Убивая смерть

      Был чудесный солнечный день. Хотя это и был понедельник, но Адель проснулась в хорошем настроении. Натянула коричневое платье с белой рубашкой — школьную форму школы Святого Варфоломея. На завтрак она как всегда выбрала овсянку с яичницей и томатами, сделала себе прическу, и пошла в стойло к своему белому коню Моргану. Эту лошадь ей подарил папа на её восьмой день рождения. Она с детства училась верховой езде и поэтому уже около девяти лет она каждое утро ехала около двадцати минут до своей школы через бескрайние поля Эфрена. Учёба начиналась в семь часов утра, и заканчивалась в три часа по полудню. Лучшим временем в школе был большой перерыв, когда всем ученикам разрешалось на час выходить на солнечный двор, обедать или играть в гольф. Эту школу могли себе позволить лишь дети состоятельных людей, или же очень умные дети, которым удавалось сдать вступительный экзамен. Девочка принадлежала ко второму типу, несмотря на то, что её семья была достаточно состоятельной, учёбу в школе они едва могли потянуть, но кто борется, тот поборет. Адель очень усердно и упорно тренировалась, и в результате ей удалось попасть в класс с углублённым изучением философии и литературы. И по понедельникам учёба начиналась как раз со второго предмета. Она прошла к своей парте — последней в ряду у окна. Сидела она рядом с Элизабет Эванс — девушкой лет семнадцати, низкого роста, полноватой, с редкими чёрными длинными волосами и маленькими хитрыми глазками. Она происходила из благородной и одной из самых богатых семей в их городе и, несмотря на то, что она не была красавицей, девушка пользовалась большой популярностью среди ребят. Аллисон никогда не понимала, почему она села рядом с ней, потому что они никогда не высказывали друг к другу симпатии и даже не здоровались. Элизабет неспешно доставала из своего портфеля книжки и чернила, а Адель начала раскладывать на столе письма со своим домашним заданием — произведением на тему «Все ли жизни стоят одинаково?». На это чертово домашнее задание она потратила не менее четырех часов, потому что прежде чем писать на такую важную тему, надо хорошо обдумать свою идею. — Да неужели?.. — разочарованно и почти в отчаянии выкрикнула девушка. — Что-то случилось? — не глядя на неё ответила Элиза. — Я забыла последнюю страницу своего сочинения дома… — как будто в трансе прошептала Адель. — Не паникуй, мне кажется, учитель тебя простит. Принесёшь завтра. Ты же помнишь вывод, который ты там писала? — Да, такую глупость нельзя забыть, — проговорила девушка. — Спасибо за поддержку, Элиза. — Не за что меня благодарить. Кстати, тебе лучше сесть, мистер Нельсон уже идёт по коридору. Элизабет обладала даром сверхъестественного слуха. Она могла услышать любой специфический звук в радиусе нескольких километров, для этого ей надо было лишь сфокусироваться на своих чувствах. Поняв это, Лиззи часто использовала это для своих целей. Особенно это становилось полезным при написании контрольных — когда учитель выходил, а чаще всего это он делал для того, чтобы спровоцировать своих учеников на списывание и потом их поймать. Тогда она могла быстро понять, сколько времени ей нужно для того, чтобы подсмотреть в свой черновик. В школе, где они учились, много внимания уделяли развитию добрых человеческих качеств: честности, добросовестности и искренности. Но большинству отвечать всем требованиям школы было слишком трудно и поэтому каждый, кто как мог, старался удержаться и показать себя как можно лучше, не глядя на то, какие методы каждому из них приходилось применять. Элиза не отличалась от других, она предпочитала решать сложные вопросы с помощью денег, а проще — с помощью переговоров и угроз расправы своего влиятельного жениха. В их стране зависимость женщины от мужчины была уже вековой традицией, да к тому же казалось, что всех всё устраивает. Так что Адель, хотя и имела критические взгляды на положение дел, относилась к таким девушкам нейтрально. Старалась их не провоцировать, но и сближаться с ними она также не видела смысла, хотя бы потому, что им просто не о чём было бы разговаривать. Как и говорила Эванс, мистер Нельсон зашёл в тот самый момент, когда Адель опустилась на стул. Она моментально и синхронно со всеми поднялась и громко произнесла: «Доброе утро, учитель». В ответ он кивнул и весь класс синхронно сел за парты. — Начнем с проверки домашних заданий. Все подписанные работы прошу передать через свой ряд на мой стол. Адель нервно подняла руку. — Леди Аллисон? Неужели не выполнили? — строго и с чрезвычайной громкостью спросил Учитель. — Я забыла последнюю страницу своего сочинения. Могу я принести его завтра? Нельсон сурово и недоверчиво посмотрел ей и глаза. — Покажите мне остальную часть своей работы, — подходя к их парте сказал он. Дрожащими пальцами девушка протянула ему четыре листа. Мистер Нельсон был самым строгим учителем в этой школе, и по совместительству — директором. Он очень уважал своё время и у него было очень острое чувство справедливости, поэтому каждый раз, когда он кому-то не верил, он делал такое лицо, как будто сам дьявол поднимается из ада для наказания этого грешника. — В чём была проблема дописать их в классе? Девочка только сейчас поняла, в какое неловкое положение она попала. — Ни в чём, прошу прощения, учитель. — Юная леди, мне кажется, что сегодня ваши умственные способности не на очень высоком уровне. Класс начал тихонько хихикать. Не обращая, внимания он продолжал: — Вам лучше будет послушать урок сегодня из коридора, не участвуя в нём. Адель молча поднялась, взяла свой стул и пошла в коридор. Она чувствовала себя очень униженной. Она просто спросила, неужели так важно было поглумиться над ней перед всем классом? Это жизнь, она никогда не бывает справедливой. Если вы просто хотите жить тихой и менее обеспеченной жизнью, вы должны подчиниться чьим-то правилам. Если хочешь достичь большего, надо бороться, надо быть не только умным, но и хитрым и наблюдательным. Ты должен уметь уверять людей и видеть больше, чем другие, только тогда ты будешь лучше других. За этими размышлениями, она и не заметила, как все начали писать тему занятия. Писать на коленях было неудобно, а наклоняться за чернилами тем более, поэтому она достала карандаш, хотя писать им было запрещено, и начала записывать. Она чувствовала вину за то, что не смогла найти выход из ситуации, но в то же время испытывала огромную обиду на учителя, который просто решил унизить, хотя мог этого не делать. Ей хотелось поделиться своими эмоциями с кем-то. Когда мы рассказываем всё, что лежит у нас камнем на душе, нам становится легче, однако всегда надо быть уверенным, что человек, которому ты это расскажешь, будет надёжным и не предаст тебя. Для Адель таким человеком был Ларри, он умел держать секреты, её уверенность подкрепляло то, что друзей у парня совсем не было: его не считали достойным иметь звание сына генерала, он не оправдывал чужих ожиданий и из-за этого его все недолюбливали, даже в семье к нему относились как к ребёнку, который постоянно делал какую-то досадную пакость своим родителям. Поэтому девочка всегда старалась поддерживать своего друга и не уставая повторяла, что он невероятно талантлив. Даже несмотря на свою частую токсичность и остроту высказываний по отношению ко всем окружающим. «Точно, он же закончил рисовать мой портрет! Совсем забыла. Интересно когда я смогу его увидеть?.. Насколько помню, у него первое занятие это математика, а второе — натуральная философия. И почему мы с ним на разных направлениях.? Точно! Намекну на приглашение к нему в гости сегодня на большой перемене, потому что очень хочется увидеть этот шедевр» Пока она думала о Ларри и картинах, учитель уже несколько раз успел стереть новый материал с доски и уже подводил итоги занятия. — Вот чёрт! — выругалась про себя девушка. «Надеюсь, я хотя бы не пропущу домашнее задание на завтра. Потому что тогда всё будет очень грустно» Через несколько минут урок закончился, все ученики встали и поблагодарили за занятие, а Адель быстрым шагом пошла к своей парте за портфелем. — А о чём вы сегодня вообще разговаривали? — тихо прошептала девочка на ухо Элизабет. — В коридоре совсем ничего не слышно?.. — с натянутой жалостью спросила Лиззи. — Да, увы, — стараясь сохранять культурный тон, проглядела девочка. — Мы беседовали о «сентенциях» Публия Сира и его философских идеях. — Большое спасибо! — поспешно кинула Адель и быстрым шагом вышла из кабинета. «Ну, теперь я хотя бы знаю, на что я должна опираться при написании очередного домашнего задания, уже неплохо. Мне кажется, я ничего интересного не пропустила. Ещё одно занятие, и я смогу увидеть Ларри. И почему время так медленно течёт?!», — думала девушка, спускаясь по лестнице. Вторым занятием у девочки был закон божий, она ненавидела этот предмет за его нелогичность. Как можно принять за веру то, что кто-то когда-то написал? Однако, поскольку их школа с почтением относилась к церкви, то Адель старалась меньше говорить о своих мыслях на этот счёт. В конце концов, занятия проходили в церкви, и во время службы можно было долго разглядывать купола — настоящее искусство, такая утонченность и грациозность создавали церковь местом с атмосферой, которая завораживала с первых секунд, и конечно всё это дополняли старые витражи, куча свечей на стенах и старые скамьи, которым было по меньшей мере три века, а проповедь священника, эхом звучавшая по огромному залу очаровывала, как будто магическая мелодия. Поэтому даже не любя проповеди, она с удовольствием ходила на этот предмет. На нём можно было подумать о своей жизни, проблемах и провести суждения над самыми важными вопросами человечества. Она уже подходила к церкви, у неё оставалось ещё несколько минут, поэтому она обошла здание и села на небольшую скамью рядом со статуей Святой Марии. Девочка постоянно сидела здесь со Стюардом и рассказывала свои впечатления от только что закончившихся лекций. Иногда он рассказывал ей о темах, которые они изучают на натуральной философии, хотя девочка ничего не понимала, но с восторгом слушала об опытах, которые ей казались почти магическими. Напрягая все извилины мозга она попыталась припомнить, о чём он ей рассказывал в последний раз. — Теория импесуса… Импентуса.? «Ааааа, точно, теория импентуса, от латыни импетус — толчок» Вдруг она поняла, что осталась минута до начала занятия. Резко подорвавшись со скамейки и схватив портфель, Адель побежала в церковь. Как только она ступила первый шаг, по большому залу большие часы на территории школы пробили десятый час. На уроке она ничего не слушала, единственное, чего она хотела — это встретиться с другом как можно скорее, но она понимала, что если занять себя размышлениями, то время пролетит быстрее. Она начала искать какую-то тему, над которой можно было бы очень долго думать. Внезапно её взгляд упал на фреску прямо справа от неё. На ней изображено, как один мужчина убивает другого, и при этом они выглядят очень похожими. — Неужели это братья?.. — с неким удивлением заметила про себя девушка. — Почему я раньше не замечала эту фреску, я сижу здесь постоянно, а заметила только сейчас? Она начала разглядывать и увидела, что раньше этот рисунок покрывала тканевая фреска с изображением какого-то святого. — И зачем её сегодня сняли? Ещё немного подумав она сделала вывод, что наверняка им сегодня будут рассказывать эту историю. — Выглядит очень странно, но интересно. Возможно, эту историю и можно послушать, интересно, а что делали с убийцей? Она не ошиблась, проповедник уже вышел к алтарю и начал рассказ. Рассказывал он быстро, поэтому информацию о том, что же произошло девушке, пришлось собирать по кускам. — Жили два брата: Гил и Лин. Однажды, когда они делали подношения богу, жертва Гила была принята, а жертва Лина — нет. От ревности из зависти убил Лин своего родного брата и стал первым убийцей в истории человечества. Более менее поняв, что произошло, она начала внимательно вслушиваться, чтобы понять, какое же наказание ждало убийцу. — В качестве наказания, был Лин обречён на вечное скитание по земле и изгнание. Девушка непонятно и внимательно посмотрела на учителя. — Да ну, тут явно какая-то ошибка. А как же то, что дальше, насколько я слышала, Лин основал город и стал жить там. Что-то не складывается картинка. Она ещё раз уверилась, что никакой логики на этом предмете не будет и потому просто продолжила всматриваться в картину. — Как вообще убийце родного брата разрешили гулять по земле? Почему его не посадили в тюрьму? Хотя, чему я удивляюсь, в нашем мире очень много убийц, которые спокойно разгуливают без наказаний. А некоторым ещё и удаётся делать вид, как будто они безгрешны. Если уж на то пошло, то все мы в чём-то виноваты, каждый из нас имеет свои ошибки и свои грехи. И мы никогда от них не избавимся, потому что сам по себе человек уже считается грешным. Так зачем же тогда тратить время на бессмысленную веру на то, что кто-то тебя простит?.. Лучшее, что ты можешь делать — это брать дела в свои руки и не надеяться ни на кого. Снова окунувшись в рассуждения она даже не заметила, как учитель закончил свой рассказ, и урок подошёл к концу. — Ну наконец-то я увижу его! Мисс Аллисон нетерпеливо подскочила со скамьи, но тут же спохватилась что в церкви скакать совсем ни к чему и медленно зашагала к выходу. Обычно её занятия немного затягивались, и поэтому, когда она подходила к скамье, её друг уже ждал её. Но на этот раз на скамье никого не было, лишь пожелтевшие листья медленно падали на землю. Было солнечно, но эти лучи не грели. Пели птицы, но радостного настроения не было. — Возможно, их задержали на уроке? Пойду встречу его в корпусе естествознания. Быстрым шагом она пошла через большой газон, на котором уже начинали садиться ученики с книжками или со своими обедами. В корпусе естествознания учились преимущественно мальчики, потому что большинство девушек пугал лишь вид сложных математических расчётов, и к тому же кому нужна жена со знанием физических законов? Здание выглядело очень старым, стеклянные окна блестели от ярких лучей, поэтому Адель сразу отвела от них взгляд. Несмотря на то, что все ребята были одноклассниками девочки, она не знала их имён, они встречались очень редко, лишь на общих уроках, таких, как этикет и риторика. В обществе состоятельных людей все должны были демонстрировать хорошие манеры и обладать обязательными навыками, такими, как например, танцы, а девушки чаще всего должны были ещё хорошо играть на каком-то музыкальном инструменте. Для Адель этикет и натянутая любезность казались ненастоящими и притянутыми за уши. Почему просто нельзя говорить правду, типа «нет, твоя прическа совсем не подходит к этому платью», а не мило улыбаясь льстить о том, что ты хотел бы себе такую же и что самое красивое, что ты видел за сегодня. Поэтому на занятиях по этикету она постоянно садилась рядом с Ларри и дополняла проповеди преподавателя своими острыми подколами. Риторику же девочка любила, ей казалось, что умение правильно доносить свои мысли является одним из самых важных в социуме, поэтому она всегда слушала внимательно и выполняла всё, даже устные задания. Наконец она нашла одного из своих одноклассников и подошла к нему. — Доброе утро, ты не видел Ларри? Парень оценивающе взглянул на неё. — Тот, который Стюард? — Да, верно. — Его сегодня не было, я думал, ты знаешь почему, потому что учитель спрашивает, что он должен записать в свой журнал. — Нет, мне самой ничего не известно. Но спасибо за помощь, — она неловко улыбнулась и пошла к выходу. — Стой! — выкрикнул и тут же запнулся парень. Адель медленно повернулась и удивлённо посмотрела на него. — Меня зовут Джон Уолтс. Если нужна будет помощь — обращайся. Он покраснел, схватил портфель и пошёл в сторону библиотеки. Девушка посмотрела ему в след, пожала плечами и пошла во двор. — Интересно, почему он не пришёл сегодня в школу? Обычно когда он болеет он, отправляет срочное письмо учителю, но на этот раз даже он не знает где он. «Озеро». От одной мысли о нём ей стало страшно, она, пытаясь расслабиться, сделала глубокий вдох и выдох. — Нет, это всё какой-то бред. У него всё хорошо, он просто заболел, а голубь наверняка просто потерял письмо. Но почему-то она сама не поверила в эти объяснения, её охватило чувство ужаса и одиночества. Ей захотелось забиться в самый отдалённый угол школы, обнять свои колени и плакать. Она не понимала, почему у неё наворачиваются на глаза слёзы, но она чувствовала, что произошло что-то плохое. — После школы я сразу поеду к нему в дом. Надо проверить, всё ли у него хорошо. Она сжала руки в кулаки и быстрым шагом пошла в следующий кабинет, где должно было начаться рисование. В последнее время они рисовали пейзажи, и только вчера Адель закончила рисовать небольшой водоём, окруженный садом. Эта картина создавала уютную атмосферу, вся поляна была нарисована под яркими желтыми солнечными лучами, благодаря чему цветы как будто блестели на зелёном газоне. Достав свою работу, девочка начала разглядывать другие работы. Гора, лес, ещё одна поляна, озеро. Адель резко покачала головой для того, чтобы избавиться от ужасных мыслей, которые начинали в неё закрадываться. В кабинет вошёл учитель и начал рассказ о важности цветовой гаммы для отражения атмосферы пейзажа: «тёмные оттенки лучше подойдут для загадочной и мрачной…». Его слова лишь отрывками долетали до девочки, её мучила непонятная тревога, рисовавшая в голове страшные сюжеты. Ей показалось, что она не может больше сидеть на одном месте, волнение за лучшего друга было слишком сильным. Несмотря на то, что она часто насмехалась, над ним, она его очень уважала и уже привыкла к нему. За три года учёбы он всегда сообщал ей за несколько часов до начала занятий что заболел, и она уже была готова к сидению в одиночестве, брала с собой какую-то книгу, чтобы чем-то занять себя на большом перерыве. Но на этот раз она решила не ждать конца занятий. «Уеду сразу после звонка, Возможно никто даже не заметит моего отсутствия, если я не успею вернуться». Она нетерпеливо разгладила своё платье, подняла глаза на доску и попыталась сфокусироваться на новой информации. Она слышала, однако не слушала. До её сознания не доходил смысл услышанного. Почему-то ужас, который должен был вызвать сон об озере, только сейчас дошел до неё, и она не могла от него избавиться. Только сейчас она поняла, что было что-то в том видении завораживающее, нечто, не напоминающее обычный сон. Как только учитель поднялся со своего стола, она автоматически подорвалась и поклонилась, остальные удивленно на неё посмотрели. — Госпожа Аллисон, урок ещё не закончен. Я поднялся, для того чтобы посмотреть на ваши эскизы. Девушка смущенно присела на стул. Класс тихо захихикал. — Какой стыд, — подумала она. И это второй раз за день. Но долго испытывать стыд за это она не смогла, в её фантазиях снова всплывало то проклятое озеро. — Я схожу с ума. Мне надо как можно быстрее убедиться что с ним всё хорошо и успокоиться. Когда учитель встал в следующий раз, она решила не спешить с благодарностью за занятие, а подозрительно посмотрела на класс. Остальные ученики уже начали подниматься, поэтому она успокоенно выдохнула, как будто ей удалось избежать очередного наказания, собрала вещи и быстро побежала к своей лошади.