Осколки воспоминаний

Посол Лето Лаветан был прекрасен, великолепен и холоден, как зима в Каледосе. Лейси прибыла в Ганд-Ахар всего час назад. Как только она представила свой отчёт магистру Эстагару, её отпустили на весь день. Лейси решила прогуляться по территории за пределами дворца. Усыпанная сосульками и праздничными огнями территория была довольно красива. Засунув руки в перчатках в карманы, Лейси бродила по мощёным дорожкам среди покрытых инеем скульптур и деревьев, любуясь пейзажами. Во время своих странствий она впервые увидела Лето Лаветана со времён Великого Конклава два года назад. Лето двигался как дикая чёрная пантера — мощными, но грациозными шагами по тропинке, как будто ему принадлежали камни, сады и всё вокруг них. На нём было множество роскошных одежд — из дорогих мехов, бархата и шёлка — различных оттенков чёрного и фиолетового, которые при каждом шаге обвивали его лодыжки. Его окружало множество состоятельных аристократов и льстивых подхалимов, щебетавших без умолку, как какие-то птички, каждая из которых соперничала за его благосклонность с другими. Над воротником из горностая, который касался его нежного подбородка, его белая кожа была почти такой же, какой Лейси её запомнила. Лето Лаветан некогда был красивым молодым мужчиной, но теперь казалось, что он каким-то образом изменился в лице и стал ещё лучше: у него были высокие заметные, скулы, чувственные тёмные губы, прямой длинный нос и глаза, острые как сталь. Его волосы теперь частично были собраны дорогими заколками, но кудри оставались такими же пышными и тёмными, даже когда были смазаны маслом у корней и тщательно зачёсаны в высокий хвост. Он по-прежнему носил свою фирменную длинную серьгу, хотя теперь она блестела ещё более агрессивно. Несмотря на то, что выражение его лица было таким же холодным и высокомерным, как у статуй в этом саду, Лейси не могла отрицать очарования этой изысканной красоты. Лето Лаветан всегда походил на тёмное божество, и теперь он походил на него сильно как никогда. Лейси остановилась как вкопанная. Теперь она отступила в сторону, ожидая, пока грандиозная процессия пройдёт мимо. Когда посол Лаветан приблизился, его глаза скользнули по дорожке. Его взгляд упал на Лейси. В нём загорелась искра узнавания. Лейси была удивлена, когда Лето остановился перед ней, губы южанина изогнулись в мягкой улыбке, его глаза внезапно наполнились чувством. — Лейтенант МакКолаген, — сказал он. — Или, скорее, я полагаю, уже не лейтенант? Я слышал, что вы заменили генерала Розенберга в Конклаве Ордена Ярого Пламени. — Теперь я капитан, посол. — Значит, ты продвинулась по служебной лестнице, — задумчиво произнёс Лето. — Поздравляю. — Спасибо вам, милорд. Пока его окружение нетерпеливо наблюдало за происходящим, Лето долго рассматривал старую знакомую. — На улице очень холодно, — наконец сказал он. — Если вы свободны, капитан МакКолаген, возможно, вы не откажетесь присоединиться ко мне в моих апартаментах и выпить чего-нибудь согревающего? Лейси потребовалось всего мгновение, чтобы принять решение. — Я была бы рада, посол. — Замечательно, — отозвался Лето, снова улыбаясь. — И зовите меня Лето. Лейси слишком долго была солдатом, чтобы так легко отказаться от титулов и званий. Однако после того, как Лето отпустил толпу своих слуг, она охотно последовала за ним через сады во дворец. Вскоре оба разместились в роскошных комнатах Лето, в одной из гостиных, расположившись друг напротив друга в двух креслах с подголовниками возле пылающего камина. Слуга–эльф в каледосской ливрее поставил поднос на стол между ними. На подносе были искусно разложены на выбор симпатичные тарталетки, чайные кексы и другие кондитерские изделия, а также стояли две дымящиеся кружки. Лето указал изящной, унизанной кольцами рукой на поднос. — Не знаю, пробовали ли вы это, но в Ганд-Ахаре он в моде. Горячий ром с маслом. С лёгким привкусом сидра и мёда. Лейси взяла одну из кружек, и Лето сделал то же самое. Сладость, смешанная со сливками, растаяла у неё на языке, согревая грудь, когда напиток полился в горло. — Это чудесно. Лето улыбнулся, обхватив обеими руками свою кружку. — Это довольно восхитительное изобретение, не так ли? У нас в Эстере нет ничего подобного, и я боюсь, что могу стать зависимым от этого. Лейси почувствовала, как тепло приникает в её кости, медленно растворяя напряжение, о котором она и не подозревала, усталость, накопившуюся за весь этот долгий день. — В Эстере, должно быть, есть ром, — сказала она. — Если бы у вас был рецепт, я полагаю, вы могли бы воссоздать его. — Верно, — откликнулся Лето. — Но ром считается слишком «вульгарным», для благородных магов. Напиток бедняков и пиратов. Лето сделал паузу, кольца тихо звякнули о её кружку, когда он поставил её на стол. Откинувшись на спинку, он закинул лодыжку одной ноги на бедро другой и снова улыбнулся. — Итак, как обстоят дела в Ордене? Лето втайне позабавил намёк на удивление, появившийся на лице МакКолаген. Это было то же выражение, которое он видел, когда пригласил Лейси внутрь выпить. Конечно, во время службы Лето в Ордене Ярого Пламени он и Лейси здоровались друг с другом и иногда перебрасывались мыслями о мелочах, но они не были друзьями. И — учитывая, как быстро распространился слух о последней битве Лето с магистром Люциусом Эстагором, тем, кто выгнал Лето из Огненной Цитадели — его интерес ко всему, что связано с Орденом Ярого Пламени или Люциусом должен был казаться неожиданным. Люциус Эстагор — этот УБЛЮДОК. Лето было не по себе, когда Эстагор призвал мятежных магов под своё начало на правах рабов. Но тогда, в самом начале, Лето был готов дать этому человеку второй шанс. Он почти поверил Люциусу, когда тот сказал, что северные маги будут в гораздо большей безопасности под властью его Ордена, а не как отступники, разгуливающие на свободе. К тому времени, когда Магистр убил эльфийских стражей в тайном храме воинов тумана, потеряв единственный шанс получить древнее знание, весь блеск иллюзий Лето об этом человеке рассеялся, обнажив его взгляду душу, чёрную как копоть. В какой-то момент он просто понял, что с него хватит. К тому времени Люциус начал провоцировать его. Подвергать сомнению его мотивы. Отвергать его магический дар как нечто неподобающее и нечестивое. Лето был некромантом. Профессия, редкая даже по меркам Эстера, где во всю практиковались любые виды запретной магии. «Запретной» по меркам Алкарона, Каледоса и их фанатичной Церкви, и несмотря на то, что некоторые из этих запретов были формально навязаны и Эстеру. Лето во многом был истинным сыном своего народа. Он происходил из знатной семьи с богатой родословной, и он, конечно же, был магом, потому как в Эстере не-маги считались людьми второго сорта. Он, как и большая часть его соплеменников, гибко относился к запретам, но были вещи, которых он не признавал и не признал бы никогда. Кровавые жертвоприношения, требовавшиеся для некоторых видов магии, были в их числе. Лето ненавидел магию крови и гордился тем, что на его белых руках нет шрамов от ритуального ножа. Но как говаривали по другую сторону моря — в Эстере магию крови не практикуют только неудачники. Лето неудачником не был. Он нашёл свой собственный путь, происходящий из ритуалов Нокары, и тщательно пестовал и изучал возможность черпать силу из смерти. Власть над мертвецами не казалась ему такой грязной, как власть над живыми, а умение наполнять мёртвые тела душами, призванными из Запределья, он считал более честным, чем попытки вселить демонов в ещё живых существ, которые в обилии предпринимали его соплеменники. Разумеется, было трудно объяснить что-то из своих подходов на этом диком севере, где даже стихийной магии чурались как огня, а всё не входившее в учебники, одобренные Церковью, считали преступлением, заслуживающим смерти или «усмирения». Когда Лето впервые решился покинуть Эстер и ступить на этот дикий материк, у него попросту не было выбора. У Лето были проблемы и с семьёй, и с великосветским эстерским обществом, и он попросту сбежал. Но на севере обнаружились вещи, за которыми он не мог наблюдать со стороны. Нашествие Девы и преступления его соплеменников, присягнувших на верность этому чудовищу, стояли на первом месте. Восстание магов и их противостояние со Стражами тоже входило в десятку, Лето всегда было тяжело наблюдать, в каком положении здесь и в Алкароне находятся подобные ему. Люциус и его новорожденный Орден выглядели силой, которая готова противостоять разрушению и несправедливости. Потребовалось какое-то время, чтобы Лето осознал, насколько ошибался. На самом деле выбор был велик, потому что тогда, накануне войны и в разгаре восстания, материк пестрел Орденами и Братствами, каждое из которых заявляло о своей избранности. Но Лето сразу отмёл не меньше половины именно из-за их отношения к магам в целом — и, очевидно, к магам смерти в частности. Он знал, что думают о его магии на севере, однако Люциус никогда — ни разу — не задумывался об этом — пока Лето оставался ему необходим. Однако когда необходимость ослабла, он стал делать неуместные замечания о его отношениях с другими приближёнными. Поэтому когда магистр Эстагор застал его однажды днём, за попыткой купить место на корабле, идущем в Эстер, и потребовал объясниться, Лето отбросил все попытки сохранить вежливость. Он никогда не умел сдерживать свой язык. Лето набросился на магистра, разобрал по косточкам каждый его поступок. Он хорошо помнил последнее, что сказал перед тем, как Люциус набросился на него: «Меня тошнит от того, как ты расползаешься по Элорну словно раковая опухоль». Настоящая злоба таилась в кулаке Люциуса. Он ударил Лето — прямо в лицо — достаточно сильно, чтобы сбить его с ног. Лето не сопротивлялся. Нет, он просто покинул Братство. Ему всё ещё было горько из-за причины этого ухода, когда он вернулся два года спустя в Ганд-Ахар в качестве посла из Эстера. Он практически насмехался нал Люциусом, над тем фактом, что он согласился принять его помощь. По какой-то причине Эстагор стерпел это — возможно, из-за того, что у него к этому моменту оставалось мало союзников — что означало, что Лето был там, когда Тигр повернулся к ним, ко всем включая Лето — и бросился в бой, чтобы погибнуть от меча Эстагора. Прямо на глазах у Лето. Лето покрутил в пальцах бокал и безрадостно вздохнул. Тигр был наёмником. Или считал себя наёмником. Кроме того он был варваром с юга, из джунглей, лежавших по другую сторону Эстера — и это было то, что в первую очередь замечали за ним люди. Но Тигр был гораздо большим чем сумма этих слагаемых. Тигр казался диким, но в глубине сознания он был расчётливым, умным и прозорливым. И он работал не только на Орден, но и на шаманов своего племени. Именно они прислали его в Элорн изучить обстановку и разведать что здесь происходит. Шаманы изумрудников думали, поддержать ли союз орденов против напасти, идущей на них с другой стороны — или остаться в стороне. Люциус это знал. Люциус был тем, кто делал выбор — как всегда. И Люциус позволил отряду Тигра погибнуть, чтобы заключить этот союз. Лето никогда не сочувствовал изумрудникам, Эстер издревле воевал с этой чумой. Но даже ему тогда было Тигра жаль. Умом он понимал, что Люциус должен быть прав, но сердцем принять его решение не мог. Когда они с Тигром оказались в одной команде, поначалу Лето как никому трудно было принять присутствие этого громадного зеленокожего дикаря. Но в отличие от многих, кто ждал их в крепости, Лето часто оказывался в сопровождении Люциуса, рука об руку с Тигром. Хотел он того или нет, со временем он узнал, что это за человек. Тигр никогда не был таким диким, каким хотел казаться. В глубине души он был добрым, по-своему простым и по-своему мудрым. Он был тем, кому можно было верить. Тем, кто всегда заботился о своих. Что-то надломилось в нём в тот день, когда кровью его братьев был заключён великий союз. И Лето, слишком часто оказывавшийся рядом с ним в бою и в походе, видел это. Не мог не замечать. Теперь он думал, что и Люциус должен был это понимать. Прошли годы, прежде чем новый враг по-новому расставил силы, и Тигра позвал его народ. И Лето не посмел бы упрекать его в том, что он не поддержал амбиции Люциуса и предал его. Он мог только горевать и вспоминать это большое сильное тело, истекающее кровью на земле перед ним. И помнить — всегда помнить: что это решение принял Люциус. Лето так и не оправился от этого. Они с Тигром были любовниками, хотя вряд ли их можно было назвать возлюбленными. И всё же этот свирепый варвар с южных островов был одним из ближайших друзей, остававшихся у Лето на севере. Тем не менее, следующие два года смягчили остроту этой боли. Боли, которую он хранил глубоко внутри себя, в шкатулке, запечатанной магическим воском. Боли, которой, как он притворялся, не существовало, хотя иногда — если он был пьян или не мог уснуть поздно ночью в одиночестве — она неожиданно появлялась перед Лето и смотрела ему в лицо, отказываясь уходить. Лето ненавидел такие ночи. Однако сейчас он опирался на одну руку, потягивая другой горячий ром с маслом и слушая, как Лейси рассказывает об Ордене. Он, конечно, кое-что слышал, особенно от Преподобной Виктории — когда-то его почти-подруги и соратницы по Братству, а ныне Верховной Жрицы — о работе новоявленного сторожевого пса Церкви, поэтому знал достаточно, чтобы понять, что всё, что рассказала ему Лейси, не было тайной. Тем не менее, он не мог завидовать ему в том, какую работу он выполнял. Что он действительно знал, так это то, что Орден Ярого Пламени протянул щупальца в Эстер. Собирая информацию, союзников и пытаясь искоренить шпионов Перевёртыша. В магистериуме, конечно, велись разговоры как в пользу, так и против действий Ордена. Пока что Эстагор не приходил к Лето — послу Эстера, важному магистру и, возможно, единственному влиятельному человеку в Эстере, который действительно понимал угрозу, которую представлял их бывший соратник. Но Лето знал, что это только вопрос времени. «Однажды он придёт и попросит меня о помощи. Когда у него не будет другого выбора». Лето задал Лейси несколько безобидных вопросов. Она немного оживилась, когда речь зашла об их прежних соратниках, поэтому Лето решил придерживаться этой темы. Не то чтобы его особенно интересовали маленькие миссии Лейси сами по себе, но Лето обнаружил, что ему скорее нравится вести подобный разговор с кем-то, кто был обычным человеком и не имел скрытых намерений, в отличие от каждого дипломата, мага и мелкого представителя знати, которые обычно попадались ему на пути. Затем разговор принял интересный оборот, когда Лето спросил её о недавней поездке в Брел-Шантор. Лейси на мгновение замолкла, вспомнив мужчину в переулке. Её первой реакцией было отрицание. Она подумала, что ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОН. Если только забыть о том, что ЕГО никто не видел с тех пор, как он так внезапно ушёл из Ордена после Высокого Конклава. Перемолвился парой слов наедине с Эстагаром, а затем просто исчез. С тех пор никто не получал о нём никаких вестей. По крайней мере, до сих пор. — В переулке. Я просто проходила мимо, когда меня остановил этот мужчина. Один из тех бедолаг, которые выпрашивают деньги на Пыль. Это был он. Генерал Колин Розенберг.