Любовь кицунэ

      Кицунэ окончательно пришел в себя через три дня, поздно вечером. Вичапас свидетелем пробуждения не был, но зато услышал, как мимо его комнаты начали активно бегать люди и вскоре появился и сам Такахаси.       Вичапас поднялся с футона и сел поближе к двери, чуть ее приоткрывая. Спустя несколько минут разговоров, просьб и уговоров, раздался крик сёгуна. Вичапас сразу же кинулся в комнату к кицунэ. Такахаси лежал спиной на полу, а кицунэ вцепился руками в его шею. — Не подходи, иначе я придушу его! — прошипел он, кидая взгляд темных глаз на Вичапаса. — А ты запомни, что если хочешь меня касаться, то придется расстаться со своей жизнью. Я забираю энергию людей и питаюсь ей, чтобы жить.       Кицунэ резко разжал пальцы и отстранился от Такахаси, грациозно принимая позу, удобную для сидения на своем футоне. Вичапас подошел ближе и поднял сегуна. — Я твой хозяин! — просипел Такахаси. — Ты должен сразу же это понять! — Хозяин у меня один, и это не ты, — кицунэ аккуратно запахнул халат и прислонился спиной к стене, прикрывая глаза. — Господин, пойдемте, вам нужно прийти в себя. — тихо сказал Вичапас. Они тихо вышли и дошли до комнаты Такахаси, где самурай посадил его на кровать. — Упрямый мальчишка, — прошипел Такахаси. — Господин, я предупреждал вас, что будет тяжело, — Вичапас налил ему воды и протянул стакан. — Что он вам такое сказал? — Сказал, что если я захочу его тело, то он высосет из меня всю жизнь! — гневно выпалил Такахаси. — И что это будет с любым человеком! Да быть такого не может, как-то же тогда они плодятся!       Вичапас закатил глаза, но промолчал. — Господин, отдохните, я пойду проверю цепи. Раз он вас схватил, то он может и вырваться из них.       Такахаси махнул рукой, подзывая служанку, чтобы та принесла ему выпить. Вичапас быстро прошелся по дому и очутился возле комнаты с кицунэ. Дверь все также была открыта, как они ее и оставили, а сам лис сидел в той же самой позе, судя по всему медитируя.       Самурай зашел в комнату и дернул цепь — та сидела крепко и выдернуть ее было непросто, когда он повернулся то увидел, что кицунэ открыл глаза и внимательно его осматривал. — Интересно, — сказал кицунэ и снова погрузился в медитацию. Вичапас быстрее вышел из комнаты, следом закрывая дверь. Он не боялся кицунэ, но чувство тревоги не уходило, когда он видел его перед собой. Выдохнув, он отправился обратно к Такахаси, чтобы узнать, сможет ли он идти отдыхать или нет. Такахаси встретил его уже с рюмкой сакэ и в прекрасном расположении духа. — Иди отдыхай, сегодня я к нему не пойду. Его стоит приручать постепенно, — Такахаси пьяно улыбнулся и налил еще себе вина.       Но приручать никак не получалось. Кицунэ не бросался на людей и не выглядел агрессивно, но не ел и почти не разговаривал с людьми. Единственный, кто был достоин его внимания это доктор, который снова осмотрел его рану вместе с Такахаси и Вичапасом. — Она очень быстро заживает и выглядит хорошо, — доктор приложил травы к ране. Кицунэ аккуратно наблюдал за его действиями, принимая помощь. Вичапасу казалось, что взгляд лиса выглядел даже заинтересованным. — Через три дня вы можете снимать повязки, тогда она заживет быстрее, — продолжил доктор, затягивая новую чистую ткань вокруг груди кицунэ. — Благодарю, — кицунэ коротко улыбнулся и опустился на футон, следом прикрывая глаза и устраиваясь поудобнее. Все остальные просьбы Такахаси были им полностью проигнорированы.       Спустя четыре дня голодовки, Такахаси пришел в рынка довольный и счастливый. — Он ведь кицунэ, а значит лис. А лисы любопытны по своей природе и любят все сверкающее, думаю это его заинтересует.       Следующие несколько часов Вичапас наблюдал, как сегун наряжает кицунэ в красивое кимоно ярких цветов с помощью служанок, как его волосы аккуратно укладывают, вставляя в несильно длинные пряди красивые заколки и как ласково пытается его уговорить поесть десерты, что были куплены сегодня на базаре. Кицунэ дождался пока от него отстанут и снова опустился на футон, спиной к стене, сминая красивый подол кимоно.       Такахаси, не получив достойного отклика на свои дары, выгнал всех из комнаты, в том числе и Вичапаса, и остался с кицунэ один на один. Но пробыл недолго, так как вылетел из комнаты с красной щекой, свирепо дыша. Вичапас поднялся и протянул руку, чтобы прикрыть дверь кицунэ и невольно увидел, как тот натягивает на себя кимоно, прикрывая плечи.       Прошла еще неделя. Кицунэ все так же не ел, оставляя еду прислуге. Новые походы Такахаси оборачивались провалом, потому что кицунэ его либо игнорировал, либо не подпускал к себе, лишь раз сказал «спасибо» за кимоно, которое и правда было очень красивым, даже Вичапас засматривался на игру красок на ткани, когда сидел рядом с Такахаси.       В один из вечеров, самурай сидел в своей комнате с открытой дверью, чтобы в случае чего помочь сёгуну, поэтому был удивлен, когда кицунэ снова начал говорить: — Что ты от меня хочешь, Такахаси? — Стань моим, будь со мной. — Ты просишь почти бога стать твоим любовником, — усмехнулся кицунэ. — Ты посадил меня на цепь и ждешь взаимности? Обычно любви так не добиваются, насколько мне известно, — его голос звучал тихо, но надменно. — Думаешь, если на мне цепи, то я не смогу тебя убить? — Я освобожу тебя, если станешь моим, — судя по звукам, Такахаси прикасался губами к руке кицунэ. — Ты будешь самым ярким цветком для меня. — Для тебя, — кицунэ усмехнулся, — а достоин ли ты этого? Я ёкай, а не человек. Мне не нужен твой дом, деньги и слуги. У меня другая жизнь. — Но я спас тебе жизнь, я выкупил тебя! — Такахаси начал повышать голос. — А я хотел этого? — кицунэ усмехнулся. — Я не хотел сидеть на цепи. Было бы лучше, если бы тот ронин меня убил. Оставь свои надежды на то, что ты меня получишь, Такахаси. Ты ничего не знаешь о ёкаях, о нашей природе и тем более о кицунэ. — Может быть я не знаю все о кицунэ, — Такахаси усмехнулся. — Но на тебе железо, которое подавляет твою магию, а значит подавляет и умение получать энергию из людей. Набиваешь себе цену?       Вичапас перевел взгляд на комнату кицунэ. Там горело несколько свечей, позволяя увидеть два силуэта — там где сидел кицунэ, виднелась лиса, что сейчас водила ушами от негодования. На месте Такахаси виднелся мужчина. Вичапас невольно прикоснулся рукой к двери к тени лисы. Он слышал, что человек это лишь оболочка кицунэ и их тень всегда отражает истинный облик, но увидеть своими глазами было очень интересно. — Набиваю себе цену? — тем временем кицунэ поднялся на ноги. Вичапас услышал шорох ткани. — Тогда давай, возьми меня, — он увидел, как кицунэ сбрасывает с себя кимоно и невольно отпрянул от двери. — Если к утру ты выживешь, сможешь ли ты снова насладиться мной? М? Рискнешь?       Такахаси медленно поднялся и протянул руки к лисе. Вичапас отвернулся и снова отсел в свою комнату. Слушать остальное ему не хотелось, но в комнате стояла тишина. Вичапас невольно бросил взгляд на дверь — судя по тени сегун целовал кицунэ, скользя руками по его телу. Самурай снова отвернулся. Но спустя несколько минут, Такахаси вылетел из двери, запинаясь возле порога и падая на колени.       Вичапас ринулся к нему. Сёгун тяжело дышал и Вичапас посмотрел на кицунэ. Абсолютно голый он двигался плавными шагами к двери, смотря прямо на самурая нисколько не стесняясь своего тела. Вичапас увидел, как глаза кицунэ стали животными с вертикальными зрачками. — Я предупреждал, Такахаси, — тихо сказал он, останавливаясь на пороге. — Это был простой поцелуй, а что будет, если ты получишь ночь со мной? — чуть еще постояв в дверях, он закрыл ее за собой, оставляя Вичапаса и Такахаси одних в коридоре. — Мне ничего от тебя не нужно, кроме того, чтобы ты сам снял с меня оковы, — прозвучал тихий голос напоследок. — Господин, пойдемте, — самурай поднял безвольное, тяжело дышащее тело и отвел сёгуна в комнату. — Вичапас, Вичапас, — едва сев на кровать, Такахаси притянул самурая к себе за руку. — Он просто невероятный. Невероятный. — Господин, вам нужно отдохнуть, — самурай попытался уложить сёгуна на кровать, но тот упирался. — Ты не понимаешь, — шептал Такахаси. — Его поцелуй стоит того, чтобы отдать за него жизнь… — Вам лучше отдохнуть, — Вичапас, едва применив силу, все же смог уложить сёгуна на кровать, а сам остался сторожить его покой всю ночь.       После несостоявшегося свидания, кицунэ вовсе перестал подавать какие-то реакции, продолжая отказываться от еды. Такахаси теперь был с ним еще более осторожен, не решаясь даже касаться, вспоминая, как отдавал свои жизненные силы, но кицунэ лишь сидел молча, все также прислонившись к стенке. Тем временем, сёгун начал терять терпение. — Ну если он так себя ведет, тогда пусть никто к нему не заходит! Пусть сидит две недели без еды и воды и подумает над своим поведением, — Такахаси вышел из комнаты кицунэ и громко объявил это слугам на весь дом. — Все меня слышали? — Да, господин, — слуги поклонились, а рассерженный Такахаси удалился. Вичапасу ничего не оставалось кроме как закрыть дверь комнаты кицунэ и отправиться за господином.       Прошло еще три дня, когда неожиданно Вичапас проснулся от громких стонов. Это не было стоны любви или похоти, скорее кому-то было больно. Вскочив с футона, он открыл дверь — звуки доносились из комнаты кицунэ.       Замявшись, Вичапас тихо сдвинул дверь в сторону, надеюсь, что если в этой комнате все же находился Такахаси, то самурая не заметят. Но приглядевшись сквозь узкую щель, он видел лишь скрюченный силуэт кицунэ. Вичапас снова замер, не решаясь зайти в комнату, а что если это был всего лишь трюк и кицунэ специально разыгрывал спектакль перед ним? — Пожалуйста, помоги, — раздался тихий голос. Вичапас открыл дверь шире. Кицунэ перевернулся на спину и чуть протянул руку. — Открой окно настержь, пожалуйста.       Вичапас скользнул внутрь и раскрыл створки, но кицунэ лишь рыкнул. — Нужна луна, — прошептал он. Вичапас наклонился, рассматривая кицунэ. Было темно, но он смог различить, что кицунэ был покрыт потом и как его дергало от приступов боли. Кажется ему правда было плохо. Нужно ли было ему звать Такахаси или слуг? Или же решить все самому? — Быстрее, мне очень больно, — проскулил кицунэ, цепляясь рукой за штаны самурая. Вичапас взглянул в темные глаза и огляделся. Луна как раз освещала всю его комнату. — Лунный свет нужен? — тихо спросил он. — Да, мне надо его увидеть, — тихо ответил кицунэ. Вичапас тут же подхватит его на руки и вынес из комнаты, опуская на пол. Он еще больше открыл окно, позволяя кицунэ полностью оказаться освещенным голубым цветом.       Лис двинулся вперед, насколько позволяла цепь на ноге и лег на спину, глубоко дыша. Вичапас потянулся к кувшину с водой и наполнил стакан. Он аккуратно поднял голову кицунэ и дал глотнуть. И тут взгляд упал на шею. В том месте, где висела окова, кожа сияла красным светом, словно раскаленные камни. — Что с тобой? — тихо спросил самурай. — Железо подавляет мою сущность, — тихо прошептал кицунэ, проглотив воду. — Магия и тело активно сопротивляются. — А как луна тебе с этим поможет? — Вичапас неосознанно подтянул небольшой валик, который заменял ему подушку и опустил на него голову кицунэ. — Лунный свет наше лечение, — тихо ответил он. — Он поможет мне хоть чуть-чуть, — прошептал кицунэ, открывая глаза. — Спасибо, воин. Мне это было очень нужно, — он едва улыбнулся и снова прикрыл глаза.       Вичапас отстранился и сел рядом. Его клонило в сон, но он не решался просто уснуть, потому что ожидал, что кицунэ наверняка постарается как-нибудь улизнуть или освободиться от цепей. Он взглянул на окно, рассматривая звездное небо и луну, потом снова взглянул на кицунэ и от неожиданности отпрянул. Восемь длинных белых хвостов неожиданно появились, заполняя медленно все пространство. Один хвост скользнул прямо на колени к Вичапасу, заставляя замереть. — Не бойся, мне нужно ненадолго их выпустить, — самурай посмотрел на кицунэ, тот повернул голову в его сторону и поглаживал один из хвостов, который лежал на нем. — Он не укусит, можешь погладить. Тебе можно. — Я… — начал самурай, но замолчал. — Почему я удостоен такой чести? — рука невольно скользнула по хвосту, ощущая его мягкость, но он не позволил себе большее. — Потому что Такахаси нингё, от него несет падалью, — проворчал кицунэ. — Мерзко становится, когда он ко мне прикасается.       Вичапас задумчиво нахмурился. Да, его сёгуна иногда могло занести по поводу красивых женщин или мужчин, но в целом, он не был тираном. — Да, он не тиран, — сказал кицунэ, — но я вижу людей немного по-другому. Поверь, он скользкий и мерзкий, а энергия у него темнее ночи.       Вичапас бросил взгляд на хвост, который едва шевелясь, все так же лежал у него на коленях. — Ты слышишь мои мысли? — Да, когда захочу, — кицунэ едва заметно улыбнулся. — И сейчас мне очень интересно, что происходит у тебя в голове. Ты говоришь мало, и чаще всего по делу, поэтому извини, приходится прибегать к небольшим уловкам. Хочешь еще кое-что покажу?       Вичапас посмотрел в темные глаза кицунэ и чуть пододвинулся вперед. Хвост лежавший спокойно до этого, вдруг поднялся, закрывая его глаза, но тут же опустился. Вичапас только и смог. что удивленно выдохнуть. Перед его глазами лежала красивая женщина с чертами лица, похожими на кицунэ. Она поднялась и села перед воином. — Так что, как тебе мой трюк? — нежный голос разлился по комнате. — Так ты женщина? — Вичапас внимательно рассматривал лиса, пытаясь увидеть брешь в его магии. Но тот лишь хитро улыбнулся. — Нет, но я умею превращаться в женщину при желании. Это совсем детская уловка, — кицунэ поднял рукав, снова скрывая лицо, и опустил, показывая, что стал мужчиной. — Только Такахаси не говори, а то будет умолять преобразиться, — фыркнул лис. — А ты не боишься, что я расскажу, если это секрет? — Это не секрет, — усмехнулся кицунэ. — Просто я не хочу ему показывать ничего. — Почему? Ведь он спас твою жизнь, а не я, — Вичапас пододвинулся еще чуть ближе, нахмурившись. — Я всего лишь самурай. Именно я притащил тебя обратно, когда ты почти сбежал.       Кицунэ сначала отпрянул, но потом пододвинулся ближе. Вичапас чувствовал, как хвосты окружают его со всех сторон. — Есть в тебе то, что не дает мне просто убить тебя, хотя иногда хочется за твою слепую верность, — кицунэ поднял руку и аккуратно пальцем провел по щеке война, следом опуская ее. — Но я верю, что однажды ты сам все увидишь.       Кицунэ улыбнулся и отпрянул, хвосты исчезли следом. — Спасибо, ты сегодня мне помог. Как твое имя? — Вичапас, — ответил самурай, смотря завороженно на изящные черты лица лиса перед собой. — А твое? — У меня нет имени. Оно должно было появиться, когда я бы получил девятый хвост, но теперь кажется мне это не светит, — усмехнулся кицунэ. — Вичапас — красивое имя, кстати, — чуть задумавшись, кицунэ хитро прищурился. — А какое имя бы ты мне дал? — Я? — самурай удивился. — Ну не Такахаси же, — кицунэ закатил глаза. — Он остановится на скучном Хана и будет рад. А ты что думаешь?       Вичапас внимательно осмотрел его. Кицунэ и правда был прекрасным как цветок, и его бы стоило назвать именно так, но раз лис отказывается… — Касуми, — проговорил он. — Туман? — кицунэ искренне удивился. — Почему? — Потому что я все еще не могу понять, что скрыто внутри тебя, — тихо сказал Вичапас и отодвинулся.       Кицунэ снова улыбнулся и попытался резко подняться, но наступив на свой подол и цепь, рухнул вниз. Вичапас тоже поднялся и протянул руку. — Давай помогу, — кицунэ принял помощь и поднялся, смотря в глаза самураю. — Спасибо, Вичапас, — тихо выдохнул он. На миг Вичапасу показалось, что глаза кицунэ приняли животную форму, но в следующее мгновение они снова стали темными. — Спокойной ночи, — тихо сказал он и удалился к себе, шурша цепью.       Вичапас пролежал всю ночь без сна, думая о том, что он только что увидел и каким чудесным образом он умудрился получить расположение кицунэ.       Через два дня кицунэ снова обнаружился в его комнате ночью. Лис сидел, сложив под себя ноги, и наслаждался лунным светом, распушив хвосты. Вичапас и проснулся как раз от того, что неосознанно обнял пушистый хвост во сне. — Ты можешь его потрогать, я разрешаю, — тихо сказал кицунэ. — Ты снова тут? — Вичапас сел на футоне. — Тебе плохо? — На мне железо, мне всегда плохо, — грустно сказал кицунэ. — Ты будешь не против, если я буду приходить к тебе и иногда наслаждаться лунным светом? — Да, вроде бы нет, — Вичапас посмотрел на хвост, который ластился к нему и уже обвил вокруг пояса. — А ты за ними следишь или они сами по себе? — А? — кицунэ обернулся, а потом хихикнул. — Ну может быть и слежу, — чуть дернув плечом, он снова развернулся лицом к окну. Самурай продолжал смотреть на хвост. Он его вовсе не боялся, скорее его настораживала его мягкость. Рука все же невольно прикоснулась и наконец его погладила. Он был невероятно мягкий и пушистый. Вичапас увидел как его рука просто тонет в белом меху. Слегка улыбнувшись, он прикоснулся к хвосту уже двумя руками и услышал тихое довольное урчание. Вичапас хитро прищурил глаза и провел двумя руками по хвосту снова, поглаживая. Урчание повторилось. — Мне кажется, кое-кто пытается использовать меня для своей выгоды, — улыбнулся самурай. — Нравится, когда гладят хвосты?       Кицунэ будто пришел в себя после вопроса. Он повернулся лицом к самураю и хвосты исчезли. — А что если нравится? — пожал он плечами. — Между прочим, это приятно. — Не спорю, — самурай рассмеялся. Он впервые видел кицунэ таким, не знающим, что сказать. Лис тем временем, тоже улыбнулся. — Тебе идет улыбка, — сказал он. — Улыбайся чаще.       Вичапас опустил голову. — Я главный самурай сёгуна, я не должен улыбаться. — А для меня? — кицунэ пододвинулся чуть ближе. — Ты можешь улыбаться для меня? Вичапас молча чуть отодвинулся в ответ. — Или все еще боишься? Думаешь, я тебе наврежу? — Мне скорее интересно, чем я заслужил твое расположение к себе? Я ведь ничего не сделал.       Кицунэ наклонил голову. — Зато дал красивое имя, — он хитро улыбнулся. — Назови меня по имени. — Тебе оно нравится? — Очень. — Касуми, — тихо сказал Вичапас, кицунэ снова улыбнулся. — Вот так и зови. Мне нравится. Только Такахаси не говори, — кицунэ фыркнул. — Не буду больше тебе мешать, — кицунэ аккуратно прикоснулся пальцем к носу самурая, а потом встал и удалился, шурша подолом кимоно и цепью.       И снова Вичапас не мог уснуть, размышляя о кицунэ гораздо больше, чем ему нужно было. А лис так и продолжал приходить в его спальню, раскрывая свои хвосты и хитро улыбаясь, когда Вичапас поглаживал один из них, что лежал ближе.       Тем временем Такахаси весь извелся от того, что его «подарок» продолжал его игнорировать. Конечно, Вичапас не стал говорить о его ночных встречах с лисом, и конечно промолчал про имя и маленьких трюках. Сначала искренне пытался, ведомый чувством долга и совестью, но завидев, как Такахаси в очередной раз направляется в публичный дом, чтобы утолить своих собственных демонов, промолчал. И лишь просто говорил, что кицунэ сидит в своей комнате и почти не двигается, лежа на футоне. А сам тем временем начал переживать, что вскоре кицунэ и вовсе упадет, если не от голода, то от жажды.       Поэтому в одну ночь принес из кухни плошку с рисом и миску мясного супа. Дождавшись темноты он постучался в комнату к кицунэ и его тут же встретил удивленный взгляд, когда дверь открылась. — Вроде бы уже все спят, пошли ко мне, — он потянул кицунэ за руку и показал на маленький столик, на котором стояла еда. — Ты хочешь меня покормить? А Такахаси разрешил? — тихо спросил кицунэ. — Мне кажется, тебя скоро силы покинут, — тихо сказал Вичапас. — И ты совсем ничего не ел, с тех пор как мы прибыли в поместье.       Кицунэ опустился на пол и потянул носом. — На самом деле мне не особо нужна приготовленная еда. Я люблю больше охотиться, — кицунэ посмотрел на Вичапаса снизу вверх, глаза снова сверкнули желтизной. Вичапас опустился на пол рядом. — Ты охотишься на людей? — кицунэ ничего не ответил. Вместо этого он взял ложку и попробовал все еще горячий суп. — А это вкусно оказывается, — кицунэ удобно умастился и принялся за суп. — Вот вы же люди, охотитесь на животных? Вы также их убиваете, получая мясо? Чем кицунэ хуже, когда питаются своей добычей?       Вичапас замолчал. — Но мы не убиваем людей. — А кто сказал, что я говорю про людей, — кицунэ запустил ложку в рис. — Ммм, немного пресно, но в целом неплохо.       Вичапас внимательно посмотрел на кицунэ, ожидая продолжения, но тот поигрывая ложкой, тянул время. — Не смотри на меня так, — кицунэ поднял глаза. — Вы не едите людей? — переспросил Вичапас. — Любопытный какой, все тебе расскажи, — хитро улыбнулся кицунэ. — Сейчас доем и так уж и быть все тебе расскажу за твою щедрость.       Вичапас наблюдал, как кицунэ поглощает еду, иногда расплываюсь в улыбке и с нетерпением ожидал рассказа. Наевшись, кицунэ отодвинул столик на сторону и сел снова чуть ближе. — Кицунэ как и любые простые лисы любят мясо. Поэтому я люблю ловить оленей или кроликов, у них оно самое нежное. Приготовленную пищу, как люди, я ел только если спускался в деревни и там угощался чем-то готовым ради любопытства. Еще люблю сладости, — кицунэ улыбнулся. — Ты пробовал цветное данго? Я его всегда покупал на праздник весны. — Вы тоже отмечаете Новый Год? — Конечно, с весной приходит жизнь, — кицунэ встал и протянул руку. — Позволишь показать тебе? Дай мне руку.       Вичапас послушался, совершенно не боясь, и поднялся на ноги. Картинка неожиданно расплылась и они очутились на поляне. Кицунэ смотрел прямо в глаза самураю, не моргая, находясь близко-близко к нему, а потом посмотрел в сторону. — Загляни в мои воспоминания, — сказал кицунэ с грустью в глазах. Вичапас повернул голову. Вдалеке вокруг костра было много народу, приглядевшись самурай уловил, что все это были кицунэ.       Они веселились, танцевали, бросая друг в друга цветы и цветные искры. Кажется, даже что-то распивали и пели песни. Вичапас пригляделся и увидел Касуми, тот стоял в окружении девушек и что-то им рассказывал, те весело смеялись и постоянно звали в круг к танцующим. — А ты любитель повеселиться, — усмехнулся Вичапас. Он все также продолжал держать лиса за руку, не обращая внимания. — На самом деле, больше я люблю быть один и ценю свою свободу. Меня вызвали танцевать в кругу вовсе не для этого, — кицунэ чуть сильнее сжал руку самурая. — Смотри.       Касуми из воспоминаний встал в центр круга танцующих и поднял руки к луне. Тут же из воздуха появились тысячи светлячков, которые расселись вокруг, а Касуми продолжил что-то колдовать и творить красоту.       Внезапно музыка сменилась на более спокойную, и даже бой барабанов стал тише. Касуми тихо скользил по траве босыми ногами, привлекая внимание. Он крутил руками, улыбался лисам и снова начал колдовать. Вмиг все светлячки рассыпались золотой пылью и осели на всех лисах, что только присутствовал на этой празднике. А потом реальность изменилась и кицунэ осел на пол, Вичапас едва успел его подхватить. — И все-таки железо очень сильно мне мешает, — усмехнулся он. Кицунэ поднял глаза на лицо самурая. — Спасибо больше за еду. Мне просто нужно чуть отдохнуть и я смогу встать. — Вичапас неосознанно притянул его к себе, придерживая в своих объятиях. В груди с каждым мгновением просыпалась простая жалость к такому красивому существу, как кицунэ в его руках. И теперь он уже жалел, что послушал Такахаси и притащил его обратно. Лучше бы сделал вид, что упустил и получил суровое наказание. А теперь….теперь он полулежал в его руках, глубоко дыша и восстанавливая силы. — Но я все же не совсем понимаю, — спросил самурай спустя время, когда любопытство взяло вверх. — Ты сказал, что любишь есть сырое мясо, но тем не менее им тоже нужно питаться, а ты уже не ешь почти месяц. Почему? — Потому что кицунэ больше нужен лунный свет и некоторые травы в юности, чтобы поддерживать силу, — тихо ответил лис. — Охотимся на животных мы тогда, когда хотим уталить одну жажду в полнолуние, а на людей, когда хотим получить бессмертие. — Почему же тебя поймали? Тебе почти восемь тысяч лет. — Потому что я хотел умереть. Во время Большой Охоты истребили почти всех моих любимых сестричек и братьев, и я искал смерти, но… — Попал в руки Такахаси, — закончил за него Вичапас. — Может быть и не зря. Не зря Великий Ёкай позволил мне выжить, — кицунэ снова провел пальцем по носу самурая и коснулся его губ. Кицунэ прикрыл глаза и удобно устроился в объятиях Вичапаса. Тому ничего не оставалось, как аккуратно подхватить неожиданно легкого кицунэ на руки и отнести в его комнату.       В следующий раз они снова столкнулись, когда Такахаси наконец заявился к кицунэ, пытаясь угрожать и уговаривать лиса, но тот как обычно смотрел на сёгуна свысока и не реагировал на слова. — Неужели тебе тут плохо? — закончил свою тираду Такахаси. — Мне плохо, что я помыться не могу, — неожиданно сказал кицунэ. — Скоро я буду пахнуть как нингё. Может быть уже, наконец, ты отведешь меня в купальни? А за это, я проведу с тобой ночь.       Такахаси тут же довольно завозился, а Вичапас бросил тревожный взгляд на кицунэ, но увидев спокойное лицо, облегченно выдохнул, кажется, лис знал, что говорить. Купальни разожгли на следующий день, и Такахаси отдав длинную цепь Вичапасу и взяв под руку кицунэ, проводил его туда. — Господин, пожалуйста, будьте аккуратны, — сказал напоследок Вичапас, перед тем как Такахаси закрыл дверь перед его носом. Но потом он невольно задумался, а зачем он это сказал? Что-то внутри него скреблось, пытаясь заставить его нарушить покой господина и открыть эту дверь. Вот только за кого он переживал больше — за кицунэ или же Такахаси?       Самурай опустился на пол перед дверью, сжимая катану, и удивился, когда спустя некоторое время его по имени позвал голос кицунэ. Оглядевшись и не уловив рядом слуг, Вичапас скользнул внутрь. Все также же не опуская катаны, сквозь густой пар он увидел как Такахаси лежал на полу в расстегнутом кимоно, а кицунэ уже сидел в воде с другого конца огромной ванны. С шеи и с рук пропали оковы, но зато из-под воды торчала цепь, которая уже была прицеплена к другому крюку. — А твой господин не глуп, — кицунэ усмехнулся. — Так просто отпустить он меня не хочет. Он прицепил все эти оковы к ноге.И ты только посмотри, как довольный!. Где-то в своей фантазии он получает, то что хочет.       Вичапас кинулся к господину и проверил дыхание. Сёгун дышал глубоко, на лице расплылась довольная улыбка, а изо рта иногда вылетали непонятные звуки. — Нингё во всей красе, — усмехнулся кицунэ и нырнул под воду, следом выплывая с другой стороны, почти перед Вичапасом. — Так что, ты присоединишься ко мне? — Что? Зачем? — Тебе тоже полезно мыться, — кицунэ подмигнул самураю. — Он проспит до утра, я постараюсь это сделать.       Вичапас прищурился. — Откуда у тебя столько магии, недавно ты и иллюзию не выдержал, упав к моим ногам, — сказал самурай, подходя ближе и присаживаясь рядом с кицунэ. — Какой трюк сейчас ты исполнил и что потребуется взамен?       Кицунэ неожиданно погрустнел. — Всего лишь два дня в твоей комнате при лунном свете и все будет как прежде. — Касуми, — с нажимом произнес Вичапас. — Ты мне врешь, я чувствую. — Я взял немного его энергии. За один поцелуй, я могу вытянуть многое для себя, — Вичапас нахмурился. Рука невольно сдала оружие. Чувство долга все равно было в нем сильно. — Но я все вернул, — быстро сказал кицунэ. — Вся эта энергия сейчас в нем, в его сне. Я быстро преобразовал ее в свое отражение и он сейчас счастлив, — кицунэ кивнул в сторону тяжело дышащего Такахаси. — Ты только посмотри на него.       Вичапас не отрываясь, смотрел на кицунэ, пытаясь осознать, что твориться у него внутри. Кицунэ смотрел на него невинными глазами и самурай чувствовал, что он не врет, но при этом он понимал, что как верный слуга своего господина, он должен был встряхнуть Касуми и попросить его разбудить сёгуна.       Кицунэ тоже смотрел на самурая, а потом неожиданно поднялся и коротко, но чувственно прижался к его губам. — Я правда не вру, — повторил кицунэ, смотря абсолютно круглыми глазами и Вичапас ему верил. А потом пришло понимание, что именно сделал лис. Кицунэ тем временем положил мокрые ладони на щеки самурая. — Я не могу его убить при всем моем желании, хоть и очень хочется, — тихо сказал он. — Если убью, то получу бессмертие, а мне это не нужно. — Почему ты хочешь умереть? — тихо спросил Вичапас, прямо в губы кицунэ. — Потому что устал уже жить, — грустно сказал кицунэ, он коснулся носом носа самурая и отпрянул, погружаясь в воду по плечи. — Так что не хочешь присоединиться? — Я лучше посижу тут, — Вичапасу казалось, что его щеки превратились в раскаленные угли, поэтому поспешил отвернуться. — Купайся и наслаждайся водой, а я буду следить, чтобы слуги сюда не входили. — Как хочешь, — кицунэ придвинулся к краю, где лежали мыльные принадлежности, а самурай сел боком, иногда все же бросая долгие взгляды на Касуми, который наслаждался горячим паром и растирал светлую кожу до красна. Иногда он тоже бросал взгляды на самурая, но никто из них не проронил и слова до того момента, пока кицунэ не вышел из воды, закутываясь в чистую белую ткань. — Я буду сидеть там, — Вичапас кивнул головой на дверь. — Думаю, дальше ты сам справишься. — Конечно, — кицунэ кивнул, а потом улыбнулся. — Спасибо.       Вичапас едва заметно тоже улыбнулся. Когда дверь купальни за ним закрылась, то он тихо сполз спиной по тонкой стене. Кажется, только что он нарушил слово, данное при службе и подыграл противнику, которого должен был наказать. Но стоило ли это наказание легкого поцелуя, которым его наградили? На этот вопрос у самурая не было ответа.       На утро Такахаси вышел из купальни довольный, словно насытившийся кот. Он держал в руке цепь и обнимал кицунэ за талии, прижимая к себе. Вичапас шел следом, погруженный в свои мысли и пытающийся разобраться в себе. Он неотрывно смотрел на руку Такахаси и не мог понять, что он чувствует больше — ревность, брезгливость или стыд… А что если и вовсе кицунэ насмехается над ним, настраивая против сёгуна? Пытается влюбить, чтобы потом его голова слетела с плеч?       Вичапас тряхнул головой, откидывая все мысли, что настукивало ему его сердце и сказал себе, что попытается больше не обращать внимание на кицунэ. И буквально сразу же он принялся за это условие.       Теперь когда кицунэ приходил к нему посидеть под лунным светом, он притворялся спящим. Хвосты все также проявлялись и все также ластились к нему, но он лишь позволял им находится рядом и не отталкивал, украдкой все равно наслаждаясь пушистым мехом.       А потом вся его вера в сёгуна пропала.       Такахаси настолько радовался, что получил ночь с кицунэ, что решил отпраздновать это событие в ближайшем публичном доме. Вичапас, конечно же пошел с ним и постоянно слушал, как Такахаси рассказывает всем слугам, какой нежный у него мальчик и как долго он его держал под собой. А после на пьяную голову, зацепившись словами с другими богатеями и выдернув катану из ножен Вичапаса, он попытался доказать, что у него дома живет самый настоящий кицунэ и тот, кто ему не верит, вмиг лишится жизни.       Вичапас пытался его остановить, но Такахаси перевозбужденный своими фантазиями уже накинулся на людей. Богатеи не остались в долгу и также накинулись на сёгуна с оружием. Вичапас бросился их разнимать, и ему это почти удалось, если бы он не пропустил удар сбоку, где чужой меч вошел почти на наполовину. — Господа, успокойтесь! — управляющий публичным домом попытался развести гостей, но все успокоились только после того, как Вичапас упал на колени, зажимая кровь, что хлестала из раны. Такахаси, обозленный, потянул Вичапаса за руку, заставляя того подняться на ноги. — Идем отсюда, — он кинул катану на пол и направился к выходу. Вичапас, продолжая зажимать рану, осторожно поднял ее, вернул в ножны и отправился за сёгуном. — Они мне не верят! Ты представляешь! — Такахаси забрался в повозку, гневно крича на всю улицу. — Да я им приведу кицунэ сюда и покажу, что это он. — Господин, — Вичапасу было больно и он из последних сил держался на ногах. — Давайте скорее поедем домой.       Такахаси посмотрел на него хмельным взглядом и обратил внимание на кровавую рану на боку. — Тебя ранили? — спросил он пренебрежительно. — Почему пил я, а ранили тебя? Кто из нас главный самурай?! — Простите, господин, — Вичапас опустился на колени. — Я был невнимателен. — Поднимайся уже, — сказал Такахаси. — Вызовем доктора тебе.       Вичапас занял свое привычное место в повозке и привалился к стене. Судя по ощущениям, рана была серьезной, а значит доктор ему не поможет.       По приезду в поместье, Такахаси повелел сбегать за доктором и попросил еще двух самураев отвезти Вичапаса в его комнату, сам же отправился следом, правда заходя в комнату к кицунэ. Доктор приехал быстро, был взъерошенный и сонный, но быстро осмотрел рану самурай и наложил компрессы и натер мазью. — Ну что там у него? — Такахаси заглянул в комнату, когда доктор заматывал раны чистой тканью. — Рана неглубокая, но серьезная, — тихо сказал доктор. Вичапас хоть и лежал с закрытыми глазами, но все слышал. — Меч, которым был нанесен удар, судя по всему, был ржавый. Вижу, как на ране уже пошло заражение. — Он не выживет? Он из моих лучших самураев! — Такахаси спросил гневно. — Мне некогда выискивать нового человека на его место. — Ваш самурай еще молод, а молодой организм легче справляется с травмами, — доктор покачал головой. — Может произойти чудо. Пока постарайтесь менять повязки каждый день и прикладывать вот эти травы, — доктор оставил несколько небольших мешочков рядом с самураем. — Слуги сделают, — Такахаси сунул доктору монеты. — Спасибо, доктор. — Вам спасибо, — мужчина поднялся и отправился на выход. Такахаси отправился за ним. Вичапас остался один в комнате, тяжело дыша, надеясь, что хотя бы ночью ему полегчает.       Но с каждым днем становилось все хуже и хуже. Прошел третий день, а даже слуги забыли про него. Никто не менял ему повязки, и никто не приносил ему еды. Служанки, с которыми у Вичапаса были вполне неплохие отношения, и те не заходили к нему, чтобы принести воды. Даже кицунэ и тот перестал заходить по ночам. Иногда находясь в сознании, Вичапас слышал, как брякает цепь, волочась за Касуми, но этот звук не становился громче.       Невольно самурай пришел к пониманию, что все его бросили и никому он в итоге не нужен. Даже кицунэ, судя по всему, был заинтересован в нем, только как в возможности побега, а он ведь метался в своих мыслях, и даже пытался договориться с собой, чтобы помочь ему…       На четвертый день он сам попытался сменить повязку, но лишь рассыпал травы. Пить хотелось неимоверно. Кувшин с водой, что всегда стоял в его комнате, был выпит до дна еще вчера, но никто не принесет ему воды, да и голос куда пропал. Казалось, что живые силы вытекали из него вместе с кровью, которая все еще сочилась из раны. Вичапас прикрыл глаза, натянул одеяло и понадеялся, что если ему суждено умереть, то пусть это будет сегодня ночью.       Но едва луна взошла на небосвод, он почувствовал тяжесть на своих ногах и прикосновение прохладных пальцев. — Очнись, Вичапас, — тихо шептал ласковый голос. — Очнись.       Самурай осторожно прикрыл глаза. Прямо на нем сидел кицунэ, смотря печальными глазами. — Ответь мне только на один вопрос, — тихо прошептал кицунэ. — Ты согласен? — С чем? — хрипя прошептал Вичапас. — Просто скажи да или нет? — настойчиво повторил кицунэ громче. — Ты хочешь меня съесть? — усмехнулся самурай. — Так уж и быть, ешь. Я согласен. — Глупенький, — усмехнулся кицунэ. Он наклонился вперед, располагаясь еще ближе к самураю, а руки обхватили его лицо. — Закрой глаза, — Вичапас послушался и прикрыл веки. Он почувствовал теплое дыхание на своем лице и рука кицунэ легла на глаза самурая. А после кицунэ прикоснулся к его губам поцелуем. Вичапас почувствовал, как что-то горячее проникает внутрь, будто кицунэ поил его нагретым вином. Вичапас даже почувствовал, как его пальцы на руках, потом на ногах, начинают теплеть.       Он дернулся от непонимания и ухватился пальцами за бедра Касуми, которые даже не были покрыты тканью. Вичапас снова дернулся, но кицунэ держал крепко. Тепло все нарастало и нарастало, и, в конце концов, Вичапасу стало жарко, а сознание снова заставило его провалиться в темноту. Очнулся он под утро, когда небо начало едва светлеть. Он открыл глаза и первое, что он увидел, пушистую макушку, что лежала у него на груди — кицунэ спал на нем, обхватывая руками и ногами. Вичапас чуть приподнял голову, оглядываясь и внезапно понимая, что он чувствует себя гораздо лучше. Рука тут же устремилась к ране, но на ее месте он обнаружил лишь шрам. Кицунэ на нем завозился и открыл глаза, приподнимая следом голову. — Ты очнулся? — спросил он и сполз с самурая, опускаясь головой на подушку, на которой лежала голова Вичапаса. — Тебе лучше, я чувствую. Попробуешь встать?       Вичапас, ведомый словами кицунэ, тут же сел и даже умудрился подняться на ноги. В теле было ощущение, будто он не умирал от раны, а отдохнул и набрался сил. Он подошел к окну и распахнул его чуть шире, вдыхая полной грудью свежий запах. Он даже забыл, что на нем лишь только нижние штаны и даже нет бинтов, но он все равно вдыхал свежий воздух, наслаждаясь им. Чувствовать себя полным сил — было одним из самых важных богатств для него. Но тут внезапно, к нему пришло осознание, что он не мог так быстро прийти в себя, а значит… Он повернулся к кицунэ, тот лежал на боку, сжимая кулаки. — Это ты мне помог, — проговорил Вичапас. Он быстро подошел к футону, опускаясь перед кицунэ на колени. Он прикоснулся к его руке, та была холодная как лед. — Но зачем? — Потому что захотел, — прошептал кицунэ и открыл глаза. Теплые глаза были уставшими, но лучились теплом. — Почему ты мне оказываешь такое почтение, Касуми? — прошептал Вичапас. Он неожиданно даже для себя провел по мягким волосам кицунэ, приглаживая и невольно наслаждаясь их шелком. — Что ты знаешь про любовь, воин? — спросил тихо кицунэ. — Я никогда не любил, я не знаю. — Позволь тогда мне показать любовь кицунэ, — прошептал Касуми и снова прикрыл глаза. На миг Вичапасу показалось, что лис умирает и в испуге обхватил его за плечи и притянул к себе. — Не умирай, слышишь! Зачем ты мне все отдал? Забери, забери! — начал просить Вичапас и услышал тихий смех. — Я не умираю, — ответил кицунэ, чуть отстранившись. На губах у него сияла ласковая улыбка, которую самурай еще не видел никогда. — Просто я поделился с тобой своей энергией. — Кицунэ внезапно качнуло и он повалился снова на кровать, Вичапас аккуратно положил его на футон и навис сверху. — Зачем ты это делаешь? — снова повторил он. В груди разливалось не только тепло, но и неведомое чувство. Кицунэ смотрел на самурая и молчал. — Я должен теперь тебе мою жизнь. — Я только что тебе ее подарил, а ты хочешь снова отдать. — Забери все, что тебе нужно, чтобы не быть в таком состоянии, — проговорил самурай и припал к губам кицунэ. Вот только как целоваться он не знал, поэтому лишь коротко прижался и снова отстранился. Кицунэ улыбнулся и притянул к себе самурая за шею, следом начиная мягко покусывать верхнюю, а после нижнюю губу. — Если так хочешь что-то мне отдать, то научись сначала целоваться, — хитро прошептал кицунэ, снова припадая к губам самурая и заставляя двигаться его губы вместе со своими. Руки кицунэ скользнули по спине Вичапаса, разгоняя мурашки, а самурай запустил руки под спину кицунэ, стараясь прижать его к себе ближе. Когда дыхание закончилось, он отпустил губы Касуми первый и чуть отстранился. — Ты забрал, что нужно?        Кицунэ хитро хихикнул и потерся носом о нос самурая. — Если только твой первый поцелуй, — хитро прошептал он. — Отнеси меня в мою комнату, пожалуйста. Уже утро наступило и Такахаси может прийти в любой момент.       Вичапас посмотрел на него внимательно, не зная, что делать, но потом легко подхватил кицунэ на руки и отнес в комнату. — Тебе открыть окно? — спросил он. — Нет, мне просто нужно поспать. Я устал, — тихо сказал Касуми, проведя ладонью по руке самурая. — Как же я хочу, чтобы мы были свободны, — еще тише прошептал он и провалился в сон.       Аккуратно поправив одежду кицунэ, Вичапас не удержался и снова коротко поцеловал его в губы, а затем прикрыл тонким одеялом.       Вернувшись в свою комнату, он сел на футон и смотрел как за окном поднимается солнце, делая двор все светлее и светлее. Он все еще не мог поверить в слова, что сказал ему кицунэ. Когда Касуми успел в него влюбиться и почему отдал почти всю свою энергию Вичапасу? И теперь самурай должен ему свою жизнь.       Вичапас прикоснулся к зажившей ране. Чувство долга продолжало в нем жить, но безразличие Такахаси и всех слуг, пошатнули его веру. А еще больше трепетало сердце, которое просило беречь кицунэ от любых посягательств и звало прикоснуться снова и снова к этим красивым, будто нарисованным мягким губам.       Такахаси же, будто что-то чувствуя, заявился к Вичапасу на утро. Самурай едва успел накинуть на себя легкое одеяло, скрывая зажившую рану. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Мне чуть легче, возможно скоро поправлюсь, — слабым голосом ответил самурай, изображая сонливость. — Хорошо, поправляйся, — Такахаси внимательно осмотрел Вичапаса и вышел из комнаты, направляясь к кицунэ. Вичапас закинул руки за голову, располагаясь удобнее на футоне. Он слышал сквозь тонкие стены сладкие речи сёгуна и тихий голос лиса в ответ, надеясь, что Такахаси не будет сильно докучать слабому кицунэ.       Сёгун же завидев, что кицунэ слишком слаб вытащил его на прогулку, чтобы пройтись по двору, намотав предварительно цепь на руку. — Надеюсь, что скоро твоя слабость пройдет и мы снова проведем ночь друг с другом, — говорил сёгун, стоя на пороге комнаты кицунэ, когда они вернулись с прогулки. — Ты держишь меня на цепи, но при этом просишь еще одну ночь, — усмехнулся Касуми. — Но если я тебя отпущу, то ты убежишь, — проныл Такахаси. — А ты попытайся завоевать меня, когда я буду свободен, может тогда и получишь свою волшебную ночь, — хитро прозвучал голос кицунэ. — Сейчас я ничего не хочу и у меня нет сил больше ни на что. — Судя по звукам, Касуми упал на футон.       Такахаси еще потоптался у двери и быстро ушел, правда вернулся уже вскоре, что-то принеся новое. Вичапас перевернулся на бок и обдумывал сколько еще он может притворяться раненным, прежде чем сможет выйти из двери, для того чтобы начать выполнять свои обязанности.       Кицунэ тем временем появился ночью в его комнате в этот же день. Вичапас предварительно разложил футон прямо под лунным светом, поэтому кицунэ, едва завидев его, тут же рухнул. Самураю только и осталось, что аккуратно приобнять его. Длинный подол как всегда распахнутого кимоно, накрыл его полностью. — Какой же он мерзкий, — прошептал кицунэ, прикрыв глаза. — Ты не представляешь, насколько. — Что ты видишь, когда смотришь на Такахаси? — Его энергетика противная, она опутана темными нитями, словно тиной, — кицунэ приластился ближе, укладывая голову на грудь самурая. — Я его поэтому называю нингё. Его энергия может поглощать любой свет. — Поэтому тебе стало плохо, когда тебя пытались поселить рядом с ним? — Вичапас осторожно прикоснулся к волосам кицунэ, слегка погладив. Восемь огромных хвостов тут же появились и улеглись вокруг них. — Да, и думаю, что теперь ты можешь догадываться, почему я с самого начала обратил на тебя внимание, — ответил кицунэ. Вичапас все также продолжал поглаживать его по голове. — Ты сказал, что любишь меня, — сказал самурай, — но я не знаю, что чувствую в ответ. Сейчас это чувство благодарности и долга, но мне кажется, что твое чувство больше…       Кицунэ извернулся и прижал палец к губам самурая. — Успокойся. Мои чувства — моя проблема, — сказал он серьезно, смотря в глаза Вичапасу, но следом на лице появилась лукавая улыбка. — Но ничто мне не мешает влюбить тебя в себя. — Неожиданно один из хвостов кончиком прошелся по лбу самурая и спустился вниз к шее, следом игриво исчезнув. — Боюсь, у меня нет шансов, — рассмеялся самурай, прикрывая глаза. Хоть и спать ему не хотелось, но зато нравилось ощущать на себе приятную тяжесть в виде лиса, который снова устроился у него на груди и что-то едва заметна шепча, вырисовывал пальцем на его коже.       В коридоре между их комнатами раздался непонятный звук, но они оба не обратили на это внимание, продолжая наслаждаться объятиями друг друга.       Последующие дни кицунэ продолжал приходить к самураю и один раз даже принес данго, которые выпросил у Такахаси. Тот даже ничего не потребовал взамен, а лишь прикоснулся губами к его руке. Кицунэ удивился такой реакции, но особо значения не придал.       На утро четвертого дня после исцеления Вичапас окончательно устал притворяться больным и вышел на кухню, здороваясь со слугами, те смотрели на него странно и особо не разговаривали. Странное поведение было совсем непонятно, поэтому правду Вичапасу удалось получить только лишь от одного самурая, который всегда относился к нему с теплотой. — Такахаси запретил подходить к тебе совсем, — прошептал он, постоянно оглядываясь. — Распугал всех служанок, а что пытались по доброте принести тебе воды или еды, выгнал со двора. — Он хотел меня убить? — также тихо спросил Вичапас. — Не знаю, но скорее он подумал, что ты не жилец, поэтому решил быстрее решить дело, — пожал плечами самурай. — Но я рад, что ты поправился. — Да, я тоже, — протянул Вичапас и направился снова на кухню за едой.       Такахаси встретил его с улыбкой, правда от нее за версту несло фальшью. Вичапас поклонился и поблагодарил сёгуна за все деньги и лекарства, чтобы он на него потратил. — Не благодари, — отозвался Такахаси, зарываясь носом в книгу. Сёгун махнул рукой, говоря, чтобы Вичапас ушел. Самурай его послушался.       А потом понял, что Такахаси перестал совсем его куда-то брать. Он косился на него странным взглядом и будто пытался отстранить от себя. А это означало только одно — он ему не доверял. И ответом на все был довольно прост — он увидел или кто-то ему рассказал про его некую связь с кицунэ. Вичапас, воспользовавшись моментом, когда Такахаси отвлекся на встречу с другом, быстро сообщил кицунэ о том, что ему удалось узнать. — А я говорил тебе, что он мерзкий, — кицунэ сжал кулаки, разозлившись. — Тебе нужно принять решение, Вичапас. — Я не могу пойти против него, он — мой сёгун, тот кто дал мне жизнь, службу и теплое жилье с постоянной едой. Для нас самураев — это значит многое. — Я тоже дал тебе жизнь, тогда почему же я не стремлюсь ее забрать, а он хочет тебя убить, — кицунэ прищурил глаза. — Потому что узнал, что ты признался мне в любви, — Вичапас сел рядом с кицунэ. — Ведь этого хотел он, а не я. — Ты боишься моей любви? Думаешь, что я все это делаю ради своей выгоды? — зарычал кицунэ.       Вичапас внимательно посмотрел на Касуми, замолкая на несколько секунд. — Нет, ты не врешь мне, — тихо сказал он. — Я всегда чувствую, когда мне врут, — он прикоснулся к лицу кицунэ и погладил щеку большим пальцем. — Дай мне время, мне нужно все обдумать. — Пока ты будешь думать, я ослабею настолько, что Такахаси действительно подомнет меня под себя. — кицунэ оттолкнул руку самурая. — И все же, я не могу бросить все и вывести тебя отсюда, — самурай опустил голову. — Честь у самураев выше всего на свете. Поэтому дай мне время.       Кицунэ молча кивнул и прикрыл глаза.       Следующие семь дней они не виделись совсем. Кицунэ продолжал сидеть в своей комнате, хотя Вичапас слышал, как иногда по ночам волочится цепь по его комнате. Такахаси словно сошел с ума окончательно и теперь был грубок и резок с кицунэ, заставляя ходить с собой по поместью или же насильно уводя в купальни. Каждый раз Вичапас видел насколько истощенным возвращался лис и порывался утащить его к себе под лунный свет, но теперь ночью обязательно кто-то проходил по коридору, освещая его. И Вичапас окончательно убедился, что за ним, как и за лисом установили слежку.       Неожиданно ночью, Касуми разбудил самурая. — Завтра полнолуние, — шептал кицунэ. — Мне нужна твоя помощь. — Что не так с полнолунием? — Я тебе говорил, что в такие дни, утоляю некую жажду охотой. — Что это за жажда? — В полнолуние все лисы становятся очень чувствительными. Лунный свет зовет нас за собой, маня и привлекая. Мы лишаемся воли, если ничем себя не займем. Я в такие дни обычно охочусь и у меня хорошо удается противостоять этому зову. Но я слишком слаб сейчас, я боюсь, что наворочу дел, — кицунэ опустил голову на плечо самурая. — Если Такахаси завтра придет, то он точно заставит меня встать на колени перед ним, и я не смогу ему противиться. Тем более на мне железо, моя воля слаба.       Вичапас сжал кицунэ в руках, успокаивая. — Я позабочусь о тебе, слышишь? — тихо прошептал он. Кицунэ отстранился и печально посмотрел на Вичапаса. — Позволь мне верить тебе, — сказал он напоследок, прижался к губам самурая в коротком поцелуе и удалился к себе.       Спустя несколько мгновений в коридоре с бумажным фонарем прошла служанка. Вичапас уснул лишь под утро, наконец зная, что ему нужно было делать.       Едва проснувшись и узнав, что Такахаси уехал по делам к императору на поклон, он отправился к кузнецу, который продал ему цепи для кицунэ. — У вас есть второй ключ? Хозяин прислал, сказал, что потерял.       Кузнец задумался, но потом все же вытащил откуда-то из залежей ключ. — Не совсем тот же ключ, но должен подойти. — Спасибо, — сунув в руку кузнеца мешочек серебра, Вичапас поспешил уйти. Слежки он не чувствовал, а значит его поход остался незамеченным. Во дворе слуги суетились и наводили порядок, вынося и дома кучи одежд для стирки. — Сегодня всю ночь будем стирать и не спать, — ворчали служанки. — И что на этот раз затеял наш сёгун?       Вичапас с разочарованием сжал ключ в кармане — значит не сегодня. Сам Такахаси приехал только к вечеру пьяный и полусонный. — Император сегодня праздновал рождение принца, поэтому всем наливал помногу — проворчал самурай, заносивший Такахаси в его комнату. Вичапас лишь кивнул. Такахаси и правда был пьян, от него сильно несло алкоголем. А значит сегодня наконец, кицунэ может прийти к нему в комнату.       Едва все ушли, Вичапас отправился к себе, дожидаясь сумерек. Он скользнул в комнату к кицунэ, едва на небе начало темнеть. Лис спал, прижал к себе ноги, кимоно как всегда было расстегнуто, показывая оголенный торс и ноги в штанах. Ключ вошел без проблем и окова с ноги кицунэ спала, а следом и браслеты с рук. — Касуми, проснись, — он потеребил лиса, тот сразу же открыл глаза. — Пойдем со мной.       Он быстро поднял ничего не понимающего кицунэ и предварительно осмотревшись нырнул вместе с ним в комнату. И только в комнате самурая кицунэ заметил, что за ним не тянется цепь. Он удивленно посмотрел на свою ногу, а затем и на руки. — Я хотел тебя отпустить, но сегодня слуги будут работать до утра. Во всем поместье никто не будет спать, поэтому ты не сможешь убежать, так как слаб. Самураи тебя поймают, — Вичапас аккуратно провел пальцем по лицу лиса, наслаждаясь взглядом удивленных глаз. — Но зато я достал ключ, который снимет все твои оковы, — он вставил ключ в ошейник на шее и с тихим лязгом снял его с кицунэ, бросая на пол. — Как только нам представится шанс, ты обязательно будешь свободен. — А сегодня… — Сегодня ночью, когда луна будет действовать на тебя, полечись вдоволь, чтобы набраться сил перед побегом.       Кицунэ молчал, смотря на самурая не отрываясь. А потом резко притянул к себе и впился в губы Вичапаса. Самурай от неожиданности отшатнулся, но потом начал отвечать, вспоминая, как это нужно делать. — Сделай меня своим, прошу, — попросил кицунэ. — Навсегда, навечно, пожалуйста. Умоляю.       Вичапас нахмурился, а потом взглянул в окно. На небе уже появилась полная луна. — Это луна говорит в тебе? — Может и она, — пожал плечами кицунэ и скользнул руками под затянутую одежду Вичапаса. — Но сейчас я хочу стать твоим. И знаю, что нисколько не пожалею потом об этом.       Кицунэ резко повернулся спиной к самураю и указал рукой на дверь, где следом появилась синяя завеса. — Что это? — Пусть это моей последней магией, но сегодня никто нам не помешает, — кицунэ в одно движение скинул кимоно со своих плеч и снова припал к губам самурая.       Сначала Вичапас совсем не знал, что ему делать, он положил руки на прохладную, мягкую кожу кицунэ, нежно поглаживая. Целоваться было приятно, внутри все разгоралось огнем, но хотелось ли ему дальнейших действий, он все еще сомневался. — Не сомневайся, — прошептал кицунэ. Вичапас открыл глаза и увидел, что глаза кицунэ сияли желтым светом с вертикальным зрачком, вот только это вовсе не оттолкнуло его. Он провел рукой по волосам, аккуратно заправляя отросшие волосы кицунэ за ухо. — Я ведь очень честен с тобой, Вичапас. — Я знаю, знаю, — прошептал самурай, чувствуя как ловкие пальцы кицунэ развязывают его одежду. — Вот только боюсь, что запятнаю тебя. — Ты подаришь мне вход в Страну Вечной Жизни, — прошептал кицунэ, скидывая верхнее одеяние самурая и проводя пальцами по его груди. — Ты хочешь забрать мою чистую энергию? — Вичапас пустил руки. Он не боялся, но ему снова было любопытно. — Ты как-то сказал Такахаси, что будешь лишь забирать его энергию. — Кицунэ сморщил нос на эти слова. — Забираю лишь тогда, когда хочу, — Кицунэ взглянул в окно. Пока они говорили стало совсем темно и луна вступила в свою полную власть. Кицунэ чуть отклонил голову назад, улыбаясь свету, что подал на его лицо. — А сейчас я хочу получить наслаждение и подарить его тебе.       Вичапас повернул голову кицунэ к себе, снова сталкиваясь с желтыми глазами. — Покажешь? — тихо спросил он в губы Касуми. Тот с легким выдохом снова притянул самурая к себе и впился в губы новым страстным поцелуем.       Они целовались долго, касаясь друга всюду и пытаясь получить как можно больше. С каждым новым прикосновением Вичапас возбуждался все больше и больше. Он сам не заметил, как оказался в одних штанах и как он сам начал спускать штаны кицунэ.       Прервавшись, кицунэ хитро улыбнулся и сам скинул мешающуюся ткань, и следом одним движением спустил штаны Вичапаса. Самурай залюбовался. Кицунэ словно сиял в лунном свете, его глаза горели, а кожа казалось начала блестеть. — Ты очень красивый, — прошептал он, протягивая руку. Касуми улыбнулся и шагнул на встречу, надавливая на плечи Вичапаса и заставляя его опуститься на футон. Сам он приземлился сверху, обнимая своими бедрами бедра самурая и согнув ноги. — Когда-то Великий Ёкай мне сказал, что я встречу свою истинную любовь на пороге смерти, — прошептал кицунэ, сверкая глазами. — Теперь я понимаю, что он имел ввиду. — Ты поэтому искал смерти? — Вичапас провел руками по спине кицунэ, заставляя того выгнуться. — Нет, я правда устал от такой долгой жизни и вовсе не хотел получить свой девятый хвост, — усмехнулся кицунэ. — Но сейчас, я впервые рад, что нахожусь здесь. — Тогда будь моим, как ты и просил, — прошептал Вичапас. — Я сделаю тебя своим. — Он подхватил кицунэ за бедра, заставляя подняться вверх, а потом медленно опустил на себя. Кицунэ застонал, прикусывая губу, а потом начал двигаться сам, осторожно поднимаясь и опускаясь. Вичапас пытаясь двигаться вместе с ним, припал губами к шее и начал скользить по ней, пытаясь попробовать всего кицунэ на вкус. Касуми лишь застонал и снова втянул самурая в поцелуй, наклоняя их обоих назад. В конце концов, они оба упали на футон. Кицунэ лежал под самураем и тяжело дышал. Вичапас по все глаза смотрел на раскрасневшиеся щеки. Действуя по наитию он мягко толкнулся, заставляя кицунэ выгнуться снова. — Почему ты такой? — прошептал самурай, постепенно набирая темп и ударяясь в кицунэ все резче и резче. — Какой? — спросил кицунэ на выдохе, чуть громче, чем нужно. — Невероятный, — тихо сказал самурай и продолжил двигаться. Кицунэ притянул его к себе за плечи, следом царапая спину, и касался губами всего лица до чего мог только дотянуться.       Самураю казалось, что он видит, как золотые и белые нити опутывают кицунэ словно украшение. Возможно это его энергия передавалась Касуми, вот только упадок сил он не чувствовал. Он чувствовал, как кицунэ сжимается вокруг него, какой он нежный и какой горячий, и совсем не думал, что наносит урон себе. Наоборот, все его естество трепетало и просило наоборот больше, вот только кицунэ пришел к наслаждению первым, заставляя следом и Вичапаса простонать ему в губы, завершая их соитие.       Вичапас опустился на футон, притягивая разгоряченного кицунэ к себе. Прохладный воздух иногда проникал сквозь распахнутое окно, поэтому Вичапас поспешил поскорее накинуть на Касуми одежду. Первым под руку попалось, как раз его кимоно.       Лис улыбнулся и сел на футоне, тут же выпуская хвосты. Они окутали его вокруг, погружая кицунэ в мягкий кокон. — Великий Ёкай был прав, — тихо сказал кицунэ, снова появляясь из хвостов и опускаясь на грудь самурая. — Ты моя самая настоящая, искренняя любовь, за которую я хочу и жизнь отдать. — Почему ты так решил? — тихо спросил Вичапас, приобняв лиса за плечи. — Поверь моим инстинктам и чутью, — кицунэ щелкнул самурая по носу — С кем-либо лисы не проводят ночи под лунным светом. — Как много еще ты мне не рассказал… — А ты готов уйти со мной? — кицунэ спросил серьезно. Глаза его стали темными. — А ты готов к бедной жизни без крошки хлеба? — также серьезно сказал Вичапас. — Если ты пойдешь со мной, то тебе не нужны будут людские проблемы, — хитро улыбнулся кицунэ. — Вопрос лишь один — ты готов? Ты согласен?       Вичапас задумался. Держало ли его что-то здесь теперь в Эдо. — Согласен, — проговорил он. Кицунэ припал к его губам. — Тогда позволь теперь и мне принести тебе наслаждение — он уселся на бедра самурая, откидывая подол кимоно позади себя и начал целовать шею Вичапаса, постепенно опускаясь губами все ниже и ниже и отправляя самурая в греховное блаженство снова.