Превратности судьбы

Хонджун.

Глупый романтик.

      Уже в машине Хонджун сильно призадумался над тем, почему находясь именно рядом с Хва он постоянно испытывает такой сильный неконтролируемый гнев?       «Ну подумаешь, парень гадает на картах, мне то до этого что? Я ведь в это не верю», — размышлял Хонджун, немного успокоившись.       «И тем не менее, ты сам пришёл к нему. С конкретным вопросом», — не проминуло упрекнуть его подсознание.       «Может и так, — упрямо возразил ему Хонджун, снова начиная злиться, — но только для того, чтобы убедиться, что я был прав! Ведь он явно мне солгал!» — пытался выкрутиться он, сопротивляясь самому себе из последних сил.       «А может быть, дело вовсе не этом?» — сново больно ранило его подсознание, пытаясь вывести на откровение хотя бы с самим собой.       «Тогда в чём же?» — огрызнулся на него Хонджун, уже прекрасно зная ответ.       «В любви…» — чётко услышал он голос в своей голове. Чей это был голос, его или подсознания — это было уже не важно, важно лишь то, что именно было сказано.

«Уён не его истинная пара. И однажды он разобьёт ему сердце».

«Если он не изменит своего взгляда по поводу знамений судьбы и не смирться с тем, что ему предначертано, то он обречён остаться один среди толпы до конца своих дней».

      Эти фразы всё чаще и чаще, как заезженная пластинка, крутились в голове Хонждуна. Вот и сейчас Хонджун чуть ли не вслух повторил их. — Но ведь, он сказал, что Уён меня любит, что он мне верен… — почти хныча, вслух произнёс он, притормаживая машину на обочине дороги у реки, чтобы спокойно поразмыслить над тем, а чего он на самом деле, в конечном счёте, хочет добиться? Мирового признания? Возвращения к нему Уёна? Или любви? Любви милого сердцу парня сказавшего ему когда-то, что он сам к нему придёт, когда смириться со своей судьбой.       И он пришёл…       Но вместо того, чтобы окончательно убедить его в том, что между ним и Уёном всё кончено, Сонхва уверенно заявил, что он верен…       С самого начала, когда они только встретились взглядами, то уже тогда поняли, что не смогут друг друга забыть. Что это судьба свела их вместе. Потому что там, на площадке, был не один наивный романтик, верящий в судьбу, а двое.       Пусть второй открыто и не признавал этого, но он им точно был. Поэт, пишущий по ночам стихи о любви с первого взгляда. Разве это признак романтики? Разве то, что он сам хотел быть героем своих же песен, или тем, кому он их посвящал, это не вера в романтичную историю, предначертаную самой судьбой? Вот только… он был слишком гордым и слишком упрямым, чтобы это признать. И уж тем более признать то, что он ошибся с выбором.       Именно это послужило причиной его гнева. Гнева на того, кого он полюбил с первого взгляда, в то время как его ожидал другой, тот к кому он собирался переехать.       Однако, по иронии всё той же судьбы, его же собственное упрямство и нежелание признавать свою ошибку, привели к тому, что он сам исполнил то, что было ему предначертано. Это ещё больше разозлило Хонджуна. И тем более после «неверного» ответа Сонхва на его вопрос. Что лишь сильнее убедило его в том, что Сонхва прав, и он не может сопротивляться судьбе.       «Ну почему? Почему я сам, не могу распоряжаться своим будущим? — кипел Хонджун, пиная ботинком, от модного брэнда, камни. — Зачем существует такая бесполезная вещь, как судьба, если она не делает людей счастливыми? — всей душой возмущался маленький гений, — зачем я встретил того, кто из раза в раз делает меня несчастным?»       «Но теперь-то ты не будешь отрицать, что ты его любишь?» — на этот раз, предвидя вопрос своего подсознания, опередил его Хонджун, спросив у самого себя. — Нет, увы, не буду… — вслух ответил он, и на глаза выступили слёзы, — но что мне от этого толку?       Ходжун бы ещё долго мог так бродить вдоль реки, терзая себя, в тщетных попытках найти оправдание своим собственным ошибкам, которых так стремилась не допускать его до тошноты идеальная педантичная сторона. Но, к счастью, его уныние и самобичевание прервал телефонный звонок от заместителя, что уже стал волноваться: куда это вдруг подевался их пунктуальный, незаменимый босс перед столь важным для него событием, как концерт? — Всё в прорядке, скоро буду. — Успокоил его Хонджун, поспешив к машине, сам не понимая, как он оказался так далеко от неё?

Уён. Влюблённый дурак.

      Узнав от таксиста, где находится Хонджун, он тоже поспешил к реке, но там уже никого не было. Тогда он попросил отвезти его прямо на место концерта, по пути позвонив в ресторан и уточнив, всё ли там в порядке, и успевают ли повора и официанты подготовить банкетный зал в срок.       На входе Уён предупредил охрану, чтобы, если придёт худощавый высокий парень и вместо билета протянет его визитку, они его пропустили, ро обязательно, немедленно позвонили ему, потому что он его ждёт.       В концертном зале было ещё пусто. А на сцене только начали «разогреваться» ребята, репетируя свои партии и проверяя аппаратуру.       Сан тоже был на сцене и готовился к выступлению, прогоняя с группой совместную часть хореографии. И по привычке, выискивая глазами Уёна, потому что уже не мог репетировать не видя его горящих глаз.       «Забудь!» — приказал он себе, вспомнив, что время концертов в ресторане Уёна остались позади, и ему стало невыносимо больно при этой мысли.       Сан допустил ошибку, поэтому ему пришлось начать всё заново, извиняясь перед ребятами за невнимательность.       Когда основная часть была позади, он уже собирался повторить индивидуальную, когда увидел идущего к сцене по боковому проходу Уёна. Сердце предательски ёкнуло, начав отбивать такой бешеный ритм, что это можно было заметить даже не прислушиваясь, по вздутым пульсирующим артериям. Жгучая боль разлилась по телу Сана, когда он вспомнил, кому именно принадлежит Уён и он сам.       «Забудь!» — снова приказал он себе. Но так и не смог отвести взгляда от того, кто был ему безумно дорог, но которого он вынужден был отвергнуть, выбрав для оправдания свою старую мечту быть знаментым, хотя это давно уже было не так. Ибо после встречи с Уёном она изменилась. И звучала совсем по другому: «я бы хотел, чтобы Уён был свободным». — Ты как всегда неотразим! — помахав ему и парням, громко провозгласил Уён, сияя ярче, чем свет от проежеторов. — Я тобой так горжусь! Ты наконец-то добился своей мечты, очень скоро о тебе заговорят во всём мире, уж не сомневайся, Хонджун об этом позаботиться.       Последние слова, словно острым ножом, полоснули Сана по сердцу. Он отвёл-таки от него взгляд, замерев на месте, не зная, что ему делать.       «Ты пришёл поиздеваться надо мной? — мысленно спросил он Уёна. Хотя прекрасно знал, что его слова абсолютно искренни, и от этого ему стало ещё хуже. — Да, мне с Хонджуном повезло. Ты был прав, он обо мне хорошо заботится. — Только и сказал в своё оправдание Сан, глотая горький комок обиды. И прекрасная улыбка тут же исчезла с лица не менее прекрасного Уёна. — Я рад, что не ошибся, говоря это, — через силу сказал Уён, отворачиваясь.       «Что ты делаешь? — спросил у себя Сан, злясь на себя, — ты ведь его любишь? Так какого чёрта ты делаешь ему больно?       Телефон Уёна внезапно зазвонил, и Уён ответил. — Да, любимый, я уже в концертном зале, а вот ты, где пропадаешь? — донеслись до Сана слова уходящего парня, чья милая сердцу фигурка в одно мгновение как-то сжалась, сгорбилась и понуро побрела к выходу. А Сан молча стоял на сцене и провожал её глазами, полными слёз отчаяния и боли.