Превратности судьбы

Порой, когда ты пытаешься сбежать от собственной судьбы, оказываешься прямо у её порога. (Грань)

Сонхва.

В ожидании чуда.

      После ухода Уёна, Сонхва благодарил бога, что на сегодня у него больше нет желающих воспользоваться услугами таролога.       Выслушивать очередного клиента, пришедшего к нему на сеанс, как к психологу, ему было гораздо проще. Потому что это не требовало от него полного включения в процесс и погружения в чужие чувства и переживания. Он мог либо просто задавать стандартные вопросы, либо давать тесты, в то время как сам был погружен в мысли о «святой троице» превратившей его тихую райскую жизнь в ад, размышляя о том, стоит ли ему действительно идти на этот концерт?       Его разум, окончательно уставший к вечеру от жутких метаний, был решительно против этого, головной болью умоляя Хва пойти домой и лечь спать, чтобы дать ему долгожданный отдых.       Сердце же настоятельно требовало закончить когда-то начатую им же игру, чтобы разрешить эту давнюю загадку и наконец-то успокоиться.       А душа просто рвалась на части от боли и отчаяния, понимая, что если его обладатель не воспользуется предоставленным ему Уёном последним шансом, то она уже никогда не сможет надеяться на счастье хоть с кем бы то ни было, навсегда оставшись искалеченной.       На этот раз Сонхва не стал делать для себя раскладов, а отменив сеанс последнего клиента, повинуясь велению души и сердца, быстро отправился домой. Снял с себя «специальную» одежду и наспех приняв душ, натянул джинсы и тёплый свитер. Выпив большую чашку кофе, он надел тёплые кроссовки и куртку и вызвал такси, отправившись по адресу, заботливо написанному для него Уёном. Рукой парня его возлюбленного. Да именно так! Возлюбленного! Потому что человек, который был бы ему абсолютно безразличен, не смог бы его растрогать, причинив столько боли, несмотря на которую Сонхва отчаянно желал видеть своего персонального мучителя. Это ли не есть любовь? Когда ты искренне прощаешь человека за всё, в чём он был повинен, добродушно оправдывая его поступки, раз за разом давая ему ещё один очередной последний шанс, наивно веря в него до самого конца.

***

      К приезду Сонхва в большом концертном зале любителей музыки и танцев было уже предостаточно. Поэтому ему с большим трудом удалось протиснуться сквозь ряды к пустом месту, в середине зала. Он совершенно не представлял, что будет делать дальше, на этот раз полностью отдавшись во власть неумолимой судьбы.       «Ей лучше знать, что для меня лучше», — риторически подумал Хва, поудобнее устраиваясь в кресле в ожидании начала концерта. А найдя наконец подходящую позу, прикрыл глаза и задремал, ибо жуткая усталость последних дней от жалкой чашки дешёвого кофе никуда не делась, разом навалившись на несчастного. Но не прошло и десяти минут, как его побеспокоили. — Эй, ты сюда спать что-ли пришёл? — спросил его недовольный голос, дёргая за рукав.       Сонхва чуть приоткрыл глаза, но из-за того, что говорящий стоял против света, не разглядел его лица, хотя, если честно, то он и не стремился. — А вам что? Жалко, что ли? — раздражённо спросил он. — Может и не жалко, но это не твоё место, — ответил ему всё тот же тип, продолжая дёргать за рукав. И только тут до Сонхва стало доходить, что его голос ему знаком...       «Чон Уён, а кто ж ещё может быть столь бесцеремонным?» — понял Сонхва, нехотно поднимаясь с насиженного места, которое тут же занял другой человек, возмущённо глядя на наглую парочку. — Мистер Сонхва, можно, я буду звать вас просто мистер Сонхва? — спосил Уён, всё ещё продолжая тащить того за рукав к выходу из ряда на центральный проход. — Но ты уже и так меня так называешь? — подражая своему новому беспордонному знакомому, ответил Сонхва. — Это значит "да"? — не оставал от него этот наглый, но всё же милый прилипала. — Да, — сдался Хва, и наконец соизволил поинтересоваться, — а куда ты меня тащишь? — На первый ряд, конечно, туда, где будут сидеть вип-приглашённые. Ты же мой гость, вот и будешь сидеть рядом со мной в первом ряду! — гордо заявил Уён. — А мог бы я просто поменяться местами с кем-либо с задних рядов? — не слишком обрадовавшись такому раскладу, вздыхая, спросил Сонхва. — И пропустить выступление "Бриллианта", всё проспав? Ещё чего! — возмутился Уён, — ну уж нет, я тебе этого не позволю! — А когда это мы, вдруг перешли на "ты", став друзьями? — всё же не удержался от замечания Хва. — Когда ты сам перешёл на "ты", поддержав эту прекрасную идею, — ни чуть не смутился Уён, и Сонхва снова вздохнул, оставив попытки возражать этому милому солнышку, не перестававшему всё это время искренне ему улыбаться.       Уён протащил Сонхва через зал, указав место в середине первого ряда. И Сонхва заново стал устраиваться на нём. — А он-то тут что делает?! — раздался над ними удивлённый голос, и оба парня подняли глаза на Хонджуна. — Он мой гость, — несколько резковато ответил Уён и, спохватившись, гораздо нежнее пролепетал, — ты ведь не будешь возражать, если он останется? — снова широко заулыбался Уён, обольщая Хонджуна своей невероятно мощной харизмой, которой он пользовался всегда и всюду, если не знал, что делать, прибегая к единственному своему оружию, что, к счастью, подводило его крайне редко. Но, увы, метко, как вышло с Саном. — Нет, — с некоторым облегчением ответил Хонджун, и, зачем-то, в своё оправдание добавил, — это ведь твой гость. — Немного неловко пожал он плечами, склонив голову, заново приветствуя Сонхва. Стараясь не слишком его рассматривать, хотя очень хотелось. Потому что он сейчас выглядел почти так же, как в день их знакомства, и каким Хонждун его запомнил, тайно храня этот милый образ в самом дальнем уголке памяти. Он присел на единственное оставшееся свободным сидение справа от Сонхва, и тот оказался "зажат" между своим старым и новым знакомым. Хотя это, к его удивлению, нисколько его не смутило. Наоборот, придало некой статусности и уверенности, от осознания того, что они оба зависят от его сегодняшнего решения. Это было новое и очень странное чувство, но не пугающее.       Свет в зале приглушили, а затем и вовсе выключили, сменив его на прожектора, осветившие сцену, где стояли танцоры. И Сонхва с лёгкостью узнал среди них Сана. — Мой Бриллиант! — тихо, с гордостью произнёс Хонджун в пространство впереди себя, но Сонхва интуитивно понял, что он обращается именно к нему. Но ничего не ответил, а машинально скосил глаза в сторону Уёна, раскрывшего от восхищения рот. И он вдруг понял, в чём именно заключается его роль. Ибо чётко ощутил связь между ними, говорящую о том, что теперь они связаны невидимыми нитями навсегда. — Он действительно очень хорош. — Наконец произнёс Сонхва, достаточно громко, чтобы перекрыть мелодию, разлившуюся по залу. И чтобы Хонджун и Уён отчётливо его услышали.

***

      Во время концерта заинтересованный Сонхва продолжал наблюдать за происходящим. А парни, забывшись от переизбытка эмоций, по очереди то и дело обращались к нему. То с уточнением, то с восхищённым или гордым восклицанием, а то и с тем, и с другим.       Тут уж не требовалось никаких сверхспособностей, чтобы понять, что у каждого на сердце.       Ближе к завершению представления был объявлен номер, который явно не значился в программе изначально, что было понятно по тихому ропоту, побежавшему по залу. И светящимся тихой гордостью глазам Хонджуна.       Но как только заиграла чарующая музыка и на сцену вышел Сан, ярко освещённый несколькими прожекторами, Сонхва заметил, как он внезапно поник, глядя на Сана, чей взгляд, преисполненный чистой любви, устремился на Уёна.       К этому времени Уён и так был слишком взволнован, а сейчас и вовсе буквально утопал в буре эмоций, которые скрывать у него не было больше ни сил, ни желания. Он улыбался и плакал, смотрел на Хонджуна с благодарностью и скорбью, чувством вины и преданности, то поднимал на Сана полные любви глаза, то прятался от него, прикрываясь ладонями. Потому что Сан не переставал смотреть на него, тоже освещенного лучом прожектора, танцуя медленный чувственный танец и напевая прекрасную любовную песню.       К завершению мелодии Уён был настолько тронут, что инстинктивно коснувшись руки Сонхва произнёс: «Это мой Сан! Это я был его стимулом всё это время, заставляя стать лучшим из лучших».       И как будто поняв, что сказал Уён, откланявшись, Сан снова обратил полный нежной любви взгляд на него. — Уён, я не перестану тебя любить. — крикнул он перед тем, как скрыться в темноту закулисья.       Весь зал аплодировал стоя.       А трое парней так и остались на своих местах, даже тогда, когда свет включили и вип-гости, выразив Хонджуну свои поздравления, стали расходиться.       Как только Сан ушёл и в зале включили свет, раскрасневшийся Уён стал нервно дёргаться на месте, исподлобья косясь на Хонджуна, мрачно переводившего взгляд с одного лица на другое, метаясь в огонии, всё ещё не зная, как ему поступить. — Ну же, скажи это! — Тихим нежным тоном подбодрил его Сонхва, взяв его холодную ладонь в свою, согревая теплом и лаской. Но тот лишь смутился, опустив голову и продолжив молчать. — Ты ведь знаешь не хуже меня, что Сан уже не отступит, так что...просто отпусти его! — более настойчиво произнёс Хва, максимально повернувшись к нему, беря и вторую его ледяную руку в свои. — Иди! — наконец тихо принёс Хонджун, подняв на Сонхва глаза.       Уён было дернулся, но застыл в нерешительности, снова вопросительно глянув на Хонджуна. — Не заставляй его передумать! Он ведь только тебя и ждёт. — Нервно прикрикнул Хонджун, заглянув Уёну в глаза, лишний раз убеждаясь, что он был прав.       Уёна рванул с места и исчез. — Почему ты соврал, сказав, что между ними ничего нет? — задал Хонджун интересовавший его вопрос. — Потому что это правда! — Просто ответил тот, глубоко вздохнув. — Уён был верен тебе до конца. Он бы не ушёл, если бы ты его не отпустил. — А ты? Зачем ты пришёл сюда? — Ещё тише спросил Хонджун, снова понурив голову. — Чтобы услышать то, что ты должен был сказать мне ещё очень давно,— ответил Сонхва и замолк.       Хонджун молчал, и Сонхва стал терять терпение, убирая от него свои руки. — Ну же, не заставляй меня передумать! — повторил он слова самого Хонджуна, отворачиваясь от него.       Но вместо ответа он почувствовал, как рука Хона обняла его сзади за правое плечо, в то время как его голова опустилась на левое. — Не уходи! — выдохнул Хонджун ему в самое ухо. И Хва почувствовал его тёплое дыхание. — Не уйду, — медленно проговорил Хва, снова положив свою руку, поверх руки Хона, — если ты скажешь мне то, что должен, — упрямо закончил он, не шевелясь. — Прости. — Услышал Хва его запоздалое раскаяние и начал злиться. — Не то! — гневно воскликнул он, повернувшись обратно. — Хон, я всё ещё жду, — взял он его лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Или ты хочешь, что бы я ушёл навсегда? — Я люблю тебя, — испугавшись, признался Хонджун, — люблю, — повторил он, утыкаясь лицом в ему грудь, — и всегда любил! — уже громче произнёс он, — чёртов ты идиот!       Последние слова развеселили Сонхва и он улыбнулся. — Хм, это ты про себя? — хмыкнул он, обняв этого маленького одинокого гения, крепко прижав к себе, поцеловав макушку головы с окрашенными в синий цвет волосами.