман и вы не выберетесь из иллюзии, а потом и вовсе сожрет. Он очень коварен. Мне самому повезло, что я успел его ранить. — Нет ничего лучше для защиты от кицунэ, чем железо, — задумавшись ответил Такахаси. — А если повесить ему его на шею, как на собаку ошейник? — Это сдержит его силу, но очень хитер, господин, — ронин нахмурился. — Мне все равно, что вы с ним будете делать, лишь бы увезли отсюда, но поверьте, с кицунэ шутки плохи. — Сорок тысяч и ты сделаешь вид, что убил его, — сегун нетерпеливо тряхнул мешочком с монетами. Ронин задумался, но потом принял деньги. — Тогда сегодня ночью подходите за городские ворота, я буду вас там ждать. Заберете его. — По рукам, — Такахаси всучил мешок и отправился на постоялый двор к остальным самураям. — Господин, — Вичапас расстроенно пошел следом. — Ты его просто не видел! — сёгун повернулся к нему, смотря горящими глазами, но Вичапас лишь покачал головой, не веря. — А я успел увидеть, пока он не закрыл лицо. Это тот самый мальчик, который будет меня веселить. Я сделаю ему железный ошейник и два браслета и он никуда от меня не сбежит и всегда будет делать то, что я скажу! Он еще и кицунэ, он такой красивый… Такахаси круто развернулся и отправился дальше, а Вичапас гневно сжал рукоять катаны. Он чувствовал, что этот кицунэ принесет им лишь одни беды. Но уже ночью они стояли на въезде в город и ждали свою «добычу». Вичапас невольно перебирал пальцами, успокаивая свою лошадь, которая прижимала уши от встречного ветра. Вскоре появился ронин, что вез клетку за собой. — Он ваш, — кивнул он сёгуну. — Он недавно пришел в себя, пришлось вырубить ударом по голове, поэтому будьте осторожны. — Вытащить из клетки и посадить ко мне, — приказал Такахаси и двое самураев зашли внутрь. Они легко подхватили кицунэ на руки и внесли в повозку. Вичапас следил за ними, не решаясь приблизиться. — У него на шее цепь, но все равно будьте внимательны, — напоследок сказал ронин и отправился обратно в город. — Едем домой! — приказал сёгун, следом забираясь в повозку. Всю ночь они скакали без отдыху и лишь под утро устроили привал, давая и себе и лошадям возможность выдохнуть. Вичапас только сел на траву, когда из повозки послышалась возня. Он подошел ближе, но на него тут же выпрыгнул кицунэ, сваливая на землю. Вичапас невольно схватился за него, но кицунэ шустро отстранился, становясь на колени и сделал попытку убежать. Такахаси выглянул из повозки с оцарапанной щекой. — Лови его, он слаб! — крикнул он. Вичапас вскочил и ринулся за беглецом. — Охранять господина! — приказал он на бегу. Кицунэ из-за ран двигался медленно, но все равно мягко и грациозно. Вичапас догнал его быстро и повалил, так что кицунэ забился под ним, но вырваться не мог. — Отпусти, — шипел он. Продолжая бороться, кицунэ перевернулся на спину и теперь Вичапас увидел его лицо, освещенное солнцем.       И наверно, сёгун был права, говоря, что он был одним из красивых парней, что когда-либо встречались в его жизни. Даже такое бледное лицо со следами грязи и пыли были одним из прекрасных на земле. Черные густые волосы, разметавшиеся по земле, блестели в лучах солнца и Вичапас невольно захотел к ним прикоснуться. Кицунэ двинул самурая по плечу рукой, но тут же вздохнул от боли и ослабил хватку. Вичапас почувствовал запах крови. Судя по всему рана, нанесенная ронином, все еще не зажила. — Не дергайся, — сказал он. Вытащив меч из ножен, он приложил его к горлу кицунэ. — Сейчас я встану и ты поднимешься вместе со мной. Понял? Кицунэ едва кивнул. Вичапас поднялся на ноги, продолжая удерживать меч возле горла, и тот поднялся следом, прижимая руку к правому боку. — Зачем я тебе? Отпусти! — сказал он, и на миг его глаза изменили цвет, становясь желтыми с вертикальными зрачками, но в тот же момент кицунэ согнулся от боли, невольно шипя. Кажется, ему было очень больно. — Иди уже, — Вичапас кивнул головой в сторону повозки. — Пожалеешь, — кицунэ снова взглянул на самурая и внезапно кинулся на него, судя по всему пытаясь либо напороться на меч, либо опрокинуть их на землю, вот только Вичапас легко извернулся и огрел его по голове. Кицунэ тут же без сознания повалился вниз, но самураи его легко подхватил на руки и понес к сёгуну.       Взгляд невольно скользнул по светлому лицу еще раз. Что ж кицунэ и правда был очень красив. — Как же ты так его! А если помрет? — увидев, что кицунэ без сознания, Такахаси подбежал ближе и забрал его из рук самурая. — Господин, он не умрет. Удар был не тяжелый. Зато теперь мы доедем без происшествий, — сказал Вичапас и направился к своему коню. Такахаси что-то шепча под нос, затащил кицунэ обратно в повозку.       Обратный путь до Эдо, действительно, прошел спокойно. Кицунэ приходил в себя, но едва получив кружку воду, сразу же засыпал, судя по всему, восстанавливая силы.       Когда они приехали в поместье, то Такахаси сразу же приказал нагреть ванны с водой и уволок кицунэ за собой, раздавая на ходу указы служанкам. Вичапас вздохнул и сперва решил позаботиться о коне, а потом уже о себе. Но Такахаси почти сразу же призвал его к себе. — Иди к кузнецу и сделай срочный заказ на железный обруч вокруг шеи и два браслета. Пусть сделает их на замке с ключом, который будет только у меня, — Такахаси нервно перебирал пальцами, быстро тараторя. — А еще нужна длинная цепь с браслетом на ногу.       Вичапас вздохнул, забрал деньги и отправился в кузницу неподалеку. — Вам для животного это нужно? — спросил кузнец, стуча молотом по наковальне. — Почти, — хмыкнул Вичапас, но вспомнив лицо кумихо, добавил. — Обруч на шею нужен не тяжелый, а на руке браслеты широкой формы и все на замках. На ноге любой формы, лишь бы застегивалось удобно. Кузнец задумался, а потом махнул рукой, зовя за собой Вичапаса. — Есть кое-что из готового. Делал недавно для одного господина, — кузнец стянул с полки тонкий ошейник и кандалы на руки и на ноги. — Да, подойдет, только снимите цепи с рук и оставьте одну длинную на ногу.       Кузнец кивнул и спустя некоторое время отдал ему заказ.       Когда Вичапас вернулся в поместье Такахаси, то столкнулся с доктором, который что-то рассказывал сёгуну, уже садясь в свою повозку. — Господин, я все купил, — Вичапас показал мешок с железными изделиями. — Отлично! Ждать даже не придется! Идем со мной, — Такахаси забежал домой. — Он все еще без сознания, но доктор сказал, что скоро очнется. А также я понял, что у меня нет выбора, как поселить его рядом с тобой. — Господин, зачем?! — Вичапас искренне возмутился. — У меня нет выбора, потому что доктор сказал, что ему нужно отдать эту часть поместья! — Такахаси нервно вскинул руками. — Шарлатанство какое-то, но в твоей стороне действительно больше солнца, а доктор сказал, что ему солнечные лучи будут полезны! — Господин, мне кажется, все это неправда, — Вичапас быстро пытался найти выход из ситуации. Ему не хотелось слушать крики, стоны и звуки соития через стену вместо сна. — Он не человек, лисы любят темноту больше, нежели солнце. — Я тоже так подумал, но он сейчас чуть не задохнулся, когда его перенесли в комнату смежную с моей. А в твоей стороне он задышал нормально! Поэтому пока он будет жить рядом с тобой, а потом посмотрим, как придет в себя. Доктор сказал, что рана очень глубокая и просто чудо, что он выжил! — Он не человек, господин. И у него восемь хвостов, — напомнил Вичапас, но Такахаси направился в сторону дома, где жили самураи. Комнату кицунэ и правда находилась там, прямо напротив комнаты Вичапаса.       Вичапас присмотрелся к кицунэ, когда дверь открылась. Тот уже лежал в тонких штанах и верхнем тонком кимоно, что было сейчас полностью раскрыто. Все тело от живота до груди скрывалось за плотной повязкой. Вокруг кицунэ все еще вились служанки, укладывая волосы и растирая кожу на руках. Едва Такахаси махнул рукой они тут же удалились, склонив голову.       Цепь на шее уже отсутствовала, поэтому Такахаси быстрее подошел ближе, гремя железными подарками. Он протер мокрой тряпкой браслеты, следом надевая их на кицунэ, затем также справился и с браслетом на ногу. — Цепь длинная, это хорошо, — бормотал Такахаси. — Скажи слугам, чтобы прицепили ее вот сюда! — быстро бросил он Вичапасу, продолжая надевать железные «украшения» на кицунэ. Самурай передал указание слугам, те сразу же отправились за нужными инструментами. — Пока они все ушли, закрой дверь и сядь ко мне, — тихо сказал Такахаси, закончив надевать «украшения». Самурай исполнил приказ господина и опустился рядом на колени. — Запомни, Вичапас, отвечаешь за него головой. Он — мое сокровище. Самое ценное, что когда-либо у меня было. Я чувствую, что этот мальчик меня порадует и что он мне покорится, надо лишь будет его приручить и заставить поверить в то, что я его хозяин. Ты меня понял? — Слушаюсь, господин, только позвольте вам сказать кое-что? — Говори. — Этому кицуне почти восемь тысяч лет. Они гордые создания, поэтому вам будет очень тяжело с ним. — Справлюсь, и не таких покорял! — Но он не человек, господин. Может быть все же стоит отказаться от этой идеи? — Нет! — Такахаси прикоснулся пальцем к светлому лицу кицунэ. — Когда этот кицунэ будет моим, а он будет моим, ты поймешь, о чем я говорю. Когда-то мне говорили, что если покорить кицунэ, то он исполнит любое твое желание. Так вот он точно это сделает, — Такахаси скользнул пальцем по шее и следом прошелся по чужой груди. Вичапас на это поморщился, но как всегда промолчал.       Взгляд упал на кицунэ снова. Почему-то теперь ему даже стало жаль это существо, которое могло убить их всех одним взмахом руки? Может, потому что сейчас он был слишком беззащитен?