Осколки воспоминаний

У Лето была мечта. Прекрасная, несбыточная мечта. В освещённой свечами комнате он ждёт. Снимает золотые кольца со своих пальцев, одно за другим, позволяя им тихо позвякивать в старинной чаше из меди. Освободившись от их веса, его руки скользят по одеялу, разглаживая невидимые морщины, когда он садится на край кровати. Ожидая, когда придёт его возлюбленный. Тот, ради которого он горит. В этом сне Коллин не умирает. Он всё ещё цел, не разрушенный жестокими руками времени и зависимости от Пыли. Он по-прежнему столп силы и добра. Славный Лев Элорна. Приходит его возлюбленный. Не говоря ни слова, он заключает Лето в объятия. Их поцелуи долгие, протяжные и сладкие, и его пальцы целеустремлённо блуждают, развязывая узлы, проскальзывая под подолы, раскрывая Лето как цветок. Шелка Лето растекаются у их ног. Умелые руки Коллина освобождают волосы Лето от украшенной драгоценными камнями заколки, затем нежно перебирают тяжёлые пряди, мягкие, как шёлк, и тёмные, как шоколад. Лето отступает назад, грациозный, как танцовщик. Притягивает Коллина к кровати. Прикасается к его золотистой коже, бархатистой, как цветы. Как рука в идеально сшитую перчатку, Колин вписывается в него. Лето — это берег, по которому качается его волна. Сметённый, как песок, когда Коллин омывает её, задыхающийся от тоски, когда Коллин снова отстраняется. Золотое тело с любовью обнимает его. Лето бьётся о него в синяках. Его тело и его сердце — открывая гавань, жаждущая быть заполненной своим возлюбленным. Окружить и защитить его. Вместе они превращаются в прах. — Лето, — коротко выдохнул Коллин оставляя на его подбородке последний, лёгкий поцелуй. Лето лежал зажмурившись, крепко прижимая его к себе. Коллин молчал. Лето чувствовал, что он ждёт. Он медленно открыл глаза. Ему было страшно смотреть. Не потому что он боялся увидеть чужое лицо. Прошёл почти месяц с тех пор, как он вернулся к Каледос. Месяц игры в шахматы, прогулок в саду и разговоров — о прошлом, о будущем, обо всём. Коллин и раньше рассказывал ему о себе, когда они оставались вдвоём, но теперь он говорил о своём прошлом так старательно, как будто боялся, что завтра этих воспоминаний может уже не быть. Но на самом деле они были. Их становилось больше. Они медленно складывались в мозаику, из которой вырисовывалась его жизнь. То, чего Коллин не мог вспомнить сам, он узнавал из архивов при помощи Дженны и Виктории. Иногда сухие строчки пробуждали в нём новые обрывки образов и постепенно они тоже вставали на место. Дженна задавалась вопросом, как именно физически это происходит. Она не могла задать этот вопрос напрямую ни одному из врачей, потому что опасалась выдать их общий секрет. «Если душа может занять чьё-то — любое — тело», — размышляла она про себя. — «Значит, душа действительно есть. А если душа действительно существует, то может быть мы — не просто набор клеток мозга и рисунок мышц? Может в нас есть что-то ещё, что делает нас собой?» Лето не знал ответа. Но чем больше он находился рядом с этим человеком, тем яснее понимал: он хочет остаться с ним, каким бы ни было его тело. И Коллин будет собой что бы с ним не произошло. О будущем Коллин говорил с большей твёрдостью, чем о прошлом. Лето чувствовал, что прошлое он всё ещё не может контролировать до конца. Но будущее было той сферой, с которой он расправлялся со сноровкой умелого шахматиста. Его способность принимать решения вернулась, хотя в ней он остался таким же прямолинейным, как был во времена войны. Коллин не любил интриг, он не понимал многого в дипломатии, и иногда был склонен верить в людей больше, чем они того заслуживали. Лето не хотел давать советов. Он сам верил в людей слишком мало. Его миссия всё ещё ждала его на юге, в Магистериуме бывшей империи, которую ненавидел весь остальной материк. Много лет назад он мечтал изменить свой народ к лучшему, и эта мечта всё ещё никуда не делась, хотя Лето и видел всё отчётливее, что на это могут потребоваться годы. И оставалась ещё одна проблема, о которой знал он и о которой знал Люциус, проблема, которая роднила их с прежним Магистром Ордена, но которую всё ещё не мог до конца осознать Коллин. — Аришан, — медленно произнёс Коллин в одну из их последующих встреч. Когда первый голод друг по другу был утолён, и обоим пришлось признать, что эта поездка не каникулы, а деловая встреча представителей двух крупных организаций. — Не могу поверить, что он оказался… бессмертным богом? — Ты этого не помнишь? — спросил Лето предельно осторожно. Коллин покачал головой. — Это произошло незадолго до того, как ты покинул Орден, — произнёс Лето после некоторой паузы. — Был собран Конклав Церкви, одним из пожеланий которого было — распустить Орден Ярого Пламени. Влияние Люциуса слишком беспокоило многих алкаронских лордов, Каледос, напротив, хотел использовать Люциуса как оружие. Всё встало с ног на голову, когда на Владыку Церкви было совершено покушение. И когда мы узнали, что виновник этого покушения — наш Аришан. Коллин долго молчал. Лето был уверен, что знает, о чём он думает. Аришан был эльфом, присоединившимся к Ордену в самом начале. Эльфом, чьи интересы никогда не могли совпадать с решениями, которые принимал Люциус. Однако Аришан оставался с ними до конца войны и всегда создавал впечатление кого-то, кто озабочен проблемами мира. — Кто мог подумать, что его волновали только проблемы эльфов, — Лето не заметил, как произнёс это вслух. Коллин рассеяно кивнул. — Я много об этом читал, — признался он. — Сам я никогда его не понимал. Однако представить, что всё это время он планировал уничтожить нас… — Как и Тигр… — шёпотом откликнулся Лето. Коллин моргнул и посмотрел на него, как будто только что пробудился ото сна. — Ты скучаешь по нему? Что-то странное было в его голосе. Искренняя забота мешалась с насторожённой… болью? Осознав это, Лето прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Коллин, у меня было много мужчин. И мы не будем… — Лето!.. — Коллин резко шагнул в сторону из-за письменного стола, за которым всё это время стоял. В два шага приблизился к нему и Лето сам не заметил, как его руки оказались в руках командора. Большие пальцы мягко погладили тыльную сторону кистей, так мягко, как будто боялись ненароком причинить вред. — Я не… — Коллин запнулся и подавил собственный вздох. На мгновение стиснул пальцы, а затем попробовал ещё раз: — Я никогда не думал и не думаю тебя судить. Ты самый фантастический мужчина, которого я когда-либо встречал. И это естественно, что у тебя было много мужчин. Если бы множество мужчин не пыталось привлечь твоё внимание, я подумал бы, что все они сошли с ума. Лето сморгнул с ресниц почему-то проступившие слёзы и тихо откликнулся. — Я мог отказать. Я должен был отказать Люциусу. Я… — он закусил внутреннюю сторону губы, прежде чем продолжить: — Я должен был понять, когда он приказал тебе принять эликсир. Я должен был знать, что произошло с тобой, когда ты ушёл. — Ты ничего никогда не был должен, — твёрдо отозвался командор и осторожно коснувшись его щеки одной рукой, заставил снова посмотреть на себя. — Я ничего тебе не сказал. Я… Я не хотел, чтобы ты был частью этого. Возможно где-то в глубине души я понимал, к чему это идёт. — Ну, — более уверенно откликнулся Лето и посмотрел на него насмешливо и зло. — Тогда ты определённо был не прав. Я должен был быть частью этого, чтобы тогда не произошло. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом уверенность мгновенно стекла с его лица. — Я должен тебя спросить, — сказал он. — Хотя это не имеет отношения к Перевёртышу и, возможно, сейчас не самый лучший момент… — У меня всегда будет время для тебя, — тихо откликнулся Коллин, смягчая тон. Лето прерывисто вздохнул. — То, что ты предложил в саду. Ну, знаешь, я не совсем уверен, что ты говорил всерьёз. — Я бы не стал шутить с чем-то подобным. — Да… Это было бы несколько непохоже на тебя. Поэтому я и должен уточнить: ты точно не был одержим, околдован или что-нибудь ещё? Ты уверен, что понимал, о чём говорил? — Я всегда надеялся, что однажды это скажу. Лето снова выдохнул, потому что слова не стали звучать более реалистично. — Ты понимаешь, что я вряд ли смогу надолго покинуть Эстер? Ты понимаешь, что Магистериум сойдёт с ума если узнает, что я — супруг бывшего Стража и… и главы Ордена Ярого Пламени, потому что если помнишь — ты его глава. — Да. Коллин помолчал. — И тебе решать, — продолжил он, спокойно глядя на него. — Стоит ли оно того. Хотя я… всё ещё надеюсь, что ты скажешь «да». Лето сглотнул. Он не мог смотреть на Коллина в ответ. Его взгляд старательно обследовал замысловатые обои кабинета Люциуса Эстагара в Зимнем Дворце. — Ты понимаешь… Кто я? — наконец спросил он. — Ты понимаешь, что я… Мужчина, в конце концов? Понимаешь, сколько людей здесь, в Элорне, будет смеяться над тобой? Не говоря о том, что я был любовником предателя-изумрудника, не говоря о том, что меня почти изгнал мой народ… Я некромант, который… — Который спас мне жизнь, — коротко прервал Коллин его. — Мне наплевать кто и что собирается об этом сказать. — Согласись, твои личные желания могут вступить в некоторый… конфликт… с твоими планами исправить всё, что натворил Эстагар. — Я не боюсь конфликтов, — тихо откликнулся Коллин, и когда Лето всё-таки решился поднять на него взгляд, обнаружил что знакомая мягкая улыбка мерцает на его губах. — Ты… такой, — выдохнул он. — Это плохо? — уточнил бывший генерал, а ныне магистр одного из самых могущественных орденов на материке. — Просто… Да. У Лето была мечта. Он стоял посреди комнаты и ждал. Свадебные одеяния сдавили его грудь, и тяжёлая серьга оттягивала мочку уха. Дверь скрипнула и на пороге появился его командор.