Превратности судьбы

Сонхва.

Время без Хонджуна.

      По окончании практики, спустя месяца два после того злополучного вечера, Сонхва призвали в армию, где он смог совместить обязательную годовую отработку со службой, работая врачом. Затем, чтобы лучше разобраться в себе, он освоил профессию психолога и стал практиковать частные консультации. И по мере приобретения опыта общения с клиентами многое смог переосмыслить. Он постарался отпустить прошлое, решив для себя, что произошедшее было всего лишь очередным уроком, который он хорошо усвоил и больше нет смысла к нему возвращаться.       И вот, чуть менее года назад, наряду с консультациями психолога он только сейчас начал практиковать гадание на картах таро. А свои спонтанные видения, получаемые от чужого имени, Сонхва решался трактовать лишь тогда, когда полностью мог их понять и истолковать однозначно. Но, к счастью, или сожалению, случались они крайне редко. Поэтому неожиданный звонок Хонджуна застал Сонхва в расплох, снова заставив нервничать, вспоминая прошлое. Тысяча вопросов, что так и нашли однозначного ответа, снова захлестнули его сплошным потоком, заставляя мозг чуть ли не кипеть от такого напора.       «Неужели Хонджун смог измениться? Он же не из тех, кого легко обратить в веру? И уж тем более убедить в том, что будущее можно предвидеть... Хм. Скорее наоборот, это он заставил меня сомневаться, что будущее можно предсказывать. Неужели он узнал, что я снова занялся гаданием и решил выполнить давнюю угрозу? Господи! Дай мне сил и терпения дожить до понедельника и не сойти с ума от этих мыслей. Ох, Хонждун, зачем ты вообще появился в моей жизни? Лучше бы я тебя не знал!»       Но несмотря на все негативные, неприятные мысли, где-то там, в глубине души, всё равно теплилась ничтожно малая искорка надежды.        «Нет. Хонджун не станет делать мне гадости и чинить препятствия. Он не смог меня забыть, потому что я ему понравился. Он волнуется лишь потому, что его злит, что я оказался прорицателем. И тем более его злит, что я оказался прав, и он вынужден ко мне обратиться».       Последняя мысль заставила Сонхва содрогнуться, словно от порыва колючего ледяного ветра.       «Но обратится с чем? Ревность? Измена? Или что-то похуже? Какой вопрос его замучил настолько, что он вынужден иди на такое?»       Непонятное беспокойство от предчувствия чего-то плохого и неприятного окутало его с ног до головы. И Сонхва скривился от собственных вариантов ответов, где один был хуже другого. — Нет. Стоп! Нужно перестать думать об этом! — вслух проговорил парень, пытаясь унять тревожно колотящееся сердце и выкинуть из головы все мысли о Хонджуне и их предстоящей встрече. Его первоначальное желание сделать расклад на эту тему быстро угасло. Вместо этого он решил проверить своё расписание и подготовиться к встрече с другими клиентами, что были записаны на приём раньше мистера Ким Хонджуна.

***

      Приняв последнего посетителя и уладив все дела в офисе, Сонхва возвращался домой, как вдруг, привычно проходя мимо ресторана, замер, а затем, медленно шагнув в сторону ближайшей лавочки, опустился на неё. Его взгляд затуманился и свет уступил место темноте... Нет. Это не была полная темнота, теперь Сонхва это понимал. Просто свет был неярким, приглушенным. И снова, как в тот день много лет назад, Сонхва оказался в теле Хонджуна.

Очередное видение

      Он сидит за столиком в ресторане вместе с двумя красивыми парнями.       Один из них, тот, что сидел рядом, яркий, страстный, сексуальный и пылкий всё время шутил и громко задорно смеялся. Он ощущался очень родным, но в тоже время и незнакомым, скрывающим некую тайну, которую Хонджун безуспешно пытался разгадать. Вот он проследил за горящим взглядом своего... парня? И... Он обращён вовсе не на него, а на мускулистого темноволосого молодого человека, тихо сидевшего напротив. Тот только слушал, стараясь не смотреть на них. Лишь изредка разбавляя своё молчание короткими "да ладно вам!", "вовсе не совершенство", "наверное", "да" или "нет".       Но вот парень рядом снова пошутил и залился заразительным смехом. Черноволосый, чьё имя прозвучало из уст... Уёна, как Сан, не удержался и поднял на него глаза.       И сердце Хонджуна замерло, забыв, зачем оно вообще бьётся в этой груди? Ведь в этом взгляде читалось столько нежной любви к Уёну, что он попросту не мог понять, почему они до сих пор не вместе?       «Разве возможно сдерживать в себе такую сильную взаимную любовь? Таящуюся в их горящих взглядах?» — подумал он, сдерживая горькие слёзы обиды и разочарования.       Сонхва очнулся от этого чрезмерно эмоционального потрясения лишь почувствовав, как кто-то приложил руку к его шее, проверяя пульс и окликая, а затем, не дождавшись ответа, стал развязывать на нём лёгкий шерстяной шарф, пытаясь снять его совсем. — Нет! Оставьте! — прервал его попытки Сонхва, открывая глаза, — со мной всё в порядке. Правда. Спасибо, что побеспокоились обо мне. — Мягко добавил он, возвращая шарф подаренный матерью перед её смертью в первоначальное положение.       Прохожий лишь пожал плечами и молча продолжил путь дальше, устремившись по своим делам. А Сонхва снова прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       «Ох, Хонджун! Ты снова задаёшь мне загадки, ответы на которые я не смогу найти? Ну зачем ты меня тревожишь?» — мысленно обратился он к образу миниаюрного агелочка, читающего умную книгу, время от времени нервно касящегося на него.

***

      В эту ночь даже снотворное не смогло помочь Сонхва успокоиться и уснуть.       В голове отчаянной птицей билась чужая мысль: «Что же мне с ними делать?»       Устав бороться с этой напастью, Сонхва резко встал с постели и направился в ванную.       Он провёл под прохладным душем около получаса, но это не помогло. Тогда он собрался и вышел на улицу, решив, что, может быть, холодный ночной воздух поможет ему избавиться от жуткой головной боли, охладив его истерзанный ум и душу, которая билась в неистовой агонии. Потому что Сонхва теперь страдал за двоих. Себя и Хонджуна. Причём было даже непонятно, а за себя ли так сильно печётся Сонхва? Или его терзает сама мысль о том, что его, дорогому сердцу, образу ангела, созданному им в своей голове, сейчас так больно и плохо, в то время как он не в состоянии даже понять, как и чем он может ему помочь? Если Хон ему даже не верит.       «Но кто знает, может, он и правда внял словам моей матери и изменился?» — слабый огонёк надежды, как мерцающий свет от далёкой звезды, коснулся его сердца, начиная медленно его разогревать. Ведь Сонхва давно запретил себе чувствовать что-либо подобное, а сродни своему упрямому оппоненту Хонджуну стал всё чаще полагаться на разум. И, может быть, именно поэтому его всё реже стали посещать видения? Кто знает?       Ноги сами привели Сонхва под окна офиса. Уж они, наверняка, точно знали, что нужно их обладателю.       Оказавшись перед домом на той самой площадке с которой всё и начиналось Сонхва внезапно остановился, не в силах пошевелиться. Потому что вспоминая прошлое, его опять одолел жуткий страх. Он вдруг понял, что не хочет повторения истории. Не хочет быть наивным мальчишкой, верящим в чудо и чистую взаимную любовь. Он ведь только недавно стал освобождаться от груза прошлого, начав всё с чистого листа.       «Нет, Хонджун. Нет. Ты больше не сможешь задеть меня своим упрямством и неверием». — Твёрдо заявил Сонхва его образу в голове и шагнул в сторону крыльца.       Оказавшись внутри квартиры, не зажигая свет в прихожей, он уверенно прошёл в кабинет и сел в кресло. Машинально открыл дверцу тумбочки, вынул оттуда толстую красную свечу и зажёг. Затем полез в шуфляду, выбрал нужную колоду карт и начал расклад.       Если бы он только знал, как сильно он сейчас похож на свою мать! Не торопясь раскрывая карты и повинуясь потоку мыслей, интуитивно возникавших в его голове, начав их толковать.       Сонхва сделал один и тот же расклад несколько раз на разных колодах, задавая одни и те же простые вопросы, проверяя себя снова и снова. Но того, что, казалось бы, он должен был там увидеть, там не было и в помине.       "Хонджун ошибается на их счёт. Их с Саном дороги идут параллельно, но не пересекаются. Как и наши с ним». — Этот вывод прозвучал слишком сухо, удивив даже самого Сонхва.       «Неужели я действительно смог освободиться от прошлого, избавив себя от влияния Хонджуна?» — также отстранённо и даже несколько надменно пронеслось где-то в подсознании. И лишь одно только сердце по-прежнему не сдавалось, время от времени напоминая о себе приступами тупой боли.